Глава 66

Ассоль – Скажи, что тебе нравится, – возбужденный хрип в районе моего уха учащает биение сердце. А от горячего воздуха, касающегося при этом кожи, и вовсе можно сойти с ума. «– Да! – хочется закричать, сорвав голос. – Да! Да! Да!». Попросить Ратмира не останавливаться. Снова и снова брать. Мне это нужно. Помогает забыть о дерьмовой жизни. О том, что папа в больнице. Обо всем. И вновь ощутить безопасность рядом с ним. Почувствовать защиту. Что Сабир не доберется до меня, пока Цербер рядом. Но я никогда не признаюсь. Ратмир не узнает. Ему все равно плевать. – Скажи, – повторяет, теряя терпение. – Нет, – хочу заявить уверенно, но не выходит. Предательский стон слетает с моих губ, превращая отрицательный ответ в «да», выставляя меня последней врушкой. Рык позади следует реакцией на мой ответ. Цербер толкает свой член по самое основание, причиняя мне легкую боль. Тяжелые яйца шлепают под моей попке. Хочу дернуться от обиды, но чувство кайфа, разливающегося по телу и жесткий захват не дают мне этого сделать. Я вообще больше не могу пошевелиться. Только принимать в себя озверевшего мужика, считающего, что имеет на это право. Принимать и течь сильнее в благодарность за жадный секс. Цербер ритмично скользит внутри меня и громко стонет. Он похож на одержимого сейчас. Мне кажется, даже если вокруг начнется пальба, Ратмир не прекратит таранить меня. Черт! Он как машина! Работает бедрами с нечеловеческой скоростью. И это… боже, интенсивное трение приносит неописуемое удовольствие. Вышибает из головы остатки мыслей. И я способна теперь лишь издавать надсадные стоны и пальцами впиваться в жесткую стену. Остервенелые толчки сопровождаются пошлым хлюпанье влаги между моих ног. Неужели, настолько мокрая? Пространство наполняется порочными звуками нашего совокупления, которые теперь не сдерживаются даже моим самоконтролем. Потому что нет его больше. Пал в неравном бою с возбуждением. Цербер даже не запыхался. В то время, как я уже целиком покрылась жаром и потом. Мне кажется, от энергичных толчков внутри меня содрогается вся комната. Охрана вот-вот услышит. Но даже тогда мы не остановимся. Ратмир не прекратит. Лишь будет брать меня чаще и сильнее. И в тот момент, когда я уже готовлюсь испытать мощнейший оргазм, зарождающийся в глубине моего тела, мужчина вдруг отпускает меня. Вытаскивает свой член, и мои соки, вслед за ним, горячими ручейками струятся по ногам. Полностью теряю ориентацию в пространстве. Особенно, когда Цербер, нарушая всякие приличия, толкает меня коленками на пол. Я оказываюсь у его ног, а здоровенная блестящая от моего возбуждения палка, называющаяся членом Ратмира, устрашающе раскачивается между крепких мужских бедер. Не знаю, что за сила срабатывает в этот момент, но безжалостная пульсация моей киски вынуждает меня податься вперед и коснуться губами этого монстра. Раздутого до ужасающего размера железного ствола. Я делаю это инстинктивно. Как голодная шлюха. Не контролирую свой порыв. Мной верховодит похоть и жажда оргазма. Киска так сильно сжимается, что больше ничего не имеет значения. Еле обхватываю крупный прибор губами. Неумело втягиваю в рот. Захватываю ладонью у основания. Сдавливаю. Втягиваю член в себя как только получается. Глаза Цербера закатываются, и я понимаю, что на верном пути. Скулы быстро устают, немея. И мне приходится выпустить затвердевшую плоть из своего рта. Но я не собираюсь отступать. Принимаю более низкое положение и вытягиваю язык. Провожу горячим языком по напряженному стволу. Прямо от того места, где заканчивается пустая темная растительность. Наверное, это должно вызвать отвращение, но меня заводит сильнее. Будоражит вид хищного самца. Грубого и неотесанного. Настоящего мужика. Варвара. Вдыхаю аромат его влажной плоти, пахнущей не только мужчиной, но и моими соками, и содрогаюсь оттого, как сильна моя постыдная жажда. И как приятен аромат возбужденного хищника. Провожу языком по узору каждой венки. С жадностью вылизываю твердый прибор, широко раскрытыми глазами наблюдая за реакцией мужчины. Не знаю, чего я жду? Похвалы? Снисхождения? Защиты? Или все лишь своего недополученного оргазма? Снова всасываю внутрь крупную головку. Втягиваю ее губами и стараюсь продвинуться дальше. Глубже взять. Насколько получится. Только теперь мне удалось понять, что член у Ратмира действительно будто сделан из стали. Упругий и твердый точно камень. Мне нравится это. Черт возьми! Мне очень это нравится! Неожиданно Цербер хватает меня за голову. Наматывает на кулак разметавшиеся по спине волосы. От страха напрягаюсь. Пытаюсь отстраниться и податься назад. Одно дело, когда я сама осторожно посасываю его твердую плоть, совсем другое, когда процесс больше не получится контролировать. – Расслабься, малышка, – командует мужчина. – У тебя чудесный рот, и я хочу насладиться им как следует. У меня не получается отстраниться. Захват слишком крепкий. А другого от Ратмира не стоило и ждать. – Шире рот открой, – очередное распоряжение, которое приходится выполнить. Мне кажется, что я задохнусь от паники, понимая, что такая штуковина во мне не поместится. Или так сильно порвет, что придется ехать в больницу. Но вопреки моему страху толстая дубина входит в мой ротик без особого труда. Точнее, не она входит, а Цербер нанизывает на нее мою голову. Твердый ствол растягивает мой рот до предела. И когда кажется, что хуже уже просто не может быть, Ратмир толкается еще чуть вперед, заполняя меня на максимум. Руками упираюсь в его мощные бедра. Член освобождает глотку, но только, чтобы вонзиться обратно. На этот раз я оказываюсь готова принять его. – Какой тесный рот… – с придыханием сообщает мне мужчина. Снова толкается внутрь. Как-то слишком легко. Скользит как по маслу и уже не причиняет столько дискомфорта, вызывает грязные хлюпающие звуки. – Какая же ты сука, Соловьева! – не знаю, зачем он говорит это мне. – Моя сука, верно? – добавляет, видимо, ожидая ответа, и я почему-то киваю, насколько получается это сделать. – Смотри мне в глаза, – на лице мужчины красуется довольное выражение. Он с удовольствием наблюдает за тем, как скрывается у меня во рту его надутое достоинство, и как я, дочка его врага, покорно поднимаю на него свои помутненные похотью глаза. А потом Ратмир кончает. Взрывается, наполняя мое горло вязким семенем.