Глава 20

Ворота открылись автоматически. Наверное, где-то была спрятана видеокамера, раз их появление не стало для новых хозяев усадьбы сюрпризом. На дорогу вышел одетый в синюю униформу охранник, приветственно и одновременно требовательно взмахнул рукой. Харон опустил стекло, посмотрел на охранника сверху вниз:

– Мы к Марте Генриховне, – сказал ровным, не терпящим возражений голосом. – Нас ждут.

Охранник кивнул, сделал приглашающий жест и отступил в сторону.

– Какой-то режимный объект, а не санаторий, – сказала Милочка с раздражением.

Мирон ничего не сказал, он боролся с шепотом в голове и пытался вспомнить, а было ли с ним раньше что-то подобное при посещении этого места.

– Прямо по аллее, – инструктировал тем временем охранник. – Вас уже ждут.

Как только катафалк въехал не территорию усадьбы, ворота тут же закрылись. По эту сторону ворот жизнь била ключом и казалась картинкой из рекламного буклета. Цветущие клумбы, идеальный газон, старые, но ухоженные парковые деревья. А по тенистым дорожкам парка прогуливались те, для кого и создавалась вся эта красота, те, кто мог позволить себе отдых, лечение, омоложение и прочие блага в подобном месте. На лицах некоторых из них были золотые маски.

– И вот это все прямо у нас под носом, а мы не знаем?! – удивилась Милочка. – Что у них с лицами? Зачем маски?

– Вопрос приватности, я думаю. – Харон припарковал катафалк на стоянке для машин. На недоуменно-раздраженные взгляды обитателей Гремучего ручья он не обращал никакого внимания.

– Мы приперлись на катафалке в эдемский сад, – усмехнулся Мирон. – Не думаю, что этим ребяткам нравится напоминание о смерти в столь прекрасный летний денек.

– О смерти нужно думать в любой день, – отозвался Харон, галантно помогая Милочке выбраться из салона.

– Пусть подумают, – сказала Милочка не без злорадства и свысока оглядела нарисовавшихся поблизости зевак. – Не о марципанах же им все время думать!

А Мирон разглядывал не зевак, а дом. Он был одновременно узнаваемым и неузнаваемым. Словно бы совместили два негатива, старый и новый, изменить саму суть не сумели, но замаскировали неплохо. Если не знать, как тут все было раньше, легко можно обмануться.

На крыльце их уже дожидалась невысокая, сухонькая и чопорная дама преклонных лет. Таких дам Мирон видел только в английских сериалах, а в жизни никогда не встречал. На ней, несмотря на жару, был деловой костюм, застегнутый на все пуговицы. Седые волосы дама укладывала в строгую и одновременно какую-то затейливую прическу, на вновь прибывших смотрела поверх узких очков.

– Какая-то училка, – прошептала Милочка и взяла Харона под руку. Тот глянул на нее растерянно, но руку не убрал.

– Добрый вечер! – Дама не сделала и шага им навстречу, смотрела поверх их голов на катафалк. – Странный выбор транспортного средства, – сказала со сдержанным неодобрением.

– В следующий раз приедем на велосипедах! – Милочка опередила Харона, который, кажется, уже собрался вдаваться в разъяснения. – Место у вас дивное! Располагает, знаете ли, к расслабленности!

Дама на Милочку даже не глянула. Впрочем, как и на Мирона. Главным в их компании она определила Харона.

– Марта Генриховна вас уже ждет, господин Харон. – Или не выбрала, а предварительно навела справки о визитере? – Вы не предупреждали, что приедете со спутниками. – В голосе ее снова послышался намек на укор.

– Он со спутниками. – Милочка вздернула подбородок.

– Я Розалия Францевна. – Подавать руку ни одному из них дама не стала. Даже Харону. – Помощница Марты. Следуйте за мной! – Она вперила взгляд в смелое декольте Милочки. – И прошу вас не шуметь. Это место располагает к созерцанию, покою и медитациям. Вы и без того нарушили все мыслимые правила.

Закончив свою отповедь, Розалия Францевна распахнула входную дверь.

