Глава 18

Когда они остались в коридоре одни, Треон остановился и отпустил нагло похищенную им девушку. Она с ожиданием смотрела на него, и страха в её глазах не было.

— Пусть Тлаон пребудет с тобой. Я только хотел спросить, что находится за обрывом. Что означают эти постройки?

— Какие постройки? Постой… Ты летал туда?! Я же говорила не делать этого! Там опасно! — Кристин нервно вцепилась в плечо Треона, с тревогой заглядывая ему в глаза.

— Я прекрасно услышал тебя. Поэтому летал в режиме невидимости. Не беспокойся, меня не заметили. Но теперь я хочу знать, что всё это означает?

— Откуда мне знать?! — она выпустила его руку и со вздохом отвела взгляд. — Я не совалась за обрыв, не самоубийца. Но предполагаю, что ничего хорошего.

— Ты ищешь меня, находишь время и место предупредить. Говоришь, что там опасно. И всё это ради туманных предположений? Не верю. Ты не стала бы прилагать столько усилий ради ерунды. Значит, у тебя есть основания беспокоиться всерьез. Если не видела, то слышала или догадалась. Хочу знать, что это. Расскажи мне. Я пойму, — Треон одной рукой притянул её за плечи и второй приподнял подбородок, заставив посмотреть на него.

Кристин закрыла глаза и обмякла в его руках. Помолчала. Он ждал, не отпуская. Потом она взглянула на него с непонятной мукой во взгляде и заговорила:

— Хочешь знать, почему я потратила столько сил тебя предупредить, если ничего толком не знаю? Потому что хорошо понимаю, какими прекрасными, и какими ужасными могут быть люди! Никогда не доверяй людям в общем! Мы не тлане, не единый народ! Мы разные, но в большинстве своём индивидуалисты и эгоисты. Доверять можно отдельным личностям, которых хорошо знаешь. И даже это не гарантирует, что тебя не предадут. В остальном людям не стоит верить никогда! — Кристин почти сорвалась на крик и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Потом немного отстраненно продолжила, словно цитируя кого-то:

— Люди во все времена создавали удивительно красивые шедевры в скульптурах и картинах. Но это не мешало в средние века устраивать крестовые походы, убивая во имя Бога. С тех пор, как появилась письменность, писали пронзительные произведения, прославляющие милосердие, добро и любовь. Но при этом инквизиция успешно сжигала невыгодные им книги и инакомыслящих на кострах. Люди пишут потрясающую музыку и песни, придумали множество красивых танцев. Но продолжают убивать ближних своих сотнями и тысячами в бесчисленных войнах. Сняли множество потрясающих фильмов, добрых и светлых. Но это не помешало во Вторую Мировую войну уничтожать людей в концлагерях мириадами только за то, что их глаза и волосы не того цвета. Мы способны любить больше жизни и так же самозабвенно можем ненавидеть, причиняя боль ближнему своему. У людей нет единства, Треон! И в большинстве своём мы плюём на чувства окружающих, причиняя друг другу боль… — голос Кристин ощутимо дрожал, а по щеке скатилась слеза. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула несколько раз.

Треон ошеломленно молчал, давно отпустив её посреди монолога. Не это он ожидал услышать, и не знал, как на такое реагировать. Кристин же открыла глаза и закончила свою мысль:

— Мне просто показалось подозрительным, что люди с оружием ходят там, где им вроде бы нечего делать. И при этом скрываются, отслеживая случайных свидетелей. Факт сам по себе подозрителен, а зная людей… ничего хорошего ожидать не приходится. Поэтому я предупредила тебя. Будь осторожен. И отцу своему передай, лишним не будет. Я не хочу, чтобы всё это, — она неопределённо повела рукой вокруг, — плохо кончилось.

Всё услышанное требовало вдумчивого осмысления. Но сейчас Треона занимал ещё один вопрос:

— Ты не первый раз упоминаешь фильмы. Что это? И песни, картины, книги можешь показать? О чем ты говорила?

— Ты меня вообще слушал?! Я не об этом пыталась сказать! — Кристин всплеснула руками и ткнула пальцем в его грудь. — Думала, после всего ты меня больше видеть не захочешь.

— Нет, я всё понял. Убийства, войны — этого и в нашей древней истории хватает. Но всё остальное… У тлане есть праздничные и ритуальные песни и танцы. Учебная литература и исторические предания. Но ты ведь не о них говорила? Я видел танец, что ты показала. Он другой, не для ритуального восхваления, для… красоты? У нас нет такого. Поэтому я и прошу: покажи, как это выглядит у вас. Ведь нельзя судить кого-то только по одной стороне, не зная вторую. Объясни мне. Хочу понять людей. Тебя, — Треон снова невольно взял Кристин за плечи, пытаясь взглядом передать, насколько для него это важно. Она завороженно смотрела ему в глаза, потом смущенно отвела взгляд, порозовев.

— Не посреди коридора же.

