Глава 11

Ловлю на себе две пары глаз. Тимур посмеивается, но из кухни уходит после отмашки хозяина дома. И мы с тем остаемся наедине, что… Беспокоит меня.

– Мы здесь одни, – усмехается, словно отвечая на мой невысказанный вопрос Фарид, а затем продолжает деловито расставлять пакеты.

– И ты собираешься тоже… – сглатываю, обвожу взглядом убранство кухни, которая кажется крохотной из-за размеров мужчины, мне даже становится как–то не по себе.

– Да, – только отвечает он и сверлит меня своим внимательным взглядом.

– Но… – пытаюсь найти аргументы, почему ему этого делать не стоит, нахожу один и он самый весомый: – Думаю, твоя новоиспеченная жена будет недовольна, что ты проводишь время с…

Слово любовница застревает у меня в горле, так и не могу его произнести, хриплю, а затем и вовсе замолкаю.

– Мои решения не обсуждаются, это непреложное правило, ясно? – вроде спокойно спрашивает, но чувствую, что это просто утверждение, которое не подлежит обсуждению.

– Предельно ясно, – цежу сквозь зубы и резко отворачиваюсь, шагаю прочь из кухни, не желая больше с ним разговаривать.

– Вернись, – приказывает, не повышая голоса, но именно этим и пробирает меня до костей.

– Я хочу отдохнуть, – пытаюсь гнуть свою линию, говорю как можно спокойнее.

– Сначала еда, – настаивает мужчина, продолжая шуршать целлофанами.

И все это мне кажется очень странным. Для чего он все это делает? Чего хочет добиться? Если бы не знала точно, то решила бы, что он так обо мне заботится, но последние события… Не дают мне питать тщетные надежды.

Оставшуюся часть дня я молчу, не разговариваю, хотя не скажу, что меня так уж пытались разговорить. Мы едим вчетвером, мужчины обсуждают что-то свое, чисто мужское, из разряда безопасности и охоты. Странно, но обстановка не напряженная, даже не чувствуется, что он – главный, а они – подчиненные. Словно это разговор равных, а не работодателя и его работников. Неохотно, но я была вынуждена признать, что он – хороший глава. Периодически ловлю на себе его нечитаемые взгляды, которые не в силах расшифровать, но лишь смущенно отвожу глаза.

– Я спать, – поднимаюсь, когда чувствую усталость, даже не пытаюсь скрыть это.

И никто меня, слава богу, не останавливает. Практически валюсь с ног и почти сразу же, как только голова касается подушки, засыпаю. А вот сон беспокойный… Постоянно просыпаюсь, словно в полубреду, даже покрываюсь испариной… Но к утру более–менее успокаиваюсь и, наконец, засыпаю.

А утром мои страхи не оправдываются. Завтракаю я только в обществе телохранителей.

– А где… – киваю Тимуру, который сидит напротив, намекая на Галаева.

– Работает, – пожимает плечами мужчина, а после как ни в чем не бывало продолжает трапезу, никак не комментируя мой интерес.

Я же облегченно выдыхаю, не зная, как вообще реагировать на то, что Фарид собирается жить со мной на одной территории. Рядом сидит Сархан, залипая в экране своего мобильника, так что при нем что–либо еще расспрашивать Тимура мне не хочется.

Весь день нахожусь в подвешенном состоянии, с напряжением ожидая появления в любой момент Галаева, но ни вечером, ни на следующее утро его нет. Я было выдыхаю с облегчением, вот только затем в одно утро просыпаюсь, словно от толчка. Будто кто-то сверлит меня взглядом.

– Проснулась, – звучит вдруг мужской голос.

От неожиданности я подрываюсь и подтягиваю к подбородку одеяло, пытаясь скрыть свое тело. Я, конечно, одета, но светить голыми коленками перед ним желания нет. Моргаю, пытаясь сбросить сонливость, затылок слегка побаливает, но я не отвожу от Фарида взгляда. Он вальяжно сидит в кресле, наклонив голову набок и рассматривая меня с каким–то, словно плотоядным интересом. Сглатываю и наблюдаю за ним, будто кролик за удавом, которым он явно является.

– Что тебе нужно? – голос у меня севший, впрочем, после сна и неудивительно.

Прокашливаюсь, сглатываю слюну и жду его ответа.

