10

– Может, потому, что это неправда? – хмыкнула я, делая вид, что пассаж Алексея меня не дезориентировал.

Надо запретить ему так себя вести. Нет, меня вовсе не предало тело, как то бывает в романах, но близость Зеленова на меня влияла, спорить с этим было бесполезно.

– С чего ты взяла, что мои чувства – неправда?

Он смотрел на меня сверху-вниз… и, кажется, задавал вопрос со всей серьёзностью, на которую был способен. Какие цели в этот момент преследовал? Солгать, чтобы получить нечто желаемое? А впрочем, какая разница? Сейчас наше прошлое не имело никакого значения, мы говорили о настоящем.

– Лёш, давай не будем, – намеренно закатив глаза, сказала я и отвернулась. – Даже если предположить, что тогда я вызывала у тебя симпатию, мне достаточно сказанного после. Как там было? – Я сделала вид, что задумалась. – «Тимофеева жирная, но в постели ничего»?

Говорила наобум, хотя, суть сказанного когда-то Алексеем, эта фраза передавала весьма точно.

Он поморщился и выпрямился. Заложил руки в карманы джинсов.

– Я не помню о том, что тогда говорил, – тихо произнёс Алексей.

– М! Как удобно. Особенно сейчас, когда ты весь такой отец, а я – успела похудеть и стать той, кто мог тебе тогда действительно понравиться.

– Да ты мне нравилась, чёрт бы тебя побрал! – выдохнул Лёша, вновь подаваясь ко мне.

Это оставить без внимания я не могла. Вскочила на ноги и, уткнув палец ему в грудь, заявила:

– Не лги ни мне, ни себе! То-то ты ко мне подкатывать стал только когда мы встретились и когда я уже соответствовала типажу девушки, которая вообще хоть когда-то может быть рядом с таким распрекрасным принцем, как ты! Да что тут говорить?

Я отошла от Зеленова и принялась расхаживать по кухне, что солдат на плацу. Меня вся эта ситуация выбила из колеи, но я вовсе не собиралась сдаваться на волю судьбе.

– Ты вообще меня не узнал. И я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что если бы продолжала быть той Катей пятилетней давности, ты бы никогда не смотрел на меня так, как это было, когда мы с тобой встретились через время.

Вот… я сказала ему всё. Даже слишком больше того, что планировала. Хотя, что и говорить – я не собиралась вести бесед на эти темы вообще. Всё было в прошлом. Наши отношения «толстая одноклассница-супер-парень», которые имелись в школе. Наша ночь, о которой Зеленов в своё время высказался в весьма уничижительном тоне. Всё это не имело к настоящему никакого отношения. Или я себе лгала?

– Впрочем, это совсем неважно, – сказала я, когда вновь случилось то, чего я никак не ожидала.

Алексей вдруг обхватил меня за запястье и потянул на себя. Я инстинктивно шагнула к нему и едва успела выставить руки, после чего буквально ударилась об его широкую грудную клетку. Тут же почувствовала большие горячие ладони, что легли мне на поясницу и вжали в твёрдое мужское тело.

Мамочки! А ведь дома вообще никого!

– Это важно, – хрипло произнёс Алексей, выдыхая эти слова в сантиметрах от моих губ. – Потому что тогда ты мне нравилась, – с нажимом сказал он, – а сейчас я от тебя вообще без ума.

Первое, что мне пришло в голову – оттолкнуть. Я положила руки на плечи Алексея и с силой нажала. Бесполезно! Это как пытаться сдвинуть с пути огромную каменную глыбу.

– А мне ты противен! – выдохнула я, озвучивая первую пришедшую в голову фразу.

Попросту не знала, что ещё стоит сказать, лишь бы только избавиться от ощущения, что я в ловушке.

– Ты и в прошлом шёл на поводу у друзей, и продолжаешь делать это сейчас. Уверена – будь я килограммов на двадцать тяжелее, ты бы и близко не высказал ко мне интереса! Мало ли, кто тебя высмеет?