Внутри царила тишина и кондиционированная прохлада, едва уловимо пахло дорогим парфюмом. Обычной для подобных мест стойки рецепции Мирон не обнаружил. Изнутри дом казался самым обычным домом. Ни на отель, ни на санаторий он не походил. Мирону захотелось, чтобы Розалия Францевна провела им экскурсию по усадьбе, но та решительным шагом направилась прямиком к кабинету хозяйки.

Кабинет скрывался за тяжелой дубовой дверью, в которую Розалия Францевна небрежно стукнула костяшками пальцев.

– Входите, прошу вас! – послышался с той стороны приглушенный, но все равно мелодичный женский голос.

Заходить вместе с ними в кабинет Розалия Францевна не стала, наверное, у нее имелось еще очень много неотложных дел. А кабинет был во всех смыслах стильный и приятный. Впрочем, как и его хозяйка. Она стояла у распахнутого настежь окна, и проникающий внутрь приглушенный свет выгодно подчеркивал и необычный платиновый оттенок ее волос, и изящный силуэт. Марта Генриховна была из тех женщин, возраст которых невозможно определить с наскока, но красота ее не вызывала никаких сомнений. Красота эта была по-нордически прохладная, как свежий ветерок в душный день. Определенно, Мирону нравилось то, что он видел перед собой. Нравилось настолько, что он расплылся в самой обаятельной из своих улыбок.

И голос у нее был приятный, с легким, едва уловимым акцентом. И платье на ней было строгим, но сексуальным. Куда до этой выдержанной сексуальности Милочке с ее декольте! А Милочка сразу же почувствовала в Марте соперницу, приосанилась, приготовилась к бою, но бой не состоялся.

– Надеюсь, Розалия Францевна не слишком напугала вас своей строгостью? – Марта улыбнулась. – На самом деле она хорошая, но долгие годы работы с детьми наложили отпечаток на ее характер. А я Марта Генриховна, меня назначили главным врачом этого… – она прищелкнула пальцами, – заведения! Но, прошу вас, называйте меня просто Мартой, мне так будет проще и приятнее.

Они тоже представились. Сначала Харон, потом Мирон, последней – раздраженная, но старательно сдерживающая свое раздражение Милочка. Марта ничего не сдерживала, она вела себя так, как и положено вести себя гостеприимной хозяйке: распорядилась подать кофе, но не в кабинет, а на залитую розовым закатным светом террасу, не спешила и не давила, но и светской беседой не злоупотребляла. Чудо, а не женщина!

– Разумеется, мы с радостью предоставим все необходимое для вашей пациентки, – сказала Марта, усаживаясь в уютное плетеное кресло. – Мы стараемся уделять внимание не только зарабатыванию денег, – усмехнулась она, – но и благотворительности. У нас имеется небольшой флигель, специально оборудованный под нужды особенных гостей.

– Ей понадобится сиделка. – Харон отпил кофе из крошечной фарфоровой чашки и удовлетворенно кивнул. Харон был тем еще гурманом. – Прекрасный кофе!

– Кенийский. – Марта улыбнулась. – Закупаю его в промышленных масштабах. – Если хотите, могу поделиться.

– Я бы предпочел, чтобы вы поделились со мной контактами поставщика. – Харон не улыбался, но его суровый вид, кажется нисколько не смущал эту удивительную женщину.

– С радостью поделюсь и тем, и другим, – сказала она и тут же добавила: – Я распоряжусь, чтобы во флигеле организовали сестринский пост. Когда ожидать нашу гостью?

– Завтра утром. Мой друг, – Харон посмотрел на Мирона, – лично займется перевозкой.

– Займусь. – Мирон кивнул и спросил: – Как в вашем раю обстоят дела с посещениями?

– Честно? – Марта бросила на него лукавый взгляд. – Специфика нашего рая такова, что, пока длится лечебно-реабилитационный процесс, присутствие на территории посторонних не приветствуется.

– Это почему? – Милочка взяла с блюдца крошечную пироженку.

– Режим, – сказала Марта просто. – У каждого из наших гостей своя собственная цель. Реабилитация, омоложение, курс детокса. Каждому свое. Двадцать один день – вполне терпимый срок для добровольной самоизоляции и оптимальный для создания и закрепления правильных нейронных связей в мозгу. Вы же меня понимаете?

