7

Через пару дней приехали мама и Владимир Андреевич, и я выдохнула с облегчением. Идея уехать обратно и пока не появляться в родных краях, нравилась мне всё больше, так что я планировала пару дней провести с семьёй и, договорившись с Павлом, что мы встретимся уже в Испании, вернуться к ставшей привычной жизни.

– Доченька! Похорошела ещё больше! – воскликнула мама, когда они с Владимиром Андреевичем чуть отдохнули с дороги и пришли обедать на кухню.

Мы с бабулей уже расстарались на борщ и расстегаи с грибами. Микель, весь перепачкавшийся в муке, носился под ногами, категорически отказываясь смывать с себя боевой раскрас. Попутно успел извозить и бабушку, и прабабушку, и Владимира Андреевича впридачу. Наименее пострадала в этом бедламе только я.

– Стараюсь, – улыбнулась в ответ и указала на накрытый стол. – Ну, давайте уже скорее садиться.

Первые полчаса только и говорили наперебой. Я о нашей с Микки жизни, о своих планах, мама и дядя Володя – как он настоятельно просил себя называть – о том, куда уже собирались отправиться в следующий раз.

Наконец, Микель отбыл немного подремать – видимо, впечатлений было столь много, что его стало клонить в сон – и Владимир Андреевич, переглянувшись с мамой, вдруг выдал:

– Ты уже успела узнать о том, что дед Миши болен?

Эти слова ошарашили прежде всего тем, что я в последнюю очередь думала об этой теме. И, по правде говоря, рассчитывала на то, что будет поднят какой угодно вопрос, но только не этот.

– Хм. Успела, – пожала я плечами. – У Павла как раз контракт с фирмой Зеленова-старшего. Представляет его интересы, угадайте кто? Правильно – Алексей.

Брови матери взметнулись вверх. Дядя Володя выглядел озадаченным.

– Похоже, это судьба, – покачал он головой. – Вообще-то я узнал о предсмертном состоянии деда Микки от общих знакомых и не думал…

– Ч-ш-ш! – зашипела я на Владимира Андреевича разъярённой кошкой. – Ещё не хватало, чтобы Микель услышал, а потом замучил меня вопросами!

– Прости, – покаялся дядя Володя. – Но речь как раз и идёт о том, что…

Он замялся и вновь переглянулся с мамой. Понятно. Этот вопрос они уже обсуждали, причём явно не раз. Только я не понимала, почему вообще он был поднят. Мою позицию относительно всей этой истории они знали, и, как я смела надеяться, для них она и была единственной и правильной.

– Во-первых, это никакая не судьба, – как можно спокойнее ответила я. – Павел и Зеленовы вращаются примерно в одних и тех же кругах. Их сделка – лишь совпадение, ничего кроме. А во-вторых, вы что, хотите сказать, что отец Алексея должен узнать о Микеле просто потому, что ему скоро на тот свет?

Прозвучало, конечно, не очень-то человечно, но сейчас я чувствовала лишь желание защитить сына. Мне казалось, узнай о его наличии Зеленовы, и ребёнка у меня могут попросту забрать. На их стороне были деньги и связи, на моей – только Павел. Тот, кто не имел на Микеля никаких прав. И хотя, такого исхода могло и не случиться, рисковать Микки я не собиралась.

– Да. И это прежде всего в интересах Миши, – кивнула мама. – Конечно, ты можешь решать за него сейчас, но представь, что он скажет, когда вырастет и узнает, что…

– Он ничего не узнает, – отрезала я. – И вообще, мне не нравится этот разговор. Неужели вы ещё не поняли, как я ко всему этому отношусь? – приподняв бровь, задала я закономерный вопрос.

– Мы поняли, Катюш, – мягко сказала мама, что, впрочем, совсем меня не успокоило. – Но и ты пойми нас. Отец Алексея имеет право знать о внуке, а наш Микки – о дедушке, – понизив голос до шёпота, проговорила она.

– Это всё из-за наследства? – покачала я головой. – Не переживайте об этом. Аллочка успеет нарожать свекру внуков, а я – смогу обеспечить сыну достойное будущее и сама.

Встав из-за стола, я принялась прибираться, звеня посудой. Как мои родные не понимали, насколько острой для меня является эта тема и страх, что я могу лишиться моего мальчика? Даже мысль о том, что Зеленов сможет, скажем, через суд определить, что Микки будет жить то со мной, то с ним, вызывала у меня ужас.