Сказав это, я всё же оттолкнула Зеленова от себя. Это удалось сделать прежде всего потому, что он сам отступил.

Отчаянно ругая себя за то, что тут же начала сожалеть о сказанном, я кивнула на выход и проговорила:

– Больше никаких воспоминаний о прошлом. В нашем настоящем есть лишь общий сын, будущее которого должно стать для нас обоих превыше всего. И нет, Лёша, – покачала я головой, – ты мне не враг. И надеюсь, станешь союзником в том, как воспитывать нашего ребёнка, поняв, что самым важным для него сейчас будет оставаться в том мире, к которому он привык.

Я перевела взгляд на Зеленова. Он смотрел на меня, а его надсадное дыхание, что поднимало и опускало широкую грудную клетку, говорило о состоянии Алексея лучше всяких слов.

– Вы с отцом и твоей мамой – если, конечно, ей это нужно – станете неотъемлемой частью жизни Микки. Я обещаю. Но только при одном условии – я должна буду понимать, что это произойдёт без потрясений для моего сына.

Сказав это, скрестила руки на груди. Хотела этим жестом скрыться от того состояния, в котором пребывала – несмотря на попытки держаться, я начинала заметно дрожать. Но и в то же время словно отсекала себя от Зеленова.

– Я никогда не причиню ни тебе, ни Микелю зла, – сказал Лёша после небольшой паузы. И прежде, чем уйти, добавил то, от чего меня окончательно покинуло желание с ним воевать и дальше: – Спасибо за то, что он у нас с тобой есть. И поверь мне, ты и вправду мне всегда нравилась, Катя.

Он скрылся с глаз так быстро, что я даже проморгалась, чтобы понять, не привиделся ли мне Зеленов. Но нет – аромат его парфюма до сих пор витал в воздухе.

Что ж… эти встреча и беседа оставили у меня множество вопросов. И пока я даже представить не могла, что делать с этими новыми обстоятельствами.

И чувствами.

***

Прежде, чем идти к отцу, который попросил его зайти к нему, чтобы обсудить важный вопрос, касающийся Микеля, Алексей провел полчаса за бокалом в своем кабинете. Он размышлял о том, как повернулась жизнь за какие-то считанные дни. Даже предположить не мог, что та девчонка, с которой он переспал, совершенно того не планируя, и связь с которой потерялась давно и, казалось, безвозвратно, вновь войдет в его жизнь. И не просто так, а в качестве матери его ребенка.

Он не солгал Кате, когда сказал, что она ему нравилась тогда, пять лет назад. Но совершенно идиотское понимание, что друзья из его компании явно не оценят выбор такого парня, как он, не дали им с Тимофеевой в прошлом ни единого шанса на отношения.

Потому у него так быстро закрутилось с Аллой. Все казалось, что именно такая девушка и должна быть рядом, но очень быстро Алексей в своем выборе разочаровался. Впрочем, это разочарование ни к чему не привело. Рядом с ним были точно такие же друзья, живущие бок о бок с нелюбимыми женами. И это со временем стало казаться нормальным.

А потом он вновь увидел Катю. И дело было вовсе не в том, что она изменилась настолько, что он ее даже не узнал. Она всегда была отличной от других. Хоть весила на двадцать килограммов меньше, хоть нет. И вот….черт побери! Оказалось, что она родила ему ребенка, о котором он мог вообще никогда не узнать.

Усмехнувшись, Зеленов закинул в рот еще одну порцию янтарной жидкости и, поднявшись из кресла, направился к отцу.

Когда последний узнал о том, что у него теперь есть внук, будто бы скинул лет двадцать. И Лёше даже чудилось, что смертельная болезнь отца может каким-то образом исчезнуть, будто её и не было. Хотя, конечно, шанс на подобное чудо был один на миллиард.