– А мне нужно разрешение, чтобы заходить в комнаты своего дома? – вздергивает мужчина в насмешке брови.

Его губы изгибаются луком, я же смотрю на дверь ванной, как на спасительное место. Но чтобы туда попасть, нужно пройти мимо него, никак иначе.

– Н-нет, но, это ведь моя спальня, пока я… Живу здесь… – сама от себя злюсь, слыша, как у меня дрожит голос.

А вот взгляд Фарида как–то странно меняется. Он смотрит уже не мне в глаза, а куда–то ниже. Я прослеживаю за его глазами и ахаю, ведь ему взору предстали вершинки моих грудей. Видимо, я забылась, и из ослабевших пальцев приспустилось одеяло.

– Все, что находится в этом доме, принадлежит мне, – пожимает он плечами, а затем встает, от чего комната, выделенная мне, кажется мне крохотной.

Фарид делает шаг вперед, а я… Вжимаюсь в спинку кровати, с ужасом наблюдая за его приближением. Вот только внутри меня скручивается пружина, которая вот–вот и ударит мне в голову чем–то неведомым и запретным…

Он почему–то долгим взглядом прошёлся по моему телу и вдруг развернулся и, твёрдо чеканя шаг, словно вбивая сваи в пол, ушёл.

– И что это было… – шепчу в пустое пространство, поджимая от прохлады пальчики на ногах.

Привстаю и прикрываю открытое окно, а затем, превозмогая тупую боль в висках от такого грубого пробуждения, иду в ванную. Не знаю, чего хотел Фарид, но при воспоминаниях сглатываю в страхе, ведь мне на секунду показалось, что у него голодный взгляд, словно он приценивался ко мне и решал, что со мной делать. Умываюсь и смотрю на себя в зеркало, совершенно не узнаю девушку, которая отражается там. И вроде бы тоже самое лицо, те же глаза, но что-то неуловимо изменилось, навсегда оставив отпечаток на мне. Может, разбитые розовые очки, трудности, настигнувшие нашу маленькую семью. А всего месяц назад я даже и представить себе не могла, что в нашей с Богданом жизни что-то изменится. Мы ведь были счастливы. И если бы не та ночь на корпоративы, сейчас я была бы с ним.

– Где Галаев? – спрашиваю первым делом, когда спускаюсь вниз.

И ловлю на себе настороженные и вопросительные взгляды Тимура и Сархана, пока ещё непонятные мне и оттого настораживающие.

– Что-то случилось? – спрашиваю, оглядывая себя, чистая ли одежда, а то прожигают меня взглядом так пронзительно, что у меня явно могут образоваться дыры на вещах.

Парни переглядываются, от чего я ещё больше напрягаюсь.

– Это мы у тебя хотели спросить, – усмехается первым Сархан.

Я даже дар речи теряю, не ожидав, что он вообще со мной заговорит. Это в принципе с его стороны редкость. Обычно он либо молчит, либо презрительно фырчит. А тут целое предложение, ещё и без ехидства.

– Фарид выбежал злой, как черт, уехал, аж шины свистели, – поясняет их интерес Тимур, видя мое недоумение.

Я же понимающе киваю и усаживаюсь к ним за стол. Желудок голодно урчит, а сама я мыслями не здесь. Ничего не отвечаю парням, лишь неопределённо пожимаю плечами, не желая вдаваться в подробности произошедшего. Я ведь и сама не знаю, как все это интерпретировать. Не нравится мне повышенное внимание Гелаева. Лучше бы игнорировал, как раньше, а не вот так, смущая и сбивая с толку.

– Ладно, давай есть, нужно будет ещё к врачу на плановый осмотр, так что теперь я отвечаю за твои больничные дела, – добродушно высказываешься Тим, я же опускаю голову ниже и пригубляю чай из чашки, пытаясь скрыть своё смущение.

И дни потянулись за днями. Первое время я тряслась, что вот–вот и появится Фарид, все снова испортит, так что ничего удивительного в том, что находилась я в подвешенном состоянии, которое способно было унять только время. Самое ужасное, что не только с этой стороны наступило долгожданное затишье… Но и от брата по–прежнему не было вестей, а это било больнее, заставляя переживать за Богдана. Как он там… Жив ли… Но об этом я старалась не думать, убеждала себя каждый день, что жив и здоров, иначе и быть не может.

