14

Разумеется, фотографии, которые успели появиться в сети, распространились там уже через пару дней со скоростью вирусной ссылки. И я, в том числе, стала героиней данного скандала тоже.

Прочитав пару «жёлтых» статеек, где моё имя склоняли во всех возможных вариациях, я застонала и уронила голову на руки. Журналисты даже добыли мои школьные фото, на которых я была особенно «прекрасна», и теперь на все лады изгалялись, соревнуясь в том, кто придумает самый мерзкий заголовок. Правда, были и такие истории, в которых я выставлялась гадким утёнком, превратившимся, благодаря Павлу, в прекрасного лебедя. Надо ли говорить, что при этом самым остреньким моментом для писак стал мой побег со свадьбы благодетельного жениха?

– Итак, нам снова нужно всё обсудить, – сказала я, чуть нервно посмеиваясь, когда вошла на кухню, где бабуля и мама о чём-то перешёптывались.

Они тут же, словно я застала их за чем-то очень неприличным, вскинули головы и сделали вид, что вообще впервые увидели друг друга за сегодняшний день. Причём бабушка даже краской залилась, что для неё было весьма необычным.

– А мы как раз сами хотели инициировать разговор, – кивнула мама и указала на стул рядом с собой. – Присядешь?

Я вздохнула и устроилась за столом. Конечно же, первым делом мне нужно было обговорить всё случившееся с родными, раз уж они стали непосредственными участниками событий. Но я понятия не имела, как подойти к столь щекотливой теме и как повести диалог.

– Как вы понимаете, замуж за Павла я точно не выйду, – сказала маме и бабушке и обе закивали.

– Вот это правильно. После всех этих ужасных слухов! – возмутилась бабуля.

– Боюсь, это не слухи, – мрачно вторила ей мама. – Я говорила с Володей, так всё иногда и бывает…

Она не договорила, когда я дала понять, что не желаю копаться в грязном белье. Теперь уже чужом. Достаточно было того факта, что моя семья от этого всего тоже пострадала. Репортёры разнюхали то, что воспитывалась я без отца, ну и, конечно, в этом крылась для них причина моей детско-подростковой «раскормленности». Господи, ну неужели хоть кому-то, помимо меня и моих близких, должно было быть дело, сколько именно килограммов я весила годы назад?

– Мы не станем касаться этого всего, – веско сказала я. – Всё поутихнет уже скоро. Они найдут, над чем ещё поглумиться и оставят нас в покое. Я хотела поговорить о другом…

На самом деле, тема, которую планировала поднять, была в некотором роде «сырой». Потому что мыслить о ней, я мыслила, но вот принять какое-либо точное решение пока что не могла. И надеялась, что родные мне с этим помогут.

– Я подумываю о том, чтобы уехать в другую страну навсегда, – сказала и сама испугалась своих слов.

Потому что не знала – куда. Потому что не представляла, как в этом случае быть с Алексеем. Микки имел право на отца, а Зеленов – на сына. Как быть с отцом Лёши – я не знала тоже…

Но понимала другое – не хочу оставаться здесь, как сказал Зеленов, дома. Будто бы теперь этот самый дом был совсем в другом месте.

– Вот же… – сказала бабушка, и на этом реакция родных иссякла.

Обе смотрели на меня так, что я осознавала – им попросту нечего мне сказать.

– И это будет не Испания, – мама не спрашивала. Утверждала.

– Нет, – помотала я головой.

– А как же Алексей? Ты же ведь его любишь, – тихо проговорила бабуля.

Я невесело улыбнулась. Любовь любовью, а мне без Зеленова было гораздо спокойнее, чем с ним. Что, учитывая ситуацию, в которой я оказалась, было весьма важным.

– И он тебя точно любит… Я это поняла, когда он бросился спасать тебя от того, что могло случиться, – добавила мама.

Я встала из-за стола, отошла к окну и обхватила себя руками. Сердце кричало о том, что оно рвётся к совершенно определённому мужчине и только к нему. Разум же был с ним не согласен.

– Я – мать его ребёнка. Поэтому он меня, как ты выразилась, и спасал.

– Нет, ты не…

– Мам, пожалуйста, – шепнула я и выдохнула. – Я всё решила. Осталось только обсудить это с самим Лёшей, чтобы понимать, как нам организовать его встречи с Микелем.