– Заходи, – кивнул Зеленов-старший, когда Алексей осторожно постучал в дверь и приоткрыл её, давая знать о своём приходе.

– Ты как? – спросил Лёша, шагнув к постели отца, на которой тот пытался устроиться удобнее.

– Буду лучше, когда пойму, что всё в порядке и Микель стал носить нашу фамилию.

Алексей нахмурился. О том, чтобы его сын стал Зеленовым, они с Катей поговорить не успели.

– Хорошо. Я как раз планировал вновь встретиться с Катериной и обговорить все нюансы.

– Идёт. И пусть она привезёт мальчика к нам. Хоть ненадолго, – попросил отец.

Алексей вздохнул. Хотелось попросить, чтобы папа не форсировал события, но он понимал – времени не так уж и много. Даже, напротив – его нет вообще.

– Хорошо… хотя, Катя предупредила, что в итоге планирует уехать в Испанию. И я её понимаю – там их с Микелем жизнь.

Отец кивнул и прикрыл глаза, давая знать, что солидарен с сыном.

– Но пока они здесь, если ей несложно…

Он не договорил. Сделал глубокий вдох, видимо, борясь с приступом дурноты.

– Я всё понял, папа, – ответил Алексей. – Что-то ещё?

Отец поднял руку и указал на стол. На нём лежали какие-то бумаги.

– Здесь документы… я попросил адвоката подготовить всё, что нужно… изучи их. Покажи Кате, пусть скажет, всё ли её устраивает… Если да, то…

Отец снова не закончил фразу, только теперь по иной причине. Потому что чуть приоткрытая дверь в его спальню распахнулась и на пороге появилась… Алла. Чёрт бы её побрал! Почти бывшая жена была здесь совсем не к месту и не ко времени.

– Не знаю, как Катю, а меня не устраивает очень многое! – заявила она таким тоном, как будто имела на него право.

Алексей едва не взвыл. Он очень рассчитывал на то, что Алла, после того, как съехала куда подальше, больше в семейном особняке, принадлежащем Зеленовым, не появится. Да ещё и с какими-то претензиями.

– Идём, – гаркнул он на жену и прежде, чем она успела бы сказать хоть слово, схватил её за руку и выволок из комнаты отца.

– Ты хоть думаешь, что творишь? – буквально прорычал Лёша, дотащив Аллу до первого попавшегося помещения – домашней библиотеки. – В курсе, что он болеет и ему хреново?

Его жена отошла в сторону и сложила руки на груди. Вскинув подбородок, она, по-видимому, собиралась высказать что-то, что – Зеленов знал это – точно ему бы не понравилось. Но вообще какого хрена?

– Мама мне всё сказала. Про то, что у тебя, оказывается, есть ребёнок! Ты потому решил со мной развестись?

Алексей тяжело вздохнул. Он-то надеялся, что они с Аллой разойдутся тихо-мирно. Условия, которые она ему выдвинула со своим адвокатом, вполне его устраивали. Но сейчас вполне могло случиться так, что они пересмотрели бы их. Разумеется, не в его пользу.

– Не поэтому, – покачал он головой. – Думаю, наши с тобой отношения уже давно себя изжили. Да и семейная жизнь, как ты помнишь, не задалась у нас с самого начала.

– Кто она? От кого ты умудрился завести ребёнка? – потребовала Алла ответа.

Алексей мысленно подобрался. Казалось, что отвечать на этот вопрос – последнее, что стоило делать. С другой стороны, Алле не составит труда при желании выяснить правду, так что и ходить вокруг да около было бы глупо.

– Катя Тимофеева. Мы с ней переспали ещё до того момента, когда я начал с тобой встречаться.

Сначала на лице Аллы проступило непонимание, помноженное на силу мысли, с которой, видимо, она пыталась припомнить, о ком идёт речь. Потом густо подведённые тенями глаза округлились настолько, что чуть не выпали из орбит.