Треон оглянулся, вспомнил, где они находятся, и признал справедливость замечания. Так как они сейчас на тланской половине, решение принял быстро.

— Пошли ко мне в комнату. Там никто не будет мешать.

— К тебе?! — Кристин невольно попятилась, покраснев совершенно.

— А что не так? — не понял Треон.

— Наверное, ничего. Это просто тараканы*звяк* в моей голове, — Кристин отвернулась и глубоко вздохнула пару раз. — Просто у людей считается неприличным молодым парню и девушке находиться долгое время наедине без урона репутации последней. Даже в наш просвещенный век.

— Не знал. На Тлаодане нет такого. Можем и в другое место пойти.

— Не парься.*звяк* Учитывая, сколько времени мы шатались по окрестным лесам вдвоем, мою репутацию уже ничто не спасёт. Но пока об этом никто не знает, это неважно, — Кристин оглядела пустой коридор, и развела руками со странным выражением на лице.

Эту пантомиму Треон не понял, поэтому выдал очевидное:

— Мой отец знает.

— Ты сказал, у тланов нет таких заморочек*звяк*. Никто из людей, имела ввиду. Ладно, пошли к тебе. Интересно посмотреть, как ты живёшь.

Треон в очередной раз поразился причудливым извивам человеческой мысли, но спорить не стал, показывая дорогу. Он тоже испытывал предвкушение от новых открытий.

***

Поздно вечером Треон проводил Кристин до выхода в общую часть комплекса и отправился обратно в свою комнату. Ему ещё предстояло обдумать массу полученных сегодня сведений, но у двери его поджидал отец.

Этого следовало ожидать.

Треон вздохнул и молча пропустил кор’Теснара в комнату, ощущая по тлие подавленные недовольство и тревогу. Похоже, выговора не избежать.

Однако на удивление отец молчал, разглядывая его. Выдержка Треона закончилась первой:

— Если есть, что сказать — не молчи!

— Ты отдаёшь отчёт своим действиям? — он молча опустился в кресло в углу, пытливо разглядывая сына.

Треон присел рядом во второе кресло и честно рассказал о предупреждении Кристин, находке за обрывом, последующим разговоре и своих мотивах. Кор’Теснар слушал, не перебивая. Но сын ощущал нарастающий вал его чувств, похожий на пустынный шторм: гнев, разочарование, злость, желание защитить. Потом словно встречная волна пришла — и тишина.

Треон взглянул на отца: сидит, прикрыв глаза. Либо взял под контроль свои чувства, либо временно подавил. Потом он снова посмотрел на сына:

— Намерения твои мне понятны, против них я не могу возражать. Но меня тревожит, как быстро растут твои чувства рядом с ней. Я предвижу, что для тебя лично это может закончится большой болью. И беспокоюсь, чего это будет стоить тебе. Разве это не чрезмерная цена?

— Уже поздно переживать, отец, — Треон расслабленно откинулся на спинку кресла. Он чувствовал, что внутри отец уже сдался. — Я влюблен, и на этот раз отдаю себе в этом отчёт. И знаешь, что самое интересное? Меня это больше не тревожит. Я помню твои предостережения, но готов рискнуть.

— Сын, у этих отношений нет и не может быть будущего!

— Помню. Но меня это не беспокоит. Сегодня я понял: сожалеть об упущенных возможностях я буду неизмеримо больше! Пусть у нас с Кристин не получится общего будущего, но у меня останутся совместные воспоминания. И я хочу их иметь! Все, которые успею создать за отведенное нам время. И об этом я точно не буду сожалеть!

— Вижу, ты твёрдо решил, — кор’Теснар тяжело поднялся. — Я принимаю твой выбор. Но по-прежнему считаю его большой ошибкой. Предвижу много боли для тебя после вашей разлуки. И не перестану тревожиться о твоём будущем, сын.

Отец подошел, сжал его плечо и без дальнейших уговоров вышел из комнаты. Треон отстоял право на собственные ошибки, но победителем себя не чувствовал. Тяжелый разговор с отцом осел в груди вязким комом, мешая дышать. Но о своём выборе он всё равно не жалел.

***

— Но это ведь сказки, Треон! Не принимай их за чистую монету, — Кристин устало махнула рукой и снова развалилась в кресле. Тланские чем-то походили на мягкие груши, подстраивающиеся под форму тела. В них оказалось уютно сворачиваться с ногами, как в гнезде.

— Ты говорила — это твои любимые фильмы, — Треон выключил стереопроектор и сел во второе кресло.

Промучившись несколько дней, они нашли способ скинуть с рутера Кристин завалявшиеся там фильмы и конвертировать в формат, читаемый стереопроектором. После этого смотреть фильмы стало настоящим удовольствием.

— Просто я… — она смущенно порозовела, но всё же продолжила. — Всегда была романтичной девчонкой. Что мне могло нравиться в пятнадцать лет? Конечно — сказки о любви! Но все эти истории… “31 июня”, “Обыкновенное чудо”, “Алые паруса” и другие — именно что выдумка, этого не было на самом деле.