Я повернулась к бабушке и маме. Те переглядывались с таким видом, что я буквально читала по их лицам: ничего, может, со временем всё и образуется. И, возможно, они были правы. Но сейчас я не хотела ничего, кроме скорого переезда.

– Хорошо, дочь, – сказала мама и улыбнулась мне. – Ты же знаешь – мы всегда с тобой. Я, твоя бабушка, Володя – мы поможем всем и тебе, и Микелю.

Я кивнула и с благодарностью посмотрела на родных, но ответить ничего не успела. В дверь вдруг раздался звонок.

Нахмурившись, вопросительно приподняла брови, что было интерпретировано совершенно верно. Мама и бабуля замотали головами, мол, мы никого не ждём. Я тоже гостей не приглашала, потому первым делом мне пришла мысль, что это вполне могут быть вездесущие журналисты, которые разнюхали, где я живу и теперь могли вполне обустроить на лестничной клетке что-то вроде лагеря любопытствующих.

А следом глупое сердце забилось, когда я представила, что это приехал Зеленов. Не знала, зачем. Не могла придумать ни единой веской причины, чтобы он прибыл ко мне без предупреждения, но от подобной вероятности испытывала какое-то совершенно неправильное чувство восторга.

Выйдя в прихожую, я досчитала до трёх, и когда звонок повторился, взглянула в глазок. Ожидала увидеть кого угодно, но только не того, кто обнаружился за дверью. Ибо в коридоре стоял Павел.

Мой несостоявшийся жених собственной персоной.

Поймав себя на том, что сделала глубокий вдох, а выдохнуть забыла, я лихорадочно соображала, открывать Паше, или нет. Конечно, глупо было надеяться на то, что он вот так просто исчезнет из моей жизни и больше мы не увидимся. Бегать от него, раз уж он проделал такой путь и явился прямо ко мне домой, тоже было не самым умным делом на свете. Поэтому, решение всё же пустить Павла на порог показалось мне единственно верным.

Теперь уже Паша не только звонил, но ещё и сопровождал это действо громким стуком.

– Кто там? – шёпотом спросила мама, оказавшись рядом.

– Павел, – громко объявила я, радуясь, что не буду встречать нежданного гостя в одиночку.

И не успела мама сказать, что об этом думает, как я открыла дверь.

– Слава богу, Катенька! – едва ли не вскричал Паша и, буквально втиснувшись в прихожую, застыл напротив нас.

Мы с мамой тоже замерли. Я – потому что ожидала чего угодно. Что Павел будет возмущаться, или что похуже. Что выскажет мне всё с порога… Но, видимо, он прибыл совсем с другими целями.

– Мам, Микки гулять хотел вроде бы, – с намёком сказала я, не желая, чтобы сын, уже успевший привязаться к Павлу, стал свидетелем какой-нибудь сцены, которая была ему не по возрасту. – И бабушка вроде в аптеку собиралась.

– А? Да! Да, точно, – ответила мама и я, указав Павлу на неизменный центр переговоров в виде кухни, проговорила:

– Идём. И будь добр, пока Микель дома, даже не начинай говорить о том, зачем ты здесь.

Никогда ещё десять минут, за которые бабуля с мамой и Микки собрались на улицу на космических скоростях, не тянулись так долго. Павел сидел на стуле, неестественно выпрямив спину и выглядел таким растерянным, что у меня даже появились нотки жалости. Я гадала, о чём он хотел со мной говорить, но не находила ответа на этот вопрос. Или не просто поговорить? Может, не стоило отправлять из дому маму? Она бы, в случае чего, смогла мне помочь. Господи, как же всё запуталось и во что в итоге превратилось!

– Катюш… – выдохнув моё имя, Павел вскочил со стула, едва дверь за ушедшими захлопнулась. – Ты меня сразу не погнала, это добрый знак.

Он метнулся ко мне, пришлось отступить. Сердце заколотилось от тревоги. Я не представляла, что станет делать Паша, потому что, похоже, он находился в каком-то полубезумном состоянии.

– Стой! – выкрикнула я, выставив руку вперёд. – Я тебя не погнала только по одной причине. Хочу расставить все точки над всеми нашими получившимися буквами, после чего разойтись навсегда.