– Милая, это не из-за наследства, – сказала мама, поднимаясь следом за мной и помогая мне убрать со стола. – И мы знаем, что с тобой Мишеньку ждёт всё самое лучшее.

– Значит, на этом и завершим разговор, – попыталась я закрыть тему. – Я не желаю допускать даже крошечную вероятность того, что Микель будет проживать там, где меня нет. Или вы рассчитывали на то, что я буду приезжать к Зеленовым, останавливаться у них с сыном, заранее испросив на это разрешения, когда они возжелают забрать его на выходные, или праздники?

Мама и дядя Володя переглянулись. Бабуля выглядела расстроенной.

– Прости… мы не подумали об этом, – сказала мама. – Конечно, всё должно остаться так, как есть.

– Вот и славно, – сказала я, сгружая посуду возле мойки. Мне нужно было отвлечься от сонма мыслей, поэтому я собиралась пренебречь машинкой и вымыть всё вручную. – И давайте закроем эту тему раз и навсегда. Достаточно мне того, что мы с Лёшей уже виделись дважды.

– О! И что же произошло? – удивилась мама.

Я взяла губку для мытья посуды и принялась намыливать тарелки и ложки.

– А ничего особенного, – хмыкнула насмешливо. – Сначала он меня не узнал. Проявил интерес, прекрасно зная, что я невеста Павла. Ну а после Вера меня «сдала». Так что Алексей теперь прекрасно осведомлён, как выглядит обновлённая Катя Тимофеева. И, пожалуй, ему этой информации хватит за глаза и уши.

Я спиной чувствовала на себе взгляды трёх пар глаз. О чём думали родные в этот момент, не знала. Но очень надеялась, что тема знакомства Микки с теми родственниками, о которых он не должен был узнать никогда в жизни, будет закрыта навсегда. И среди нас, и где бы то ни было.

Однако, позже выяснилось, что это попросту невозможно.

– Ты какая-то очень напряжённая, – сказал Павел, когда мы с ним встретились на следующий день.

Сначала провели немного времени втроём – я, Микки и он – затем бабуля увела правнука домой, а мы отправились в кафе неподалёку, чтобы побыть хоть немного вместе.

Хотя, надо сказать, я в этот момент поймала себя на мысли, что по Павлу вовсе не соскучилась. И что наши с ним вот такие отношения меня полностью устраивают.

– Не напряжённая, – растянула я губы в улыбке. – Всё хорошо. А у тебя?

Павел тяжело вздохнул и начал делиться тем, чем и обычно – рассказами о сделках, о том, как он устал от тупости партнёров, ну и прочих нюансах, о которых я знала если не всё, то основные моменты уж точно. Потому попросту кивала и делала вид, что мне интересно, не особо вникая в тему.

– Слушай, – сказала я, когда Павел замолчал. Собиралась поговорить о том, что меня сейчас волновало в первую очередь, но не особо понимала, как он отреагирует. – Я подумываю улететь в Испанию в ближайшие пару дней. Возьмём с Микелем билеты и вернёмся в Мадрид. Будем ждать тебя там.

Я едва успела договорить, как Павел произнёс два слова. Причём сделал это так веско, что я едва не подпрыгнула на месте:

– Это исключено.

В голосе Паши была сталь, и от этих ноток у меня по спине даже мурашки побежали. Он никогда со мной так не общался, тем страннее было осознавать, что сейчас рядом со мной тот человек, которого я знаю не до конца.

– Что ты имеешь ввиду? – задала я вопрос, усиленно пытаясь понять, что вообще происходит.

– Пока вы с Микки останетесь в России, – безапелляционно заявил Павел, и когда я вскинула бровь и собралась спросить, какого чёрта он в этом уверен, Паша произнёс: – Через два дня приезжают мои родители. Я не успел тебе пока этого сказать, прости. Но они планируют познакомиться с тобой. А дальше – станем решать, когда именно назначать свадьбу.

Я застыла на месте. Павел словно бы превратился в незнакомца, и я пока не понимала, почему так произошло и что с этим делать. А эта история с его родителями… она ведь стала для меня подобна ушату ледяной воды.

– Мы ведь решили, что не станем торопиться с женитьбой, – сказала я осторожно, не понимая, как именно мне сейчас стоит себя вести.

Павел пожал плечами и, отхлебнув кофе, сказал:

– Так и было. Но сколько уже можно тянуть со свадьбой? Да и родители уже устали намекать мне, что нам пора пожениться.

