Глава 25

Свет слепил даже сквозь веки, кожу с одной стороны ощутимо припекало. Кристин рукой прикрыла глаза от солнца и попыталась сменить положение. Не помогло. Да и в бок что-то впивалось болезненно. Пришлось сесть и потереть пострадавшее место.

Опустила взгляд, рука непроизвольно дернулась прикрыться. Хотя какой смысл теперь. Треон с интересом её разглядывал, благо без одежды вид, наверное, более волнующий. Как себя вести теперь, она не знала. Но несмотря на неловкость, его тоже хотелось рассмотреть.

Повела взглядом ниже. Торс от человеческого на первый взгляд ничем не отличался. Под рельефными мышцами ребер не видно, и о строении скелета судить затруднительно. Ещё ниже... её невольно бросило в жар. Странно оказалось понимать, что это недавно в ней побывало. Главная мужская гордость от человеческих вроде не сильно отличалась. Не то, чтобы ей было с чем сравнивать. Не считать же за образец иллюстрации в учебнике биологии? Ноги при беглом осмотре тоже обычные. Ступни только немного отличаются, не расходятся треугольником к пальцам, а более ровной овальной формы.

Рука Кристин сама потянулась прикоснуться. Ей не показалось: температура тела у тланов чуть выше. Обвела ногти странной формы, повела ладонью до колена, выше…

Треон быстро сел и перехватил её кисть, отводя в сторону.

— Не дразни. Нам пора возвращаться.

— А жаль, — снова посмотрела ему в лицо. Так близко. Губы сами потянулись коснуться. Треон подался навстречу.

Поцелуй приятно кружил голову, но такой обостренной чувствительности, как несколько часов назад, уже не ощущалось. Только тепло и удовольствие. Она прикрыла глаза, ловя ускользающие мгновения безмятежности.

Реальность неумолимо возвращалась, а Кристин так и не придумала, как начать разговор. И не решила, стоит ли всё рассказывать Треону. Очень хотелось его предупредить, но страшила реакция: захочет ли он после такого снова её видеть? С другой стороны, если после всего он не сможет принять её, есть ли у них будущее? И стоит ли в таком случае за него так цепляться?

— Жалеешь? — Треон напряженно смотрел на неё.

Кристин с удивлением ощутила соль на губах и влагу на щеках. Она что, расплакалась? С далекого детства не позволяла себе. Неужели мысль — расстаться с Треоном навсегда — настолько её ужасает?

Она стерла ладонью мокрые дорожки и покачала головой.

— Как я могу? Это лучшее, что случилось со мной. Просто... Нет, ничего не просто. Не могу молчать... делать вид, что ничего... Хочу рассказать тебе! Но страшно, что ты... — она говорила всё тише, пока не умолкла, сгорбившись и обхватив плечи руками.

Треон придвинулся и приобнял её.

— Если есть потребность говорить — не молчи. Выслушаю всё.

Кристин вжалась лбом в его плечо и глухо заговорила. Краткий пересказ вчерашнего дня — только факты и по-существу — занял немного времени. По мере озвучивания всего, что напридумывали люди, тело Треона всё больше каменело, но он не отталкивал её. Она не понимала, можно ли считать это хорошим знаком.

Некоторое время сидели в тишине. Солнце потихоньку закатывалось за горную гряду, уступая место сумеркам.

Хотелось закричать, разрушить эту гнетущую тишину. Но возможная реакция Треона на любую странную выходку пугала ещё больше. Люди и так предстали в неприглядном свете. Незачем ещё и неуравновешенными психами себя показывать.

Она осторожно подняла глаза. Треон застывшим взглядом смотрел вдаль, но вряд ли что-то видел. От её движения он опустил руки, но больше никак не отреагировал.

Кристин стало зябко и неуютно. Неужели вот так всё закончится? Она потянулась одежде и дрожащими руками натянула на себя. Машинально сунула руку в карман и...

Где оно? В панике оглядела примятый кустарник и опустилась на землю поближе к тому пятачку, где валялись джинсы. Зашарила руками среди веточек, пытаясь нащупать подарок. Неужели потеряла?