Они понимали. В конце концов, все они были врачами. В объяснениях Марты имелся свой резон.

– Некоторые гости, те, которые проходят курс омолаживающих процедур или пластик, сами не расположены встречаться с внешним миром до того, как завершится их полная трансформация. Думаю, вы уже видели маски? – Марта задумчиво посмотрела на присевшую на краешек ее чашки бабочку. – А тем, кто намерен сбросить лишний вес, визиты друзей и родственников и вовсе категорически противопоказаны. Контрабанда, понимаете? – Она взмахнула рукой, и бабочка вспорхнула с чашки. – У нас уже был печальный опыт, который показал, что полагаться на силу воли гостей не стоит. Теперь этот пункт отдельно прописан в договоре.

– Наша пациентка не нуждается в омолаживающих процедурах и уж точно не станет запасаться впрок едой, – сказал Мирон, наблюдая за витиеватой траекторией полета бабочки. – Но она нуждается в уходе и внимании.

– Она вам так дорога? – Марта смотрела прямо ему в глаза. Взгляд у нее был по-мужски прямой и решительный.

– В некотором смысле. – Он кивнул. – Я анестезиолог-реаниматолог.

– Понимаю! – Она улыбнулась. – Вы спасли этой несчастной девушке жизнь и теперь считаете себя обязанным.

– Вы совершенно правы, Марта. – Мирон кивнул. – Поэтому мне бы хотелось иметь возможность беспрепятственно навещать ее в вашем раю.

– Хорошо, – ответила Марта после недолгих раздумий. – Я распоряжусь, чтобы вам выписали пропуск, но и у меня будет к вам встречная просьба, Мирон. Мы нуждаемся в услугах анестезиолога. Один из наших специалистов очень некстати сломал ногу. Сейчас он на больничном, искать кого-то на замену долго и хлопотно хотя бы в силу географического расположения усадьбы. Вы могли бы поработать у нас? Ориентировочно, до конца лета. Скажем, два-три раза в неделю меня вполне устроило бы. Мы не проводим каких-то сложных операций, но не можем обойтись без качественной анестезии и высококлассного специалиста.

– Вы уверены в моей квалификации? – спросил Мирон.

– Скажем так, я навела кое-какие справки. – Марта едва заметно усмехнулась. – Не думаю, что вам доверили бы заведование отделением, не будь у вас должной подготовки и необходимой категории. Опять же, мы еще не обсудили вопрос оплаты, но уверяю вас, ни один из наших сотрудников не имеет повода жаловаться. Ну и в качестве бонуса вы сможете беспрепятственно посещать свою подопечную, а имеющиеся в нашем арсенале средства реабилитации могут поспособствовать ее быстрейшему восстановлению. Соглашайтесь, Мирон. – Она улыбнулась ему чуть лукавой улыбкой.

Раздумывал Мирон недолго, можно сказать, вообще не раздумывал. Что ни говори, а загадочное происшествие, случившееся с ним в усадьбе, могло сойти за незакрытый гештальт. Не любил он гештальты: ни закрытые, ни открытые. Опять же, возможность подзаработать. Опять же, возможность приглядывать за Лерой. Да, вот именно в такой последовательности: гештальт, деньги, Лера.

И по взгляду Милочки было видно, как сильно ей хочется, чтобы он согласился на предложение Марты. Засланный казачок в стане врага – вот так Милочка расценивала нынешнюю расстановку сил. Харон же сидел с непроницаемым лицом, оставляя право выбора за самим Мироном.

– Я согласен! – Мирон тоже цапнул пироженку с фарфорового блюда. – Только нужно будет согласовать графики работы.

– Я рада. – Марта улыбнулась, как ему показалось, с облегчением. – Вот мои контакты. – Она положила на кофейный столик визитку, бросила взгляд на изящные наручные часы. Не то, чтобы взгляд этот был многозначительный, но Мирон все понял.

Мирон понял, а вот Милочка – нет.

– Хотелось бы прогуляться по вашему раю, – сказала она, забирая последнюю пироженку.

– Боюсь, что это невозможно. – Марта покачала головой.

Наверное, Милочка ни в чем никогда не знала отказа, потому что от удивления даже на какое-то время потеряла дар речи.

