16 и Эпилог

Алексей прислал нам билеты поздним вечером этого же дня. С припиской – «Теперь всё только в твоих руках». Наверное, я могла бы начать изыскивать то, к чему прикопаться. Например, что он переложил решение всех вопросов на мои плечи. Однако, я решила, что в этом стоит усмотреть совсем иное. Зеленов давал мне право выбора, и я собиралась им воспользоваться.

В омут с головой – вот, пожалуй, именно та фраза, что характеризовала мои последующие действия. Ведь, по сути, я уже решилась. Решилась, несмотря на то, что вообще не представляла, как сложится дальше наша с Микки судьба.

– Мамочка, ты не спишь? – спросил Микель, потирая глаза.

Я потянулась к ночнику, что озарял комнату рассеянным светом. Покачала головой и Микки, перебравшись из своей кровати в мою, прошептал:

– Не хочу, чтобы ты грустила.

Я улыбнулась и, потрепав засыпающего сына по волосам, заверила его:

– Теперь точно грустить не буду.

После чего мы оба провалились в объятия Морфея.

День, когда мы должны были улететь из России, с самого начала пошёл наперекосяк. Я вскочила ни свет, ни заря, при этом умудрившись провертеться в постели большую часть ночи. Вещи собирала с такой скоростью, словно за мной гнались все черти ада. Пихала в сумки и чемоданы одежду, пока Микель пытался поспеть за мной и уложить свои игрушки. Что ему не всегда удавалось, и он ругался на отборном испанском. Это вызывало у меня нервный смех.

Кончилось всё тем, что бабуля дала мне указание – идти отдыхать, пока она самолично упакует мои вещи. А я поняла, что и вправду устала. Замоталась так, что сама себе не рада.

– Тогда я подремлю, – сказала, позёвывая и отправилась прилечь на часик.

Впереди была встреча с Зеленовым, куда мы с Микки собирались приехать с чемоданами наперевес. Потом – долгий перелёт и новая жизнь. И я должна была хоть немного успокоиться в преддверии того, что ждало нас с сыном совсем скоро.

Проснулась я с ужасающим ощущением, что мы с Микелем опоздали. Вздохнула и мысленно себя обругала. Хватит изводиться, Тимофеева, – говорила я себе, лёжа на кровати и глядя в потолок. Будильник не подвёл.

Точно! Будильник! Он ведь, кажется, не звонил!

Вскочив с отчаянно колотившимся сердцем, я схватила телефон и горестно выдохнула – он был разряжен! В ужасе заметалась по комнате. Рациональные мысли о том, что даже если мы опоздали на рейс, можно будет купить билеты на другой, а пока позвонить Алексею и заверить его, что мы никуда не денемся и прилетим к нему – испарились. Их просто не осталось.

– Бабушка! Микель! Сколько времени? – возопила я в сторону кухни, вылетая из комнаты ураганом.

И не обнаружила никого. Точнее, обнаружила, но вовсе не на кухне. Потому что и бабуля, и Микки спали так же, как и я – беспробудным сном. В её комнате.

– Микель! Вставай скорее! Нам в аэропорт!

Вещи уже были собраны. Стояли и дожидались нас с сыном.

– Мама! Мы опоздали?

Подорвавшийся с дивана Микки начал метаться по квартире. Я видела, какой ужас написан на его лице от осознания того, что мы проспали.

– Мы постараемся успеть, – простонала я, глядя на часы и понимая, что безбожно вру собственному сыну.

Приехать в аэропорт вовремя мы не могли бы даже при очень большом желании.

Начала судорожно набирать номер Алексея, и, как в самых кошмарных снах, то нажимала мимо, то случайно отключала телефон.

А потом Зеленов и вовсе оказался вне зоны действия сети. Неужели уже улетел? До рейса ведь ещё полтора часа!

В любой другой момент я бы, наверное, сочла это знаком. Поверила бы в то, что сама судьба так и говорит мне – тебе не нужно ехать. Расстанься с тем человеком, от которого видела не только хорошее.

Но сейчас я понимала – Микель в ужасе от перспектив опоздать к отцу. Я и сама – в шоке. Поэтому просто вытащила чемоданы и сумки за порог квартиры и скомандовала бабуле:

– Вызывай такси, баб. С мамой и дядей Володей спишемся позже, как и договаривались. А мы попытаемся улететь… На этот рейс опоздали, – я красноречиво посмотрела на Микеля, и он серьёзно кивнул в ответ. – Но возьмём билеты на другой.

Мой маленький мужчина уверенно поправил рюкзачок, висящий за плечами, после чего мы с сыном направились на выход.

Я вновь и вновь набирала номер Зеленова, но он не отвечал. Что ж, значит у нас был только один путь – лететь следом за ним, а после – пытаться дозвониться, чтобы понять, куда нам ехать дальше.

И где мой мужчина и папа моего ребёнка.

Влетели в здание аэропорта мы живописным ураганом, умудрившись едва не потерять по дороге один из чемоданов. Впрочем, меня в этот момент данный факт волновал несильно. Чем больше понимания было, что Алексей может сделать совершенно определённые выводы и всё оборвать, тем сильнее становился страх.