И так прошло несколько недель. Я окончательно расслабилась, даже забыв о своём предназначении и роди в жизни богача Фарида Гелаева. Чужого мужа, врага моего брата.

– Лер, там… – в один из дней с утра пораньше меня как обычно разбудил голос Тимура, который заботился обо мне даже лучше меня самой.

– Что случилось? – почему–то меня сразу напрягает этот его тон и виновато бегающие глаза.

Мужчина чешет затылок, мнётся, а затем кивает вниз.

– Сегодня в больницу с Фаридом поедешь, он уже ждёт внизу.

Я как раз уже встала, заправляла постель, но после слов Тима замерла на полпути. Находясь так в ступоре, перебирала в мыслях причины, по которым он вдруг объявился спустя столько времени. А затем подсчитала даты и ахнула.

– Что? Скорую? Тебе плохо? – тут же начинает суетиться Тимур, я же с его помощью присаживаюсь на кровать и смотрю беспомощно по сторонам.

– Нет… Нет-нет, – поспешно шепчу и для наглядности отрицательно качаю головой частыми движениями, от чего локоны падают на глаза, закрывая на них мужчине обзор, что мне только на руку.

Не хочу, чтобы он видел мое нутро и мои страхи. Достаточно того, что все здесь в курсе моей ситуации с Гелаевым, и это даже не секрет. Но представь вот такой оголенной перед посторонними смерти подобно, так что отворачиваюсь и, тщательно делая вдохи, успокаиваюсь и встаю. Снизу уже слышны мужские голоса, и как бы я ни хотела, но лестница заканчивается, так что вскоре впервые за долгое время я вижу мужчину, по чьей вине здесь нахожусь.

Он говорит о чём–то с Сарханом, но затем, замолчав, поднимает голову, и наши взгляды встречаются.

– Что происходит? – спрашиваю, замечая напряжение, повисшее в воздухе после этого.

– Ты готова? – окидывает меня взглядом: придирчивым таким. – В больнице нас уже ждут на УЗИ.

Моргаю несколько раз, надеясь, что он исчезнет, но каждый раз он все также стоит напротив, не сводя с меня своего пытливого взгляда.

– Готова, – хрипло отвечаю и первой иду к выходу, не оборачиваясь на мужчин.

Не хочу, чтобы кто-то из них увидел, как меня потряхивает. Прекрасно понимаю, почему Фарид вдруг объявился. Пришло время узнать пол. Выхожу на крыльцо и кладу ладонь на свой чуть выпирающий животик. Иной раз и не сказать, что я беременна.

– В машину садись, – Галаев ровняется со мной и приказывает, не глядя на меня.

Мы стоим оба параллельно, плечо к плечу, смотрим вперёд, и каждый думает о своём. Я боюсь исхода сегодняшнего дня, а он? Или для него это настолько привычная и обыденная ситуация, поэтому он такой… Спокойный?

Он молчит, ждёт, пока я сяду. Захлопывает за мной дверь и огибает машину сзади, сам усаживается на водительское кресло, и мы сразу же трогаемся с места.

– Мы едем одни? – в панике оглядываюсь назад, наблюдая, как на крыльце стоит Тимур и провожает наш отъезд долгим взглядом.

– А тебе ещё кто-то нужен? – и вроде бы обычный вопрос, но я чувствую, что сейчас мне стоит быть осторожной с ответом.

– Н-нет, все нормально, – неопределённо веду плечами и отворачиваюсь к окну, смотрю на проезжающие по трассе машины.

Все оставшееся время до больницы мы едем в тишине. Фарид включает радио, чуть убавляет громкость, так что безмолвие разбавляется тихими звуками какой–то передачи, песен.

– Нам нужно поговорить о твоем брате, – вдруг разрезает воздух его низкий голос.

От неожиданности вздрагиваю. Нехотя отрываю взгляд от окна и фокусирую зрение на его профиле. Он смотрит четко вперед, руки уверенно держат руль. Вот только пальцы, часто барабанящие по баранке, выдают его нервное состояние, которое вторит моему в унисон.

– Я не знаю, где он, – отвечаю резко, поджимая после губы.