– Эта… жируха? Ты что, умудрился на неё залезть? Господи, Зеленов! – она закатила глаза и издевательски хохотнула.

Лёша так и видел, как мысленно Алла выдыхает с облегчением – для неё мать его ребёнка прежде всего была соперницей, как женщина, а потом уже всё остальное. По крайней мере, можно было сделать такой вывод исходя из того, что он знал о своей жене.

– Ну, жируха-не жируха, а Катя – мать моего ребёнка. Кстати, – он сделал вид, что кое-что перебирает в памяти, – вы виделись с ней. Помнишь, у моего дяди?

Теперь глаза Аллы ждало ещё одно потрясение – они расширились ещё сильнее. Чего доброго, даже могли действительно вывалиться с привычных мест.

– Ты шутишь… – выдохнула она. – Или обознался.

– Нисколько. Это действительно Катя Тимофеева, – сказал Алексей. – Она действительно родила от меня ребёнка. Но это к тебе не имеет никакого отношения, потому что, как ты помнишь, мы с тобой расходимся.

Алла смотрела на него таким взглядом, что Зеленову от него стало не по себе. Словно действительно в этот момент в голове её происходила какая-то сложная работа мысли. И чем всё могло для него завершиться – он пока не знал.

– Мда… а я-то, дура, думала, что всё и впрямь ещё можно исправить, – притворно вздохнула она.

Подошла ближе и Лёша остался на месте лишь призвав всю свою выдержку. Потому что хотелось бежать от почти бывшей жены, на одной территории с которой стало слишком тесно.

– Ничего нельзя исправить, – помотал он головой. – Наш брак был ошибкой. Но мы с тобой ещё вполне можем начать свои жизни заново. Просто не друг с другом.

Глаза Аллы, в которых сквозила напускная наивность, сверкнули недобрым блеском.

– Может, хочешь теперь эту свою Катеньку? Когда она перестала быть похожей на слона? Не боишься, что через время её разнесёт снова?

Алексей закатил глаза – теперь уже не мысленно, а вполне себе по-настоящему. Чуть подался к Алле и прежде, чем выйти, сказал:

– Не боюсь. И да – я хочу Катю. А тебе советую больше не появляться здесь, иначе я сочту, что ты несёшь угрозу спокойствию моего отца и предупрежу охрану, чтобы она тебя на пушечный выстрел не подпускала.

Покидая библиотеку, он очень сильно удивлялся тому факту, что ему в спину не полетел какой-нибудь увесистый том.

***

– Мам! Ну куда мы едем? – спросил в десятый, должно быть, раз Микель, скачущий вокруг меня второй час.

С тех пор, как я объявила сыну, что у нас сегодня деловой ужин, Микки было не унять. Он то заваливал меня вопросами, то начинал перебирать рубашки в шкафу, выискивая ту, в которой планировал отправиться на мероприятие. В общем и целом, лучше бы я сказала ему правду. А состояла она в том, что нас с ним должен был забрать Алексей Зеленов и отвезти к своему отцу – деду Микеля.

Ну ещё я планировала всё же потихоньку рассказать сыну о том, что у него имеются дедушка и папа… То ещё дело, надо сказать.

– Узнаешь! – строго проговорила я, как делала это не раз и не два. – И быстро собирайся! За нами уже приехали.

Через десять минут мы спустились к машине Алексея, припаркованной возле нашего подъезда. Наверное, правильнее было бы вызвать такси, но раз уж я согласилась на предложение Зеленова добросить нас до их фамильного особняка – где, кстати говоря, и был зачат Микки – то сейчас глупо было давать заднюю.

– Привет, приятель, – сказал Лёша, когда помог нам устроиться в машине.

Он просто протянул руку ладонью вверх Микелю, сидевшему на заднем сидении, а наш сын просто ударил по ней своей ладошкой.