Я откинулась на спинку стула и принялась мять в пальцах салфетку. Отца и мать Павла я видела пару раз, да и то по сети. Они были, по словам Паши, очень занятыми людьми, у которых даже минутки не нашлось на то, чтобы приехать, скажем, на Рождество, или на один из дней его рождения. Детей родители Павла любили и даже готовы были принять Микки как своего. Мать Паши намекнула мне на то, что будет очень рада увидеть своих родных внуков как можно раньше. Но мы-то с Павлом всё давно обсудили и, как мне казалось, пришли к весьма конкретному решению. Со свадьбой торопиться уж точно не станем. Потому заявление Паши стало для меня весьма неожиданным.

– Ты не хочешь за меня замуж? – вскинул бровь он, и я покачала головой.

– Конечно, хочу. С этим ведь всё решено, – выдохнула я, особо при этом ничего не чувствуя.

Что там положено ощущать невестам в тот момент, когда мужчины заявляют, что мечтают на них жениться? Восторг? Воодушевление? Желание кричать на весь мир о том, как они счастливы? Что и говорить, я не испытывала и сотой доли подобного.

– Ну вот и хорошо, – растянул губы в прохладной улыбке Павел. – Тогда договариваюсь с родителями о том, что мы встретимся сразу, как они прилетят. У них будет очень мало времени, так что придётся нам как-то подстраиваться.

Я машинально кивнула. В какой-то мере, всё это было вполне нормальным. Погрузившись в тот мир, которому принадлежал Паша, я поняла, насколько занятыми могут быть люди, изо дня в день решающие те вопросы, в которых были замешаны огромные деньги. Поэтому приезд его родителей и знакомство с ними в упомянутом Павлом цейтноте было совершенно нормальным делом. Вот только почему мне так неуютно становилось, когда думала о предстоящей встрече?

Паша взглянул на часы и нахмурил брови. После чего посмотрел на меня и сказал:

– Не будешь против, если мы с тобой сейчас разбежимся? У меня важная конференция в скайпе. Партнёры в Китае, а ты сама знаешь – там совсем другой часовой пояс, – с извиняющейся улыбкой сказал он.

– Без проблем, – заверила я Пашу, ощущая облегчение от того, что наше с ним «свидание» подошло к концу. – И можешь меня не провожать. Я прекрасно доберусь на такси сама.

Странно… но в тот момент, когда, услышав эту фразу, Павел поднимался из-за столика, я увидела на его лице полное удовлетворение тем, что я только что сказала.

– Катька! Ну, знаешь, я уже собиралась звонить папе, чтобы рассказать ему, какая ты засранка! – заявила мне Маша, едва я набрала её в мессенджере.

Мне нестерпимо хотелось поделиться с подругой тем, что глодало меня изнутри. Своими переживаниями, своими мыслями. Своими сомнениями.

– Ты не представляешь, что у меня тут происходит, – вздохнула я, и Маша живо отозвалась:

– Конечно, не представляю! Ты же со мной последний раз созванивалась чёрт помнит когда!

Я состроила умильную моську. Машка по ту сторону экрана усиленно делала вид, что обижена. Но всё же сдалась первой:

– Рассказывай же мне всё срочно!

Я улыбнулась. Невольно пришло сравнение с Верой, и оно было совсем не в пользу последней. Впрочем, я быстро отбросила от себя эти мысли, поскольку это было бессмысленно. С подругой юности я не планировала ни быть настолько откровенной, ни общаться так близко, как делала это с Машей.

– Во-первых, Алексей атакует меня каждый раз, когда мы с ним встречаемся, – озвучила я первое, о чём хотелось рассказать.

Маша вскинула брови и хмыкнула:

– Ну, будь я на его месте, я бы тебя тоже атаковала, – сказала она. – Он знает, что ты и есть та самая Катя?

Я кивнула.

– Меня сдали с потрохами.

– А про Микки он в курсе? – с опаской уточнила Маша.

Я ужаснулась так, что подруга поняла всё без слов.

– Ясно-ясно! – заявила она тотчас, когда увидела выражение моего лица. – И хорошо, что не в курсе.

Я инстинктивно нашла глазами сына, который возился на площадке в компании своей бабушки. Вновь пришёл тот страх, который порождал во мне ледяной озноб, бегущий вдоль позвоночника. Я представила, как Зеленов, узнав, что Микель его сын, пытается или отобрать его у меня, или заявить на него свои права, и мне становилось дурно.

– Хорошо, да, – кивнула я и перевела тему в то русло, которое у самой меня вызывало миллиард вопросов: – Павел хочет, чтобы мы с ним поженились как можно скорее, – выдохнула я, и цепко всмотрелась в лицо Машки.