Сразу обозначаю, что не в курсе. Хотя даже если бы и знала что-то, то не сказала бы. Уж кому–кому, но точно не ему, да и брата предавать даже за свою безопасность… Нет…

– Что ты знаешь о его работе? – продолжает он спокойным тоном, не показывая своего отношения к моей реакции и позиции в этом вопросе.

Со стороны могло бы показаться, что это обыденный бытовой разговор, во всяком случае в воздухе не витало напряжения, присущего допросу. Как тому, который мне устроили работники Игната, брата Галаева.

– Мы особо рабочие вопросы дома не обсуждали, – решаю не лезть на рожон и в таком же духе просто пожимаю плечами.

– А о чем говорили? – новый вопрос тут же следом.

Я окончательно теряю нить логики, за хвост которой мне вроде бы удалось ухватиться, но с каждой минутой я становилась все более растерянной, не понимая, каким образом это все относится к теме.

– Не знаю, что вы там думаете с братом, но мой Богдан – не предатель, не вор и не преступник. Так что одно я знаю точно. Его подставили, – защищаю родственника, даже подаюсь вперед, глядя прямо в лицо Фариду, который в этот момент как раз отвлекся от дороги и взглянул в мои пылающие негодованием глаза.

Ощущаю, как от гнева дернулось нижнее веко глаза с левой стороны, но не подаю вида, что это как–то меня беспокоит. Мужчина цепким взглядом охватывает мои скулы, сжатые челюсти, губы–ниточки, подрагивающие крылья носа и останавливается снова на моих глазах. Словно гипнотизирует, вынуждая говорить правду. Но я не двигаюсь и взгляда не отвожу, ведь знаю… Я права…

– Ты ошибаешься, – цедит он сквозь зубы и чему–то улыбается своей вымораживающей улыбкой, а затем отворачивается, снова следя за дорогой.

От этого у меня мороз по коже, будто меня коснулось ледяное дыхание северной тайги.

– В твоем мире это, может быть, и норма, – говорю с горечью, хотя изнутри вверх поднимается волна протеста на его высказывание, – а в моем все устроено совершенно по–другому.

Первое время он молчит, в этот момент как раз включает левый поворотник и обгоняет грузовик, который сигналит нам несколько раз в капот. Но мужчине плевать, он лишь нажимает с силой на педаль газа, и мы резко ускоряемся. Адреналин впрыскивается кровь, сама я вжимаюсь спиной к сиденью и прикрываю глаза, молясь, чтобы мы не попали в аварию. Надеюсь, что такие негативные впечатления от поездки не скажутся на ребенке.

– В каком моем мире? – наконец, подает он свой грубый голос.

Вижу, как у него дергается пульс на шее. Видимо, не так он и спокоен, как хочет показать внешне. Во всяком случае, злость его выдают еще и покрасневшие щеки, к которым так резко прилила кровь.

– Беспринципного криминала, предательств, омерзительных взяток и грязных денег, – последнее выплевываю с брезгливостью.

Руки мои подрагивают, так что я стискиваю их в кулаки и кладу на колени, с силой прижимая их к ногам. Поворачиваю голову, глядя вперед, не хочу, чтобы он понял, насколько все это уязвляет меня.

– Грязных денег? – усмехается Фарид, хмыкает как–то презрительно. – А в твоем мире все что, такие благородные и питаются святой водой да хлебом?

– Нет, – выдыхаю, чувствуя, что ступила на опасную зыбкую почву, которая в любой момент может разверзнуться подо мной и поглотить с головой, лишая дыхания и сил. – Но и не убиваем друг друга ради лишней тысячи баксов, сфер влияния. Таким, как ты, ведь всего мало. Будь у вас миллион долларов, вы пойдете по головам, чтобы заполучить десять, будь десять, убьете целую семью за двадцать.

От моих слов голова Галаева дергается, одна рука тянется к галстуку и расслабляет узел, словно ему тяжело дышать. Хотя неудивительно, вон как жилка на виске дергается, не иначе довела его до бешенства.

– Тебе давно стоит снять свои розовые очки, девочка, – скабрезно ухмыляется, вцепляется пальцами в руль с такой силой, что фаланги белеют от оттока крови. – Иначе они разобьются стеклами внутрь.

– Не обобщай и не передергивай, – выплевываю из себя, чувствуя, как воздух накаляется, сгущается, становясь вязким и неприятным на ощупь.