– Это почему? – спросила она с вызовом. – Боитесь, что мы распугаем ваших пациентов?

– Гостей, – вежливо поправила ее Марта. – Разумеется, мы не видим угрозы для наших гостей, но мы тоже связаны условиями контракта, который не предусматривает длительного пребывания на территории центра посторонних.

– А это точно лечебное заведение, а не тюрьма? – Милочка недобро сощурилась, наверное, приготовилась к атаке.

– Но у нас есть система абонементов. – Марта эти приготовления проигнорировала, а Мирон, услышав про абонемент, мысленно усмехнулся. – Для гостей, которые дорожат своим временем и не готовы надолго оставаться в центре. Вот подарочный сертификат. – Она придвинула к Миле конверт, запечатанный винтажного вида сургучной печатью. – Внутри то, что непременно заинтересует любую современную женщину. Прошу вас, Людмила!

Милочка усмехнулась, взяла конверт, подковырнула ногтем печать, извлекла нечто похожее на открытку, углубилась в чтение.

– И вот это вот у вас тоже есть? – Она указала на один из пунктов в сертификате.

– Конечно. – Марта улыбнулась ей заговорщицкой улыбкой, и Мирон с Хароном тут же почувствовали себя исключенными из какого-то тайного, но весьма элитного клуба.

– И сколько раз? – Милочка приподняла бровь.

– Полный курс, разумеется. Как же иначе? Мы договорились?

– Еще бы! – Милочка тоже улыбнулась, на сей раз, совсем не воинственно.

– А что там? – сунулся к ней Мирон. Не из любопытства, а из вредности.

– Это только для девочек! – Милочка спрятала сертификат в сумочку. Выглядела она при этом задумчивой и даже чуть мечтательной.

– Боюсь, что мне и в самом деле пора! – Марта выпорхнула из кресла с той же грацией, с какой бабочка вспорхнула с ее чашки. – Людмила, пожалуйста, позвоните по указанному в сертификате телефону, уточните часы приема. Мирон, ждем вас завтра с вашей подопечной!

А Харону она просто улыбнулась. От такой улыбки растаял бы любой, но не Харон. Тот в ответ лишь чопорно поклонился и, опираясь на трость, тоже поднялся из кресла.

За дверями кабинета Марты их поджидала Розалия Францевна. Наверное, побоялась, что незваные гости решат без присмотра прогуляться по усадьбе, решила, так сказать, предвосхитить. Проведя их по дому тем же путем, она сухо попрощалась с ними на пороге и с удивительной для ее тщедушной комплекции силой захлопнула дверь за их спинами.

– У нее тоже, – сказала Милочка задумчиво.

– Что – тоже? – спросил Мирон, прислушиваясь к чуть стихшему, но никуда не исчезнувшему шепоту в голове.

– У этой старой грымзы тоже есть какой-то акцент. Откуда они, Харон? Ты не в курсе?

Харон отрицательно покачал головой, и Милочке пришлось домысливать самостоятельно.

– Имена диковинные, фамилии неправославные, волосья белые, темперамент нордический, одежки от Макс Мары. Точно нездешние! – Она немного помолчала, а потом добавила: – Но, надо признать, щедрые.

– Это вы про сертификатик, Людмила Васильевна? Серьезный абонемент?

– Да уж посерьезнее того, что у тебя! – Милочка усмехнулась и, пошатываясь на высоченных шпильках, поспешила вслед за удаляющимся Хароном.

Мирон замешкался, а потом решительно шагнул не на подъездную аллею, а на узкую дорожку, огибающую дом. Прямо сейчас он пытался воскресить в памяти воспоминания детства. Той дорожки, по которой он ускользнул от Ба и сторожа в парк, наверное, больше не существовало. Но парк-то никуда не делся. Вполне вероятно, что и погреб на месте. По хребту потянуло холодком, а грудную клетку словно бы кто-то царапнул изнутри острым когтем. Мирон покачнулся и едва не налетел на невесть откуда взявшуюся на дорожке даму. Налететь не налетел, но отшатнулся, потому что наружность у дамы была весьма специфическая. Одета она была в белый халат с логотипом пансионата и такие же белые тапки. На голове ее была навинчена чалма из махрового полотенца, а на лицо намазано что-то буро-зеленое.