– Привет, приятель, – откликнулся Микки, и я невольно улыбнулась.

Когда же увидела взгляд Алексея, в котором сквозило торжество, говорящее вроде: «Вот какой у меня сын!», я нахмурилась.

– Мы ненадолго, – сразу обозначила границы. – И все каминг-ауты пройдут только так, как я того пожелаю, – повторила то, что Лёша знал и так.

Он молча кивнул и сосредоточил своё внимание на дороге. О чём думал в этот момент – не знала. Да, наверное, и знать не хотела. Лишь только надеялась, что на этой встрече не будет присутствовать его жёнушка.

– Кать… папа очень тебе благодарен за то, что ты делаешь, – неожиданно сказал Лёша, когда мы подъезжали к воротам их дома.

Я встрепенулась. Погружённая в свои мысли, не сразу поняла, о чём он толкует.

– Не делаю ничего из того, что могло бы показаться удивительным, – хмыкнула я на его слова.

Через мгновение мы припарковались у весьма знакомых мне ворот, и прежде, чем выйти из машины, Лёша повернулся ко мне и ошарашил:

– Делаешь. И ты удивительная.

И я онемела настолько, что не нашла, что сказать… То ли при сыне, то ли просто так.

Отец Зеленова восседал на диване в гостиной. Обложенный подушками, папа Алексея выглядел как падишах. На деле же я понимала, что этот вынужденный антураж сотворён лишь для того, чтобы смертельно больной человек мог достойно встретить того, кого он уже так любил. Внука.

– Я тебя знаю! – воскликнул Микки и вдруг помчался прямиком к деду.

Когда я кинулась за сыном, Зеленов-старший поднял руку, давая понять, что ничего страшного не случилось. Он вполне в силах вынести нашествие этого мальчонки.

Микель устроился рядом, поёрзал, нахмурив бровки, словно ему нужно было понять, насколько удобно ему и тому, кто сидел возле.

И я поняла в этот момент, что именно сейчас настало время, когда я должна была озвучить то, что так или иначе станет реальностью моего сына.

– Ты его знаешь, – кивнула я. – Это твой… дедушка. А это, – указала я на Алексея, стоящего рядом со мной, – твой папа.

На какое-то время на лице Микки появилось такое выражение, что я тотчас пожалела о сказанном. Мне даже показалось, что сын смотрит на меня с укоризной, в которой так и сквозит невысказанная претензия: «Неужели ты считаешь, что я настолько нуждаюсь в родственниках, что придумала всё это?». Впрочем, почти сразу же всё исчезло, и я поняла – Микель просто озадачен.

– Я же так мечтал о папе! – выдохнул сын через время, что не могло не отозваться в сердцах тех, кто смотрел на то, как он бросается к Лёше.

Тот подхватил его на руки, я же в этот момент восторга не испытывала.

– И вот он у тебя есть. А ещё дедушка, – указала я на Зеленова-старшего.

Впрочем, Микки, кажется, был целиком и полностью удовлетворён тем, что нашёл отца. Он прижимался к нему, а Лёша бережно обнимал сына в ответ. И у Микеля даже вопроса не возникло, откуда вдруг взялось это чудо его жизни.

– И дедушка! – просиял Микки, словно всё это время Владимир Андреевич, муж моей мамы, в его судьбе не участвовал.

– И дедушка, – согласился Алексей, после чего, спустив Микеля на пол и указав в сторону дивана, где сидел Зеленов-старший, обратился ко мне: – Пойдём, поговорим наедине?

Я сомневалась недолго – пару секунд. Скорее взяла эту краткую передышку чтобы прикинуть мысленно, о чём всё же собирался со мной говорить Лёша, чем желая найти лазейку для отказа. И когда молчание излишне затянулось, кивнула и ответила как можно спокойнее:

– Пойдём.