Видимо, такого Павел не ожидал. Он замер, а в глазах его мне на мгновение почудилась мелькнувшая ярость. Впрочем, она очень быстро исчезла, заменившись отголосками мольбы.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить. Мне очень жаль, что у нас так с тобой всё вышло, – покаянно опустил голову Павел.

– Так – это как? Полосканием моего имени в популярных таблоидах? Рассказами о том, сколько я весила, чем меня кормили, как воспитывали… Этим?

– Насколько ты знаешь, моё имя там тоже склоняется во всех падежах, – с долей обиды ответил Паша.

Мои брови помимо воли взметнулись вверх. Он сейчас серьёзно?

– Напомнить тебе, что ты тому виной сам? – искривила я губы в невесёлой усмешке. – И не нужно ничего мне объяснять, если ты всё же собирался это сделать. Я не хочу больше ворошить грязные трусы.

– Катюш…

Паша сделал глубокий вдох, заложил руки в карманы брюк и отошёл к окну. Его спина всё ещё была напряжена, словно натянутая до предела струна. А я стояла, мысленно отсчитывала секунды и надеялась, что это бессмысленная беседа закончится как можно скорее.

– Я хочу предложить тебе сделку, – повернулся ко мне Павел.

От его растерянного вида не осталось и следа. Всё наносное слетело, и теперь передо мной стоял холодный незнакомец с циничным взглядом.

– Сделку? –  я не поняла, о чём он говорит.

Какая, к чёрту, сделка, когда я только что сказала, что наше общение – в прошлом?

– Да. Я плачу тебе круглую сумму за то, чтобы ты всё же стала моей женой. Эту историю ещё можно переиграть. Сволочи из жёлтой прессы заткнутся, как только поймут, что за их статейками нет ничего того, что может стать новым поводом писать обо мне всякую чушь.

– Но повод есть, – хмыкнула я.

Информация о том, что мне заплатят за звание супруги Павла, как-то не усваивалась у меня в голове. Словно это не шутка была, а такая несусветная ересь, о которой даже думать не хотелось.

– Повод есть и он останется. И я не считаю, что поступил с тобой плохо. Ты… скажем так, из низов. Я – очень выгодная для тебя партия. Теперь предлагаю, чтобы это было взаимно.

Я не сдержалась и расхохоталась. Как же плохо меня знал этот человек, если рассчитывал на то, что я соглашусь на этот бред!

– Ты можешь смеяться сколько угодно. Но подумай сама – место в фитнес клубе твоё. У тебя будет солидная сумма, ты сможешь выучить Микеля достойно. А не так, как это светит ему здесь. Моя фамилия также имеет вес.

– Паш… ты себя-то слышишь сам? – покачала я головой, когда перестала смеяться.

Теперь не веселье испытывала, а какую-то горечь. Ведь у нас действительно всё могло получиться, не встреть я Зеленова вновь и не занимайся Павел всеми этими мерзостями.

– Слышу. И моё предложение…

– Оно идиотское! – не сдержалась я. – И конечно, я его не принимаю. Как и сказала – мы расходимся навсегда.

Он прищурился и вдруг сделал шаг ко мне. Я лишь огромным усилием воли осталась стоять на месте, лишь руки на груди скрестила в защитном жесте.

– Это из-за Алексея Зеленова? – задал внезапный вопрос Павел, и я замотала головой.

– Он здесь не при чём.

Я видела, что Паша мне не поверил. Он так и продолжал пристально всматриваться в моё лицо, а я молилась всем богам, чтобы Павел просто взял и ушёл.

– Вы об этом ещё пожалеете, – зло выплюнул он и действительно исчез из моей квартиры, как я того и хотела.

Вот только на душе у меня при этом было так отвратительно, что я не представляла, как стану избавляться от этого чувства.

Расхаживая возле здания, где располагался офис Зеленова, я думала о том, стоит ли мне идти к Лёше, или нет. Мой визит был не продуман от слова «совсем». Я просто проснулась на следующий день после прибытия ко мне Павла и решила, что нужно будет поговорить об этом с Алексеем. А ещё – решить, как нам дальше поступить, учитывая тот факт, что я всё же собиралась уехать куда подальше из России.

В общем и целом, поводов повидать Лёшу было с избытком, но все они прикрывали самый главный фактор, благодаря которому я прибыла к Зеленову – я по нему безумно соскучилась. В чём боялась признаться даже самой себе.