– Мама, скорее! – окликнул меня Микки, когда мы с ним миновали чёртову первую проверку и оказались, наконец, возле стоек регистрации.

Я в этот момент пыталась судорожно отыскать на сайте-агрегаторе билеты для себя и сына, при этом понимала, что напрочь не помню номеров наших паспортов. Значит, нужна была передышка.

– Стой! – выдохнула я устало и, откатив чемодан в сторонку, опустилась на него.

– Нам же нужно торопиться, – с непониманием сказал Микель, подходя ближе.

– Нужно. Но я пока чувствую себя многоруким Шивой, – пошутила в ответ, чуть нервно улыбнувшись.

Микки ожидаемо ничего не понял. Просто стоял рядом, хмурил брови и наблюдал за мной.

– Сейчас мы всё разложим по порядку. Первое – покупаю билеты на нужный рейс.

Я закусила губу, мысленно ругая себя за то, что не сделала этого из такси по пути сюда. Но мне хватало нервов в тот момент. Я то подгоняла водителя, то ужасалась, когда мы вставали в пробку даже на пару минут. В итоге момент с покупкой билетов как-то сам по себе отошёл на десятый план.

– Вытащи из моей сумки наши документы, пожалуйста, – попросила я Микеля, и сын, присев на корточки рядом, начал копаться в поисках загранпаспортов.

Я же пока пыталась понять, тот ли рейс я выбрала. Не напутала ли с датами и временем вылета. В общем и целом, в голове у меня была самая настоящая каша.

– Готово! – сказал Микки, протягивая мне документы.

Сын очень нервничал, но старался этого не показывать. А вот я сдержать в себе всё, что испытывала в этот момент, не могла от слова «совсем». Притопывала ногой, истерично вбивала номера паспортов в определённые поля, а сама пребывала в каком-то ужасе.

– Папа! – вдруг закричал Микель и, к моему удивлению, смешанному со страхом, помчался прочь.

Прямо сквозь толпы спешащих на свои рейсы пассажиров! Я вскочила на ноги, паспорта выпали из дрожащих пальцев и очутились на полу. А Микель всё бежал, и я не сразу поняла, куда он направляется.

А потом я увидела Зеленова. Он поднялся навстречу сыну из кресла, на котором сидел и ждал непонятно чего… При этом на лице его было такое выражение нескрываемого облегчения, что я даже рассмеялась. Правда, вышло тоже нервно.

Лёша подхватил Микки на руки, нашёл взглядом меня и тотчас направился в мою сторону. А я стояла, совершенно растерянная от того, какое цунами чувств поднималось внутри. И смотрела на Алексея и нашего сына, а в душе царило понимание, насколько сейчас всё правильно. Насколько верно, что мы все вместе…

– Я не смог улететь без вас, – хрипло выдохнул Лёша. – А сейчас грёбаных пару часов сидел и не знал, что делать дальше.

Он опустил Микеля на пол и, взяв за руку, крепко сжал. Это видела затуманенными глазами. Плакать, что ли, собралась?

– А мы… проспали. А сейчас я пыталась купить билеты… – указала рукой на заграны, так и продолжающие валяться возле моих ног. – Мы ехали к тебе… правда, ехали… собирались улететь. Мы бы тебя нашли, мы бы обязательно прилетели, – сбивчиво говорила и говорила я, пока Зеленов и Микки с совершенно серьёзными лицами слушали этот монолог.

– Я бы остался и попытался добиться тебя… – вдруг сказал Лёша, и я увидела, как Микель сжал его руку, словно хотел подбодрить.

– Тогда мы бы точно потеряли какое-то время, – хихикнула я сквозь пелену слёз на глазах. – Потому что я была бы в Англии и искала бы тебя.

И Зеленов, положив ладонь мне на поясницу и притянув к себе, выдохнул в мои губы:

– Это совсем не проблема, малышка… потому что мы бы обязательно встретились рано или поздно. Я бы просто не допустил другого исхода событий.

Я обняла Зеленова, этого невозможного мужчину и, прикрыв глаза от того счастья, что прямо здесь и сейчас затапливало всех нас троих, заверила его в ответ:

– Или его не допустила бы я.

– И я! – послышался голосок нашего сына снизу, после чего мы все трое радостно рассмеялись.

Самолёт уносил нас из России через пару часов. Сначала мы торопливо собрали документы, потом – Алексей, как истинный рыцарь, взял наши вещи и направился туда, где стояли его чемоданы. Следом были покупка новых билетов, регистрация, посиделки в Макдональдсе. И ничего не значащие разговоры, когда мы просто шутили, порой глупо, но смеялись над этими шутками так заливисто, что на нас даже начали коситься.

Сидя рядом со своими мужчинами и глядя в иллюминатор на всё уменьшающиеся дома, я думала только об одном – цена нелюбви Алексея в какой-то момент была непомерной.

Но сейчас она была заплачена и мною, и им сполна.

А вместо этого чувства нас окружали прямо противоположные эмоции. И только в наших руках были все возможности сохранить это до конца наших жизней.