— Ты “Мэри Поппинс” не назвала.

— Он же не про любовь. Просто песни в нём очень нравятся, особенно про детство. Но эти фильмы для детей и подростков по большей части учат базовым ценностям: доброте, любви, дружбе. Именно поэтому по ним снимают всё новые и новые ремейки уже не один век. Но далеко не всем в наше время они нравятся. Мои одноклассники, уверена, ни один не видели и считают их пережитком прошлого. Думаю, от этого зависит: какими вырастают люди. Если они смотрят только современные сериалы и всяческие ток-шоу, становятся такими как наша золотая молодежь, — Кристин сердито откинула рукой мешающую прядь с лица.

— Какими? — Треон не сводил взгляда с прядки волос, скользящей по шее на грудь.

— Невыносимыми засранцами! Если в семье родители с детства не прививают нужные ценности, то в мусоре, льющемся с экранов и в инфранете, такие и вырастают.

— Ты говорила, что мало с родителями общаешься. Как же ты начала эти фильмы смотреть?

— Просто много времени провожу дома у подруги, — она грустно улыбнулась. — Мне кажется, родители Женьки меня неофициально удочерили, потому что не возражали, когда я дневала и ночевала у них. Они своим детям фильмы показывали, и я смотрела. Так и пристрастилась. Поэтому и русский язык наравне со стандартом знаю. У Женьки дома ведь на двух языках говорят. И фильмы в основном на русском смотрели.

— Научи меня вашему языку, — Треон наклонился к ней.

— Что? — Кристин удивленно выпрямилась в кресле.

— Мне понравились эти фильмы. Но ещё больше песни из них. Правда ваш переводчик не совсем гладко их озвучил. Уверен, на вашем языке они звучат лучше. Хочу понимать песни без перевода.

— Почему ты думаешь, что я смогу?

— Ты ведь учишь тланский? Я заметил: в последнее время ты начинаешь отвечать на мой вопрос, не дожидаясь перевода. Похоже, начинаешь понимать наш язык и так. Думаю, ты сможешь научить.

— Я не против, но все люди сейчас говорят в основном на стандарте. А эти фильмы и песни больше на русском. Какой из языков ты хочешь учить? — она снова откинула непослушную прядь.

— Думаю, правильнее будет оба, — Треон задумчиво проследил взглядом за своевольными волосами. То, как они скользили по нежной коже, выглядело завораживающе.

— А осилишь? — Кристин невольно поймала восхищенный взгляд, смутилась, но глаз не отвела. — Впрочем, я поищу в инфранете словари и учебники, потом объясню тебе азы. Ты умный, разберешься быстро. Мы же сможем через твой переходник скинуть текстовые файлы? Или он только для видео?

— Попробуем. Не получится сразу, я его доработаю.

— Здорово! Удобная вещь, — вздохнула с легкой завистью.

— Хочешь, и тебе такой сделаю?

— Правда?! — невольно подскочила с кресла. — Да! Было бы здорово! Никогда не знаешь, что в жизни пригодится.

— Договорились. Я тебе — переходник, ты мне — словари и учебники, — он откинулся в кресле, любуясь.

Кристин под этим взглядом не выдержала и всё-таки отвернулась. Теперь уже нельзя было неправильно понять очевидно заинтересованные взгляды. И ей это скорее нравилось, чем нет. Прекращать не хотелось. Но смущало по-прежнему.

— Тогда я пойду? Увидимся завтра.

— Я тебя провожу, — Треон поднялся с кресла и задумчиво посмотрел на неё. — Это становится неудобным. Каждый день ходить до входа и обратно. Мы привлекаем много внимания.

— Тогда давай найдём другое место, — она резко отвернулась, горло сдавила иррациональная обида. Он не хочет видеть её здесь?

— Я не о том. Проще внести твой генокод в базу. Сможешь приходить сама в любое время. Замки тебя пропустят.

— Что? — уставилась на него, не веря своим ушам. Он предлагает дать ей свободный доступ на их территорию без всяких условий? Это какой же уровень доверия?! — А ты сможешь сделать это? Разве не нужно разрешение?

— Я — сын кор’Теснара, у меня высокий доступ. Запретить сможет только отец, но он не будет.

— Он знает?! О нас? В смысле, о наших встречах? — по спине Кристин скользнули ледяные мурашки. И чего боится, спрашивается? Не съест же он её? Но этот суровый тлан невольно вызывал трепет.

— Я бы не смог от него скрыть, — беспечно махнул рукой Треон. — Он не будет возражать.

— Логично, — нахмурилась, отворачиваясь. Как она могла забыть о тлие?! Но если старейшина знает и не препятствует… значит, хочет из этого извлечь выгоду. Информация лишней не бывает. И все средства для её добычи хороши.

— Что-то не так? — он подошёл совсем близко.

Кристин резко обернулась и посмотрела ему в глаза. А насколько она может доверять Треону? Сколько в его словах и действиях желания получить информацию о людях? А сколько искреннего… интереса?