– Кать? – раздался голос Алексея позади меня и в этом вопросе сквозили неприкрытые нотки такого удивления, что я и сама начала испытывать именно это чувство.

– А? Да! Да, это я, – невпопад ответила Зеленову, развернувшись к нему. – Я тут… в общем, это…

– Ты приехала к моему офису, – констатировал он очевидное.

Всмотревшись в черты лица Алексея, я поняла, что не всё гладко в датском королевстве. Между бровей Лёши залегла складка, а сам Зеленов был погружён во что-то, куда мне доступа пока не имелось.

– Да. Приехала, – кивнула в ответ, на что Лёша отреагировал именно так, как то и было нужно.

– Тогда идём, – сказал он и направился к зданию.

И я послушно зашагала следом.

В его кабинете было прохладно, что меня хоть немного отрезвило. Я осторожно присела на краешек дивана и сложила руки на коленях будто примерная ученица. Алексей же отошёл к окну и, заложив руки в карманы брюк, как то совсем недавно сделал Паша, застыл в этой позе.

Нет! Он совсем не был тем, кто походил на моего несостоявшегося жениха. Это ведь Лёша Зеленов. Мой одноклассник. Отец моего ребёнка. Мужчина, которого я любила все эти годы и продолжала испытывать по отношению к нему именно это чувство.

– Я хочу уехать.

– Отец умирает.

Мы произнесли эти фразы одновременно. Зеленов резко обернулся в мою сторону. Я – уставилась на него так, словно он только что поразил меня одной фразой, прибив к земле.

– Что ты сказал?

– Что ты сказала?

И снова мы были эхом друг друга. Только от понимания, которое должно было сопутствовать произнесённым словам, не было и отголоска.

– Папа умирает. Я не знаю, сколько ему осталось, – сказал Алексей, когда я промолчала, совершенно правильно не выпячивая то, с чем прибыла на встречу с Зеленовым.

– Лёш…

Произнесла его имя, и Алексей горько усмехнулся.

– А ты хочешь уехать, я понял, Кать. С первого раза.

Закусив нижнюю губу, я сидела молча, отчаянно подбирая слова. Что говорят в таких случаях? Что очень жаль и бла-бла-бла? Нет, на такие банальности размениваться мне уж точно не хотелось.

– Это мы обсудим как-нибудь потом. Планы пока что… ну, такие… неоформившиеся, – соврала я, подпуская в голос беспечности.

Как будто не о важных для себя вещах говорила, а о чём-то несущественном. Впрочем, сейчас всё именно так и обстояло. Если Алексей столкнулся с такой страшной ситуацией, как потеря близкого человека, все мои желания уехать переставали быть настолько значимыми.

– Я думаю, что нужно как можно скорее отвезти Микки к твоему отцу. Или думаешь, что это не очень хорошая идея? – спросила у Зеленова, и он вскинул брови в удивлении.

– Нет… напротив. Ты действительно так считаешь? – спросил он.

– Что твой отец должен провести с единственным внуком как можно больше времени перед тем как…

Я запнулась и Лёша закончил за меня:

– Перед тем как его не станет. – Он сделал глубокий вдох и кивнул: – Спасибо, Кать… Я не хотел тебя об этом просить. Думал, что это неуместно. Что Микель… – теперь уже он подбирал слова, и я завершила за него фразу:

– Что Микелю лучше с таким не сталкиваться? С одной стороны, ты прав. С другой – Микки уже довольно взрослый. Он знает о жизни и смерти. Думаю, Микель и сам хотел бы…

– Попрощаться, – кивнул Лёша, и теперь уже настала моя очередь делать вдох.

– Я не знаю, что мне сказать… но если тебе от этого станет легче – мы рядом.

Алексей двинулся в мою сторону и я застыла на месте. Смотрела за его приближением и понимала, что до сих пор забываю, как дышать, когда он настолько близко. И что мне так отчаянно мало того, что между нами было…

– Мне от этого действительно легче, спасибо, Катя, – сказал он, присаживаясь в полуметре от меня. – Как-то я не готов был к тому, что в двадцать три на меня упадёт потеря близкого человека, а следом – такая ответственность, как огромная фирма с выводком филиалов, – усмехнулся он и так привычно убрал прядь волос, что у меня в груди защемило.