– Осади, – грубо выплевывает, заставив меня испуганно отшатнуться и сглотнуть. – В общем так, если брат выйдет на связь, доложишь мне.

И после его последних слов меня отпускает, тело наливается тяжестью, а разум злостью.

– Я тебе не твоя подчиненная, слава богу, так что не думай, что я буду способствовать твоей семейке в гнусной поимке моего брата, – сжимаю в правой руке ремень, который пересекает мою грудь накрест. – Нечего вешать на него чужие преступления. И если ваша служба безопасности или следователей, уж не знаю, кого вы задействовали, настолько глупа, чтобы не понять истинного виновника вашей ситуации, то это не мои проблемы. Пошел ты!

Выплескиваю все свои негативные эмоции на него, но при этом никак не могу успокоиться, ощущая, как грудина все еще пылает гневом, который готов вырваться наружу и испепелить все на своем пути. И тут он резко жмет на тормоз. Благо, что мы оба пристегнуты, так что встретиться с лобовым стеклом не грозит. От шока я сначала теряю дар речи, а затем:

– Ты совсем рехнулся?! – накидываюсь с кулаками, бью в любые места, куда могу дотянуться: по плечам, груди, животу, голове.

Но затем он перехватывает мои руки и фиксирует их в жесткой хватке, немного больно стискиваю нежные кисти. Сжимаю зубы, но ни звука больше у меня не вырывается.

– Повторю один раз, но только попробуй не услышать! – вдруг рявкает он, бешено сверкая расширенными глазами. – Никогда, слышишь, никогда не смей на меня прыгать, вякать и ругаться… Особенно, если рядом кто-то есть. Тебе повезло, что мы одни, иначе…

Грудь моя от переживаний вздымается, а сама я пытаюсь отодвинуться от него и дергаю руками, вот только безуспешно, уж больно гораздо сильнее он меня физически.

– Что иначе? – с горечью усмехаюсь, к уголкам глаз подступают слезы. – Убьешь? Или что?

Чувствую, что хожу на грани, но мужчина молчит, лишь буравит меня своим холодным злым взглядом. И пока я не успокаиваюсь, так и давит тяжелой энергетикой. И только потом отпускает, после чего я откидываюсь на сиденье и отворачиваюсь, решая, что больше ни о чем с ним говорить не буду.

– Эту тему мы закрыли. А про брата… – хмыкает, как ни в чем не бывало, машина снова трогается с места, плавно выруливая на полосу. – Я и сам все узнаю.

Никак не реагирую на его слова, все также игнорирую его присутствие. Знал бы кто, насколько мне больно внутри, как обливается кровью мое сердце, плачет душа. Ведь все в нашей семье было в норме. Жили не богато, но и не бедно, были счастливой обыкновенной семьей. И когда все пошло наперекосяк? Когда наши жизни пошли по кривой дорожке?

– … срок как раз подходящий, так что все сегодня и решится… – что-то говорит там Фарид, а я настолько погружена в свои мысли, что особо и не вслушиваюсь, хотя нет-нет, но его слова доходят до меня, пусть и с опозданием.

– Ч–что? – встряхиваю головой, услышав кое–что важное и касающееся непосредственно меня. – Повтори еще раз.

Галаев закатывает глаза, выдвигает вперед челюсть, будто готов меня отчитать, но затем, взглянув на мое лицо, осекается и некоторое время молчит.

– Я сказал, что в некоторых вопросах тебе не стоит артачиться. Как я уже говорил, если УЗИ покажет девочку, то аборт, – снова повторяет те слова, которые я слышала от него уже тысячу раз, да настолько часто, что уже даже не трогает.

– А если нет? – фыркаю, ведь сейчас все поменялось, теперь он – не просто чей–то жених, а уже чужой муж.

И пусть я запретила себе смотреть в интернете, на ком он женился, но мысли иногда касались этой запретной темы. И страх, который преследовал меня все это время.

– Хороший расклад был бы, если ты напишешь отказную от младенца, если это мальчик, семья будет более удовлетворена, – пожимает он плечами, будто мы говорим о погоде, а не о нашем нерожденном ребенке.

В защитном жесте касаюсь живота и отшатываюсь от этого монстра. Тянусь рукой к ручке двери, даже не зная, что собираюсь сделать. Ну не прыгать же на ходу движения. Вот только его реакция более быстрая, так что он резвым движением блокирует все двери.