Прикусила губу, сдерживая слезы. Расширила зону поисков, ощупывая уже всё вокруг. Только не это! Где же…

Синяя ладонь протянула ей красное сердце из-за плеча. Кристин схватила его, развернулась и порывисто обняла Треона:

— Спасибо! Спасибо! Я так испугалась, что потеряла. И вообще…

— Ты снова плачешь.

— Надо думать! Я же переживаю! И за вас. И за себя... Чем всё закончится — непонятно... Ещё и подарок пропал... Я же не железная! — она всплеснула руками и осела на пятки, выпуская Треона. А он уже оказывается успел комбинезон натянуть. Сразу не заметила.

— Железо — это металл? Как органическая жизнь может быть из металла? — спросил он ровным тоном, избегая её взгляда. Жалкая тень прежнего живого любопытства.

— Не придирайся к словам! Давно же понял, как много у людей устойчивых выражений с переносным смыслом. Это означает, что даже самый сильный человек имеет предел того, что может вынести без слёз и других эмоциональных реакций, — она провела рукой по глазам, стирая влагу, и засунула подаренное сердце поглубже в карман. Нерешительно подняла взгляд на Треона.

— Чего ты теперь от меня ждёшь? — он сидел в прежней застывшей позе, скрывая свои чувства.

— Я жду?! — Кристин подавила вспыхнувшую обиду. Не такой реакции она ожидала, но, возможно, и теперь сыграла разница менталитетов. Она ведь тоже многого о тланах ещё не знает и даже предположить не может, о чем он думает сейчас. Лучшая тактика: продолжать быть честной. Хотя бы в этом ей не будет стыдно. — Ничего. Я только надеюсь, что вы придумаете, как спасти ситуацию. Расскажи всё отцу. У людей есть поговорка: "Кто предупреждён — тот вооружён".

— Это желание твоей души? — взгляд Треона неуловимо смягчился, и плечи чуть расслабились.

— Да, — несмотря на странную фразу, Кристин поняла, что он имел в виду. Возможно, ей сразу не надо было скрывать своё отношение к происходящему, рассказывая только факты.

— То, что задумали эти мерзавцы — подло, гадко и несправедливо. Я возмущена, но не знаю, как им помешать. Мне никто не поверит, даже собственный отец не стал слушать. А выступать открыто против этих людей — самоубийство. Я пока не настолько спятила и жить хочу. Надеюсь, что вам удастся предотвратить их провокацию. Но они могут придумать что-то ещё. И мне страшно.

— Почему?

— Если всё плохо кончится, мы можем больше никогда не встретиться. Только подумаю об этом и... — Кристин судорожно вздохнула, сдерживая очередной поток сырости. Сейчас это ничем не поможет. — Я буду очень скучать по тебе. Безмерно. И надеюсь: как бы не развернулись события, ты и твой отец не пострадаете.

Треон словно оттаял, поколебался и притянул её к себе, крепко обнимая. Кристин вцепилась в него, ловя последние мгновения близости: тепло тела, глухой стук сердца, присущий только ему запах.

Шорох истекающих песчинок слышался уже почти наяву. Сердце тоскливо ныло перед разлукой. Она ничем не могла объяснить своей внезапной уверенности, но атмосфера прощания стала неумолимой.

— Я буду помнить тебя, — Треон провел ладонью по её шее, зарываясь в волосы. — Твой образ отпечатался на моей душе. Буду всегда просить Тлаона сделать твой путь безопасным.

Он всё-таки сказал это вслух. Пожалуй, можно расценивать, как самое романтичное признание в любви. Кристин нестерпимо захотелось ответить тем же. Подняла голову и посмотрела ему в глаза:

— Я тоже люблю тебя.

Треон на краткий миг прижался лбом к её лбу, пропуская пальцы сквозь волосы. И это показалось Кристин куда более интимным, чем последний поцелуй. Потом отстранился, отпуская её, и поднялся.

— Нам пора.