– Напугала? – Голос у дамы был бархатистый и очень даже секси, хотя определить ее возраст у Мирона не было никакой возможности из-за вот этого буро-зеленого. – Совершила побег от своей косметички!

Дама похлопала себя по карманам халата, вытащила изящный портсигар и закурила не менее изящную папироску.

– Страшно хочу курить! – Она сделала глубокую затяжку.

– А в раю не положено? – Вежливо улыбнулся ей Мирон.

– Заметят – конфискуют! Новенький? – Дама зыркнула на него из прорезей косметической маски. Теперь Мирон точно знал, что это маска, а не просто что-то буро-зеленое.

– В каком-то смысле. – Его наконец отпустило, и даже шепот почти исчез. – Сотрудник. Будущий.

– Дайте угадаю! Вы массажист или инструктор по фитнесу? – Маска пришла в движение, наверное, дама многозначительно пошевелила бровями. Ох уж эти дамы неопределенного возраста! Везде-то им мерещатся инструкторы по фитнесу!

– Почти угадали! Я врач-анестезиолог.

– Жаль, – сказала дама весело.

– Почему? – удивился Мирон. Все-таки возраст у нее был вполне определенный, если судить по коже рук. Кожа была молодая, пальцы изящные. Впрочем, что он знает про возможности современной косметологии?

– Потому что я не планирую оперироваться, а вот от услуг хорошего фитнес-тренера не отказалась бы. Как вас, кстати?.. Черт! Ну-ка, возьмите! – С удивительным проворством дама сунула в руку Мирону свою сигаретку. – Не сдавайте меня, – тут же шепнула заговорщицки.

Буквально в тот же момент из кустов на дорожку вынырнула юркая тетенька в стильной розовой униформе. Вынырнула и запричитала со сдержанным неодобрением:

– Астра! Ну что же вы?! Ну куда же вы подевались, моя дорогая? Время снимать маску!

Дама, которую, оказывается, зовут не лишь бы как, а цветочком Астрой, страдальчески закатила глаза, а потом подмигнула Мирону.

– Все хорошо, Машенька. Вот вышла на свежий воздух, встретила приятного молодого человека, отвлеклась.

По всему видать, Машенька была той самой косметичкой, от которой скрывалась Астра. На Мирона она глянула зорким взором хорошо натасканного сторожевого пса.

– Вы кто, молодой человек? – В голосе ее не осталось и следа от недавнего подобострастия.

– Я ваш новый доктор, Машенька, – представился Мирон. Зажженную сигарету он неловко сжимал большим и указательным пальцем. – Приятно познакомиться.

Его невозмутимость сбили с косметички Машеньки боевой запал, но, видать, не до конца.

– На территории пансионата курение запрещено! – сказала она с явным осуждением.

– Вот и я молодому человеку о том же! – Астра снова украдкой ему подмигнула. – Нельзя курить в этом чудесном месте! Никак нельзя! Дружочек, погасите, наконец, эту богомерзкую сигарету!

Мирон в растерянности огляделся. Гасить богомерзкую сигарету было негде. Пришлось притоптать ее ногой, а потом под осуждающим взором косметички Машеньки и насмешливым взором Астры подбирать с дорожки уже погашенный окурок. Наверное, от этакого вероломства что-то сбилось в его настройках, потому что окурок он сунул себе в карман и попятился.

– Приятно было познакомиться! – Астра помахала ему рукой на прощание. – Надеюсь, еще увидимся!

– Это вряд ли, – буркнул Мирон себе под нос и, стремительно развернувшись, бросился к автомобильной стоянке, где его уже дожидались Милочка и Харон.

– Прокачиваем харизму, Мирон Сергеевич? – спросила Милочка с насмешкой.

– Навожу мосты с аборигенами! – Уже отсюда, с безопасного расстояния он помахал Астре и Машеньке.

– Выясняли рецепт маски? – Вот что за язва такая?!

– Ну, у меня же, в отличие от вас, нет чудесного сертификата! – огрызнулся Мирон, и первым полез в салон катафалка.