– Успокойся, я же сказал «был бы», – добавляет более хриплым тоном, прожигая меня своим темным взглядом, который я вижу через стекло.

Сглатываю вязкую слюну, наполнившую рот, и двигаю корпусом, поворачиваясь полностью к нему. Молча смотрю на него и жду дальнейших слов.

– В общем, я решил, что будет так, – говорит ровным тоном, лицо, словно мрамор, не выражает ни единой эмоции, – Ты станешь мне второй женой…

Я тут же открываю рот, чтобы сказать, что мне это даром не нужно, и вообще, последнее, чего я хотела бы, но он дает отмашку рукой, заставляя меня проглотить готовые вырваться слова.

– Это мое окончательно решение, – отрезает все мои мысленные возмущения. – И для тебя единственный путь, при котором ты сможешь воспитывать сына.

Выдыхаю, чувствуя, что у меня горячее дыхание. Видимо, давление поднялось или температура.

– А первая жена что, ревновать не будет? – дергаю губами, брезгливо оглядывая его лицо.

И это его задевает, вон, как лицо перекосилось непроизвольно. Но затем он снова берет себя в руки и продолжает:

– А это уже не твоя забота. Твоя задача думать только об одном – как выносить наследника Галаевых, – хлопает по рулю и уже тише добавляет: – моего наследника…

Поджимаю губы, но молчу, не зная даже, чего хочу больше: чтобы УЗИ показало мальчика или… Девочку…

Как же его слова причиняют мне боль, но я гашу ее и прячу глубоко внутри, понимая, что это плохо скажется на ребенке. Нужно пропускать все грубости и колкость сквозь себя, а вот после родов можно будет позволить себе недолго пострадать.

– За что ты так со мной… – сиплю. – Мне ведь от тебя ничего не нужно.

Он никак не комментирует мою боль, которую я не смогла сдержать. Впрочем, я сразу же закрываю рот, и больше до больницы не произношу ни слова.

А вот когда мы паркуемся возле нужного и до боли знакомого здания, у меня начинают дрожать конечности. Больница белым пятном выделяется на фоне подступающей осени. Слышу, как хлопает дверь со стороны водителя, а спустя некоторое время открывается моя. И любая бы порадовалась такой молчаливой галантности, не требующей лишнего напоминания, но я знаю, что кроется за этим… Лицо расчетливого мерзавца, чей вид вызывает у меня лишь тошноту. Ассоциируется со змием, искусившим Еву предать род человеческий… Как я предала Диму… Встряхиваю головой и решительно спускаюсь сама, не принимая мужскую протянутую ладонь.

– Гордая, – хмыкает мне вслед, пока я твердым шагом, чеканя каждую поступь, направляюсь к бетонной лестнице.

На крыльце в это время стоят несколько человек, каждый уткнулся в экран своего мобильника. Уверена, закричи я и попроси о помощи, никто из них и не шевельнется. Усмехаюсь про себя и прохожу мимо них, не удосужившись посмотреть, идет ли Фарид следом. Хотя отчаянно молюсь, чтобы по дороге его сбил автомобиль или что-то задержало, на крайний случай. С одной стороны, корю себя за такую мстительность, а с другой… Что мне еще остается, кроме этого? Ведь никаких рычагов воздействия у меня нет. Я всего лишь звено в цепи его жизненного пути.

– Куда прешь, – вдруг бычится мужик, когда я нечаянно задеваю его на входе.

– Простите, я случайно, – тараторю, смотря под ноги, но морщусь при этом, до чего же у незнакомца неприятный голос и тон.

– Слышь, коза, ты че в пол уставилась? Западло мне в глаза извиниться? Слышь… – почему–то никак не угомонится прохожий, который так и не вышел из здания.

Я иду вперед, не желая вникать в суть его речи, но тут его пальцы цепко и больно хватают меня за плечо, заставив остановиться и застонать от неприятного ощущения в мышцах.

– Ай, – вырывается у меня, не могу сдержать стон.

И тут мужчину резко отталкивают от меня. Да так резко, что я не успеваю даже опомниться или как–то отреагировать. Все происходит, как в тумане, я уже слышу только рык Фарида и его летящий в лицо мужика кулак.