Она глянула на горный кряж, его верхняя кромка ещё краснела от солнца, но само светило скрылось полностью. Начало темнеть.

Кристин со вздохом поднялась и, спохватившись, сунула руку в карман: листок на месте. Облегченно выдохнув, отправилась к своему таяру. И впрямь пора возвращаться.

***

Подлетали к лесу уже в полной темноте.

Кристин потом сама не могла понять, что заставило её остановиться. Затормозила недалеко от темной стены деревьев. С тревогой попыталась рассмотреть что-нибудь, вертя головой. В тусклых лучах небольшой луны очертания скорее угадывались, намеченные бледными штрихами.

— Что... — Треон вернулся, видимо заметив её отсутствие.

— Тихо! — она свистящим шепотом и резким взмахом руки оборвала его. Никак не могла понять, что её насторожило. Присела медленно, включая невидимость.

Треон сделал вираж позади и застыл рядом, тоже скрывшись за пеленой дрожащего марева. Но она уже знала, что на большем расстоянии их не видно.

Справа снова мелькнул яркий блик. Пропал. Сразу стало ясно, о чём вопило подсознание. В местном лесу нечему так отражать свет, а значит там посторонние шатаются. Тланы не имеют такой привычки: гулять по ночам. Зато люди бродят здесь постоянно, и с недобрыми целями.

Кристин заколебалась, как поступить: узнать, что происходит, подлетев поближе, или по большой дуге оставить неприятности в стороне и лететь домой. Принять решение она не успела. События сами понеслись вскачь.

Из леса правее выскочил незнакомый тлан и бегом направился вдоль опушки мимо Кристин и Треона. Следом за ним устремились человек шесть с бластерами и приборами ночного видения на глазах, но стрелять на удивление не пытались.

Треон из-за спины рванул вперёд, но она успела схватить его за руку и дернуть назад. Два таяра закружились вокруг общей оси, соприкасаясь гранями.

— Не влезай! У тебя оружия нет — просто глупо погибнешь, и ничем не поможешь! — Кристин горячо зашептала ему, мешая совершить глупость. Она до дрожи испугалась потерять его сейчас.

Вращение замедлилось, и они смогли снова посмотреть, что происходит. Вывернув шею через плечо, это было неудобно делать, но она не рисковала отпускать Треона. Знала, что снова безрассудно рванет вперед.

Тлан уже лежал на земле с заломленными назад руками, его держали два солдата. Остальные стояли настороже. К ним приближался Нэйтан Эллисон, за ним ещё двое конвоировали профессора Горович.

— Какая счастливая случайность! — в голосе Эллисона слышалось удовлетворение, и Кристин от этого только страшнее стало. Когда довольны такие люди, ничего хорошего ждать не приходится.

Она молила высшие силы, чтобы невидимость не подвела, а солдаты в приборах ночного видения не вздумали посмотреть вверх. Пока везло, все не сводили глаз с лежащего на земле тлана.

Нэйтан сделал знак солдатам, и те подняли его на ноги.

— Интересно, какими судьбами тебя сюда занесло?

— Я хотел узнать, зачем вам мой друг — Мейлет? — ответ прозвучал на тланском.

Интересно, как он понял вопрос? Потому что дублирования на тланском Кристин не услышала. Все люди без лингводекодера или отключили их?

— Впрочем неважно, — очевидно Эллисон его не понял, да и не стремился. — Раз увидел, чего не следует, послужишь нашим целям. Дайте ему нож.

Солдаты молча повиновались и отступили на пару шагов. Тлан не стал отказываться от дареного оружия и настороженно оглядывался, поводя клинком в стороны.

Треон снова порывался вмешаться, но Кристин вцепилась в него мертвой хваткой, не пуская.

Следующие события понеслись вскачь так быстро, что среагировать на них всё равно бы не успели.

Эллисон взял профессора Горович за шкирку, поволок вперед и толкнул на тлана. Тот инстинктивно выставил перед собой нож. Профессор с глухим хрипом сполз на землю. Ошарашенный случившимся тлан выпустил рукоять.