Мы миновали пару коридоров и оказались в комнате Алексея. Отчего-то я всё время прикидывала мысленно, где именно находится то место, где мы ночевали с Веркой пять лет назад. И куда наведался Лёша, чтобы провести со мной ночь. По всему выходило, что та комнатка располагалась выше и чуть левее.

– Что-то не так? – спросил Зеленов, поймав меня за рассматриванием потолка.

– Всё нормально, – передёрнула я плечами и, обхватив их руками в защитном жесте, спросила: – Зачем ты меня позвал?

Во взгляде Лёши мелькнула растерянность. Всего на мгновение – однако, она успела порядком меня удивить.

– Просто хотел пообщаться наедине, – мягко ответил Зеленов. – Ты против?

Я воззрилась на него с искренним недоумением.

– Не против. Но хотела бы понимать, что такое мы станем обсуждать, чего нельзя было обговорить в присутствии твоего отца или Микки.

Растерянность на лице Лёши стала такой явной, что это понудило меня недоумевать ещё больше.

– Я… сам не знаю, – признался он и сделал шаг в мою сторону.

Инстинктивно отступив, я почувствовала себя трусихой. Соберись, Тимофеева. Теряться рядом с этим мужчиной можно было сто лет назад, но никак не сейчас. Теперь он просто отец твоего ребёнка, ничего кроме.

– Кать… послушай меня, – заговорил Алексей, когда я сделала ещё шаг назад и наткнулась бедром на столешницу. – Я много думал о том, что произошло в нашем прошлом.

Сразу захотелось сказать, что нет никакого «нашего» прошлого, но я промолчала. Близость Зеленова, то, что мы находились на расстоянии вдоха друг от друга, сбивало с толку. Понуждало чувствовать совсем не то, что хотелось бы ощущать.

– И что надумал? – произнесла я хрипловатым от волнения голосом.

– Всё случилось неслучайно, – вдруг уверенно проговорил Лёша и, стерев пространство между нами в один большой шаг, оказался рядом.

– Случилось неслучайно? – нервно уточнила, глядя на Зеленова снизу-вверх.

Опять попала в тот плен, в котором пребывала все годы влюблённости в этого невозможного мужчину. Пусть тогда, несколько лет назад, он и был всего лишь мальчишкой.

– Именно, – не уловив намёка на шанс перевести всё в шутку, сказал Лёша.

И сделал то, чего я никак не ожидала. Обхватил меня за затылок, впился в мой рот поцелуем. Я только и смогла, что вцепиться в его одежду пальцами, то ли в попытке оттолкнуть, то ли желая прижать к себе ближе.

Несколько мгновений мы целовались как умалишённые. Такого я не ощущала никогда и ни с кем. Даже в тот момент, когда мы были с Алексеем пять лет назад. Сейчас это была эйфория чистой воды. Чувства, которые бежали по венам и температура их зашкаливала по всем параметрам.

– Не надо! – взмолилась, с трудом разрывая этот умопомрачительный поцелуй. – Стой!

Я могла продолжать наслаждаться тем, что мне было так нужно… Но понимала – этого нельзя делать. Ни в коем случае.

– Кать, – выдохнул Зеленов рвано, прикоснувшись своим лбом к моему. – Давай забудем всё, что было… Я от тебя без ума.

Его голос был надсадным и хриплым. Ладонь на моём затылке сжалась сильнее, и я отпрянула. Нужно было отрезвиться, и чем скорее, тем лучше. Этот водоворот чувств, в который я уже погрузилась, был чёртовым омутом.

Перед глазами тут же нарисовалось то, что Лёша предложил отбросить, будто его и не было. Прошлое. Где я была совсем не такой, и где Зеленов не был бы от меня без ума, даже если бы я стала прекрасной газелью.

– А я от тебя – нет, – соврала в ответ, после чего быстро, чтобы не передумать, прошествовала к выходу из комнаты и вихрем помчалась к сыну в гостиную.