– Ты всегда был очень умным и талантливым во всём, – совершенно неожиданно даже для себя проговорила я и поспешно, чтобы скрыть неловкость, которую испытала от произнесённых слов, добавила: – Ты обязательно справишься.

– Да уж, – невесело откликнулся Зеленов.

Между нами установилось молчание. Не знаю, как себя чувствовал в этот момент Алексей… но мне было откровенно неуютно.

– Кстати, м-м-м, ко мне Паша приходил. Я сказала ему, что на этом наши отношения завершены. Он, скажем так, разозлился.

Я совсем не ожидала того, что сделал Зеленов следом. Вскочив на ноги, он буквально навис надо мной и пророкотал:

– Почему ты мне не позвонила сразу, как это случилось?

Теперь уже я не просто чувствовала себя неуютно – мне хотелось сжаться и превратиться в маленькую-маленькую Катю.

– Я пришла, чтобы это тебе сказать сама, – шепнула едва слышно. – Павел пригрозил, что мы с тобой ещё об этом пожалеем.

Зеленов отстранился и на лице его расцвела злая, полная угрозы ухмылка. В этот момент я очень порадовалась, что направлена она совсем не на меня.

– Посмотрим, – лаконично ответил Лёша и, протянув мне руку, вдруг предложил:

– Выпьешь со мной кофе? Нужно будет обговорить, как лучше подготовить Микеля к не самым приятным событиям нашей жизни.

Он так и сказал – нашей. И сейчас я вовсе не хотела с этим спорить. Потому, вложив пальцы в ладонь Алексея, поднялась и согласно кивнула.

Я придирчиво перетряхивала гардероб в поисках того, в чём отправиться к отцу Алексея. Мы с Лёшей договорились сегодня отвезти Микки к Зеленову-старшему и я весьма переживала по данному поводу. В частности оттого, что Микель мог видеть деда в последний раз. Хотя, почему в частности? Это и была основная причина тревоги. За которой я маскировала желание понравиться Лёше, представ перед ним в элегантном, но простом наряде.

Я ругала себя за эти хотелки. Потому что для них было совсем не время и не место. Но так или иначе они возникали в моей голове, и я в итоге смирилась и приняла их как данность.

– Катюш, мы с бабулей ушли, – сказала мне мама, которая собиралась пройтись по магазинам в компании бабушки.

На деле же я грешным делом подозревала, что они попросту не хотят мешать нам с Лёшей, что должен был приехать за нами с Микки с минуты на минуту.

– Хорошо, – откликнулась я, всё же выуживая из шкафа «то самое» платье. – Дверь не закрывайте! Зеленов вот-вот явится.

Схватив найденную одежду, я метнулась в ванную, где принялась наскоро надевать на себя платье. Пару минут и несколько быстрых манипуляций – и я привела себя в порядок при помощи макияжа. Конечно, не провозись я настолько долго с выбором одежды, уделила бы этой стороне образа больше времени, но как раз последнего у меня не имелось от слова «совсем».

Оправив платье, я вышла из ванной и направилась к себе в комнату. И тут же застыла на месте от удивления, потому что в ней, как ни в чём не бывало, уже успела расположиться мать Павла.

Вот кого я не готова была увидеть – так это её. Какого чёрта она не просто зашла в квартиру, как ни в чём не бывало, но и ещё, судя по виду, вполне вольготно здесь себя чувствовала?

– Уверена, наши с Микелем фотографии не достойны того, чтобы их так долго рассматривать, – сказала я, складывая руки на груди, когда очутилась рядом с Елизаветой Михайловной.

– Почему же? Вполне интересные кадры, – чуть пожала она плечами и, повернувшись ко мне с ледяной улыбкой на губах, пояснила: – У вас было не закрыто. Я стучала некоторое время, а потом зашла.

– Для таких визитов есть телефонная связь, – парировала я. – Рассчитывала на то, что вы вспомните о ней, когда соберётесь меня посетить.

По правде, надеялась я совсем на другое. Что мама Павла забудет обо мне, например, и никогда не вспомнит. Но, похоже, об этом можно было лишь мечтать.

– Катерина, мне думается, что нужно сразу обговорить, зачем я здесь, – словно читая мои мысли, произнесла Елизавета Михайловна, мигом потеряв интерес к рассматриваемым ранее фотографиям.