Она ничем не выказала своего удивления, лишь пожала плечами и сказала:

– И что? Вы уже давно вместе, рано или поздно это должно было окончиться свадьбой. Ну, или тем, что в итоге вы бы разбежались, – проговорила Маша.

– Да, но…

Что там скрывалось за этим самым «но», сорвавшимся с моих уст помимо воли, даже сама я не могла понять. Но почему-то захотелось протестовать. Хотя бы оттого, что Паша вчера заговорил о нашей свадьбе в весьма непререкаемом тоне.

– Кать… – тихо позвала меня подруга, и я отозвалась:

– М?

– Ты ведь просто не хочешь за него замуж. Признайся уже себе в этом.

Первым порывом было желание запротестовать. Потому что сразу же внутри родилось раздражение. Машка вполне могла решить, что у этого всего есть весьма конкретные причины. Но была ли она права в этом случае?

– С чего ты это взяла? – передёрнула я плечами. – Конечно же, хочу!

Три последних слова я произнесла с явным вызовом, который сквозил едва ли не в каждой букве.

– Тогда в чём дело, я не пойму. Может, в Зеленове?

– Ни в каком не в Зеленове! – буквально выкрикнула я.

Я так и знала, что Маша в итоге придёт к такому выводу, потому уже была с готовностью броситься в бой и поспорить с ней, когда меня кто-то тронул за плечо.

Резко обернувшись, я застыла. На меня смотрел Алексей собственной персоной. Лёгок на помине, чёрт бы его побрал!

Я возблагодарила бога за то, что говорила всё это время через гарнитуру, потому Лёша наверняка не слышал того, что мне говорила Маша. Но вот моя последняя реплика вполне могла стать достоянием для его ушей.

– Я перезвоню, – пробормотала, отключая связь.

Вынула наушник и поднялась со скамейки. Всё это время Алексей неотрывно за мной наблюдал – я чувствовала это нутром. Мне даже не нужно было на него смотреть, чтобы в этом убедиться.

– Ни в каком не Зеленове? – с улыбкой, сквозящей в голосе, спросил Лёша, и когда я подняла на него глаза, добавил: – Речь обо мне, или я ошибся?

– Ты ошибся, – тут же отозвалась я. – Речь о таком… городе. Да! Именно о городе. Ни в каком не Зеленове я остановилась, а в родных местах, – безбожно соврала, неся такую несусветную чушь, от которой у самой уши едва не сворачивались в трубочку.

– М-м-м, понятно, – кивнул Алексей, похоже, ни разу мне не поверив. И ошарашил следующим вопросом: – Ты с ребёнком гуляешь?

Он кивнул на площадку, где вовсю развлекал бабушку Микель, и у меня кровь в венах застыла от того, что могло случиться уже вот-вот.

– С чего ты взял, что у меня есть дети? – как можно равнодушнее пожала я плечами.

И вправду, какого чёрта Зеленов об этом спросил? Я ведь вполне могла приземлиться на скамейку возле детской площадки, чтобы просто поболтать с подругой.

– Павел сказал, что взял тебя с наследством, – усмехнулся Лёша.

Я не успела понять, что именно чувствую, услышав то, что сообщил мне Зеленов, когда он нахмурился и буквально вцепился в моё лицо взглядом.

В этот момент внутри было лишь одно желание – сбежать. Развернуться, вихрем промчаться к качелям, на которых сидел Микки, схватить сына и скрыться. Спрятаться там, где меня даже ФБР не отыщет, не то что Зеленов.

– Он так и сказал? – понимая, как глупо звучит мой вопрос, уточнила я.

– Да, – кивнул Зеленов и продолжил расспросы: – Кстати, а сколько твоему ребёнку лет?

Глаза Лёши принялись шарить по площадке, благо на ней было множество детей всех возрастов. Если я сейчас солгу, что у меня вот та девочка лет трёх, которая в данный момент лезет по лесенке под присмотром пожилого мужчины, Зеленов мне поверит? И вообще как быстро он исчезнет отсюда? Ведь должны же у него быть какие-то срочные дела в этот момент, чёрт бы всё побрал!

– Какая тебе разница? – едва ли не притворно зевая поинтересовалась я, и в этот момент случилось то, чего я желала в самую последнюю очередь.

– Мама! М-а-ам! – закричал Микель и, спрыгнув с качелей, помчался со всех ног в нашу с Лёшей сторону.