Нэйтан удовлетворенно отошёл назад и скомандовал:

— А теперь убейте чужака, посмевшего поднять руку на человека! Мы просто обязаны защитить своих.

Несколько коротких вспышек, и молодой тлан упал рядом с профессором. Тот повернул голову и тихо прохрипел:

— По... поче... му? — на его губах в неверном лунном свете чернела кровь.

— А ты думал, я не узнаю, что ты пытался встретится со старейшиной этих синих ублюдков? Задумал сдать меня? Я ненавижу предателей, дорогой Мишель, и никому не позволю нарушить мои планы! Тебе не следовало идти против меня.

— Я... не... — Горович попытался ещё что-то выдавить, но хрипы и бульканье не позволили ему закончить фразу.

Эллисон кивнул ближайшему солдату и указал взглядом на затихшего учёного. Тот приблизился, прижал палец к сонной артерии и подтвердил:

— Мёртв.

— Ну вот и отлично! Разыграно, как по нотам. Теперь возвращаемся в комплекс и поднимаем шум. Надеюсь, мне не надо учить вас, что говорить? — Эллисон окинул выразительным взглядом вооруженный отряд. Один за другим они согласно кивнули.

После этого люди скрылись среди деревьев.

Кристин выпустила Треона и посмотрела на него. Марево поля невидимости мешало толком рассмотреть. Она отключила своё, но это не сильно помогло, потому что Треон даже не делал попытки двигаться, по нечетким очертаниям фигуры только направление взгляда угадывалось.

— Ты как?

— Зачем? — он, не отрываясь, смотрел на чернеющие тела на опушке в неверном призрачном свете луны.

— Что?

— Зачем ты меня остановила? Я бы помог ему.

— И лежал бы сейчас рядом! Их было девять, и все с оружием! Что бы ты сделал один против них?

— Но просто смотреть — неправильно! Я должен был…

— Нет, ты не должен был умирать! И я рада, что ты жив сейчас!

Треон наконец оторвал взгляд от тел и посмотрел на неё. Присев, отключил невидимость. В неверном свете Кристин затруднялась определить выражение его лица, но ей показалось, что на нём осуждение.

— Не смотри так! Да, я — эгоистичный человек! Не знаю этого тлана, и его смерть могу пережить. Твою — нет! И если выбирать между ним и тобой, конечно, выберу тебя! Я не вынесла бы — смотреть, как ты умираешь! Неужели, не можешь этого понять?

— Наверное могу. Но я не знаю, что правильней: выжить сейчас или погибнуть с ним, — его взгляд снова прикипел к телу тлана.

— Конечно, выжить! Потому что у тебя есть незаконченное дело.

Треон с непониманием перевёл взгляд на неё.

— До тебя не дошло? Сейчас они дойдут до комплекса и обвинят в случившемся тланов. Но они пешком, а ты на таяре. Нужно предупредить твоего отца. Он должен знать ВСЮ правду, прежде чем принимать решение. И ты сам знаешь, насколько это важно. Если успеешь, всё будет не напрасно. Его смерть, твоя жизнь — всё не напрасно! Понимаешь?

— Да. Наверное.

— Лети быстрее. И береги себя. Я правда не хочу переживать твою смерть. Пока ты жив, я буду надеяться, что когда-нибудь... — Кристин замолчала, судорожно вздохнув.

— Ты тоже береги себя. Пусть Тлаон хранит тебя на твоём пути, — Треон прижал правую ладонь к груди и, снова включив невидимость, исчез в неверном свете луны. Только порыв ветра косвенно свидетельствовал о его скорости.

— Надеюсь, он успеет, — прошептала себе Кристин, тоже скрылась от возможных взглядов и полетела к комплексу.

Интуиция её не подвела. Сегодняшняя встреча оказалась последней. Тяжесть в груди затрудняла дыхание, накатила тоска. Но изменить она пока ничего не могла. Остается держаться и искать возможности. Когда-нибудь... только на это и осталось надеяться.