– Знаете, я теряюсь в догадках по этому поводу, – сказала в ответ и принялась ждать тех самых причин, которые должна была, по моему мнению, озвучить мама Павла.

– А я думала, что вы умная девушка и вам не придётся того пояснять, – вздохнула Елизавета Михайловна и даже возвела очи к потолку. – Ну, что ж…

Я уставилась на неё в ожидании продолжения, хотя, по-хорошему, мне нужно было гнать незваную гостью куда подальше. Мама Павла же, похоже, подбирала слова. Видимо, чтобы объяснить уже «непонимающей» мне, ради чего она здесь оказалась.

– Павлуша сказал, что после того скандала вы решили окунуть его в грязь ещё сильнее, – наконец с театральным вздохом выдала моя несостоявшаяся, слава всем святым, свекровь.

– Я решила… что?

Мои брови помимо воли оказались едва ли не у линии волос. Что это вообще за новости, чёрт бы побрал и Елизавету Михайловну, и её прекрасного сына?

– Вы решили извалять Павла в грязи, – раздельно, едва ли не по слогам, произнесла мать Паши. – Сбежали со свадьбы. А сейчас отказываетесь восстановить попранную же вами репутацию такого влиятельного человека, как мой сын!

На последних словах от благопристойного вида Елизаветы Михайловны не осталось и следа. Всё притворство, с которым она говорила свои речи, схлынуло. Впрочем, мама Павла быстро взяла себя в руки и, поджав губы, добавила:

– Вы ещё можете исправиться, Катерина. Мы закроем глаза на то, в какой нищете живёте вы и ваш ребёнок. На него, кстати, мы закроем глаза тоже, как я и говорила. Ваша задача – появиться в каком-либо медийном издательстве и рассказать, что свадьба с моим сыном состоится в ближайшее время. И что она просто была отложена по причине… ну, скажем, того, что вы не понимаете, как совладать с таким счастьем.

Я не сдержалась. Расхохоталась так громко, что это наверняка стало достоянием как минимум для всех моих соседей. Потому что тот абсурд, что сквозил в устах Елизаветы Михайловны, был просто непереносим.

– Ваш… ваш сын спит с замужней женщиной… и её же супругом, – посмеиваясь, произнесла я, когда более-менее пришла в себя. – А вы приезжаете ко мне и говорите, что мне нужно это исправить?

Да, я должна была выгнать эту дамочку взашей, но всё, что она говорила и делала, настолько меня дезориентировало, что я даже растерялась.

– Вы бедны, Катерина, – покачала головой мать Павла. – Вам невдомёк, что в кругах, где мы вращаемся, есть, скажем так, некие другие нормы поведения. Что для вас – нонсенс, для людей высшего общества – совершенно приемлемо.

Ага, и я – та самая заплатка, которая должна была прикрыть дыру в их «прекрасной» светской касте.

– Приемлемо, когда мужик спит с другим? – хмыкнула я, сложив руки на груди. – Приемлемо, когда при этом он хочет жениться на невинной девушке, потому что у вас такой пунктик?

– Павел вытащил бы вас из грязи, Катерина! И он ещё готов это сделать! – взвизгнула Елизавета Михайловна.

– Он не мог бы вытащить меня из грязи по одной-единственной причине, – процедила я, глядя на эту ужасную женщину. – Потому что я – вне её. А вот ваш бесценный Павлик погрузился в своё дерьмо по самую макушку!

Я совсем не ждала того, что последовало за этими словами. Такая, в основном сдержанная, Елизавета Михайловна вдруг резко подняла руку и замахнулась на меня. А я была настолько ошарашена этим фактом, что даже не успела прикрыться.

Её занесённую в воздухе ладонь вдруг перехватили длинные мужские пальцы. Сжали так крепко, что на лице матери Павла появилась гримаса боли. Как Лёша успел очутиться рядом? Почему мы обе напрочь не заметили его появления?

– Быстро вон отсюда, старая калоша, – рыкнул Зеленов, отпуская Елизавету Михайловну и довольно бесцеремонно подпихивая её в сторону двери.

И когда та, вжав голову в плечи, устремилась к выходу из комнаты, бросил мне быстрое:

– Сейчас разберусь и вернусь.