Глава 52

Ассоль Ратмир тут же подрывается на помощь Алине. Жутко бесит! И обидно так, что хочется кулаки сжать до хруста и накинуться на бандита. Значит, я, по его скромному мнению, достойна только насилия, а психологиню спасать помчался не раздумывая. Вот оно, истинное лицо Цербера! Вот только, чем я такое заслужила? За что Ратмир так меня ненавидит? Родителей мы не выбираем, и уж точно не несем ответственности за их поступки. Но разве вобьешь это в голову человека, который не видит дальше собственной мести? Не понимает, что ломает меня. Уничтожает изнутри. – Кофе? – обращается ко мне Зубов, выдирая из философских размышлений. – Как вас только земля носит? – спрашиваю у мужчины. Второй по величине человек после Цербера, которого я ненавижу. Даже Сабир не вызывает у меня такого отвращения. Наверное, потому, что он действует исключительно в собственных варварских интересах. Мой отец для него лишь преграда. А преграды у таких, как Валиевы, принято убирать. Избавляться от того, что мешает. А папуля, видимо, мешает многим. А вот Ратмир и Зубов – мерзкие предатели. Отвратительные крысы! Особенно, Зубов. Он ушел от Цербера на тысячу шагов вперед. – Это ты из-за папаши своего расстраиваешься? – усмехается, будто это не было раньше для него очевидным. – Цербер мне три раза жизнь спасал, так что не обессудь. Должок у меня перед ним серьезный. – И что теперь боготворить вас за это? Спасибо сказать, что не по собственной воле отца предаете? Памятник, может, еще из камня высечь? – раздражение переполняет. Каждый из мужчин, что дружат против Соловья, кажется, находят себе миллион оправданий. Никто из них даже не пытается что-то изменить. Исправить. Как-то повлиять. За это их наглые морды все больше хочется расцарапать. Оставить жгучие борозды в напоминание о том, что я думаю о каждом из них. – Глупенькая ты еще, девочка, – с каким-то сожалением произносит Зубов. – Сидела бы дома под контролем, ничего этого не было бы. – И что тогда? Не предали бы? Поступили по совести? – распаляюсь все больше. – Я и так поступил по совести. В отличие от тебя. – Что? – он с ума что ли сошел? Меня тут в плену, вообще-то держат. Насилуют. Жестко. Один уже насилует, другой только мечтает. – Думаешь, Соловью понравится, что ты перед его врагом ноги раздвигаешь? Вспоминаю вчерашний инцидент с моим участием. Да, вышло неловко. И очень недвусмысленно. Вот только было все не так. – Все было не так! – повторяю свои мысли вслух. – Видел я, как было, – усмехается Зубов. – Так только шлюхи себя предлагают. Когда пизда чешется. Тут я и вовсе лишаюсь дара речи. Стою, хлопаю глазами и, кажется, хватаю ртом воздух, артикулируя, как рыба, которую течением вынесло на берег. – Ладно, проехали. Хороший человек твой батя. Только не повезло ему. Не стоило Соловью Цербера решать тогда. Предательства не было, точно знаю. Это Валиевы мутят. С самого начала. – Это вас вообще никак не оправдывает. Стою перед Зубовым полностью красная, как спелый томат. Но, главное, что сейчас понимаю, мое поведение пленом тоже не оправдывается. Я текла на Ратмира и кончала с ним. Сильно. Мощно. А еще мечтала вновь ощутить в себе его твердый горячий член. Увитый венами. С крупной головкой. Боже! Почему я вообще думаю о таком сейчас? Мужчина лишь усмехается. Будто тоже в красках представил то, о чем я помышляю в этот самый момент. Спалил уродливые пошлы мысли. – Садитесь, Ассоль Викторовна, кофе вам сделаю, – Зубов поднимается со своего места, снова переключаясь на уважительное обращение. И в этот момент происходит то, чего я никак не могла ожидать. Даже в самых страшных мыслях. Раздается глухой выстрел. Прямо по центру лба мужчины образуется дыра. Кровь тонкой струйкой вытекает оттуда, пока крепкое мужское тело с грохотом падает на пол. Я кричу. Ору от дикого страха. Он пропитывает всю меня. Каждую жилу, каждую клеточку. Какая-то неведомая сила заставляет меня броситься под стол. Спрятаться за мощным мертвым телом. Понимаю, что это не поможет. Для киллера в этом доме нет преград. А если побегу – стану еще более доступной мишенью. Не понимаю, откуда берутся все эти рассуждения в моей голове. Потому что я ничего не соображаю. Совсем. Страх душит. – Я не хочу умирать… – бубню под нос. Причитаю обезумев. – Цербер! – кричу. Почему мне кажется, что меня уехавший к Алине бандит, тоже может спасти? Но я не контролирую это. Кричу под страхом смерти. Я боюсь умирать. Не хочу. – Не люблю плаксивых баб! – вдруг слышу со стороны входа в дом жесткий мужской голос. Замираю. Застываю. Перестаю плакать. – Эй! – мужик присвистывает, подзывая меня точно собаку. – В чем дело, малышка? Ты боишься меня? – голос звучит вкрадчиво, но он весь пропитан опасностью. Настолько сильно, что у меня противные мурашки начинают расползаться по телу.