Глава 17

Проводив дорогих гостей, Пит еще долго пялился на море и все пытался свыкнуться с идиотской мыслью, явно не вязавшейся у него с восприятием мира.

— Медведь теперь мой родственник, — ужаснулся он и даже сплюнул от досады. Еще раз повторил, пытаясь понять непреложный факт. — Жора — Медведь — мой отчим, а Ритке — отец. Ну, мама! Ну, овца! Интересно, отец знал? А может, это она его грохнула? Мата Хари доморощенная?

«Хотя если так разобраться… Грохнул наверняка тот, кто получил всю выгоду. Если в момент убийства отца Жора с Аней совокуплялись как кролики, то папу мог заказать его бизнес-партнер… Как его там?»

От тяжких мыслей сильно заныла нога. И Пит уставился на нее, будто впервые видел или вместо тридцатипятилетней конечности у него выросло что-то другое.

— Так… Болишь, сука? — обратился Гранд к поломанной ноге и, чуть прихрамывая, направился к машине.

«Ну, мама! — обидевшись, протянул он. — Даже про здоровье не спросила. Никакой ерунды не посоветовала. Вела себя как маленькая девочка. Тоже мне тургеневская девушка!»

Уже по дороге в Сочи он позвонил Курдюмову и напросился на консультацию.

А выйдя из кабинета врача, вместо центральной лестницы свернул на боковую. Прошел через отделение физиотерапии и сразу оказался у дверей травматологии. Шагнул в одноместную палату, где смотрел телевизор Никита, и заявил с порога.

— Привет, пацанчик! А где твои няньки?

— Мама пошла провожать бабушку. Ко мне скоро дедушка Жора приедет, — заявил ребенок, и Гранд почувствовал, как от одного лишь упоминания о Меркулове зачесались спина и задница.

«Скиснуть бы тебе, Жора, — вздохнул Гранд и принялся рассказывать ребенку о предстоящем матче между «Барселоной» и «Лионом».

— Барса сделает их всухую, — заявил он уверенно. Ты будешь смотреть?

— Нет, — печально вздохнул Никита. — У меня как раз английский в это время…

— Какой еще английский, если ты болеешь? — пожал Гранд плечами. — Я тебе предписываю смотреть футбол и есть фрукты.

— С мамой не поспоришь, — печально заметил Никитос. — Бабушка ей тоже говорит. И папа всегда против, чтобы я летом занимался…

— Ябедничаешь, — раздалось от двери. Никита осекся, а Пит замер, будто его по голове ударили кувалдой. Алиса в легком сарафанчике и с высоким хвостом смотрелась как восемнадцатилетняя девчонка. И мало походила на изнывающую от страсти любовницу.

— Как ты здесь оказался? — изумилась она.

— Да вот, шел от Курдюмова и решил проведать Никиту.

— Ему сейчас на физиопроцедуры, — вскользь заметила Алиса.

— Я помогу, — вскинулся Пит, решив, что все складывается удачно.

Под недовольный взгляд Алисы он перенес ребенка из кровати в кресло-каталку и, поправив загипсованную ногу, привычно направился к двери.

— Ты же не знаешь, куда…

— Я тут лежал раза три, — отмахнулся он. — Номер кабинета только скажи, а то отвезу Никитоса к главному врачу…

— Когда ты настоящий? — прошептала она, стараясь не отставать.

— В любую минуту, — поморщился он и заметил хвастливо. — Я никогда не притворяюсь.

— Почему ты мне не сказала, что они поженились? — рыкнул, стоило Алисе выйти одной из кабинета.

— Ты не спрашивал, — повела плечом она. — Твоя мама очень хороший человек. Они с моим отцом достойны счастья.

— Ага, — фыркнул Гранд — На том свете им прогулы ставят, а все туда же…

— Ты, — задохнулась Алиса. — Какой же у тебя противный язык…

— Да ты вроде не жаловалась, — едко обронил он и продолжил, ощерившись. — Твое дело плохо, красавица. Я тебе еще покажу…

— А у тебя есть что-то, чего я не видела? — холодно улыбнулась Алиса. — Анечке сейчас и без тебя тяжело…

— Не надо трахаться на стороне…

— А ты решил, что можешь решать за всех. Дайте матери спокойно пожить….

— Ей никто не мешает. А вот где она пряталась с твоим папашей, выяснить нужно.

— Они плавали на яхте. Аж до Трабзона дошли.

— Бред собачий, — мотнул головой Пит и даже схватил Алису за запястье. — Я проверял через таможню и пограничников. Ни моя мать, ни твой отец границу не пересекали.

—За разрешением нужно идти в Новоросс. Папа не стал делать крюк.

— Не лечи мне мозги… А если так, то он нарушил закон!

— Ты тоже нарушал. Садился за руль пьяный.

— Это не считается, — огрызнулся Гранд, удивленный тем, что она следит за его жизнью.

— Это я давно в журнале прочитала, — словно оправдываясь, бросила Алиса. — Там еще про твой роман с испанской моделью писали…

— У тебя поразительная память, — поморщился Гранд, внезапно поняв, что сердится. — Я тебя спрашивал по-человечески, а ты врала…

— Нет, — мотнула она головой. — Я отвечала четко на поставленный вопрос. Я действительно не знала, где именно находилась папина яхта. А если бы я тебе сказала, что твоя мама в Черном море, ты бы нанял водолазов. Считай, что сэкономила тебе деньги.

— Хм… — протянул Гранд и добавил с чувством. — Какая же ты сука, Алиса Захарова.

Она смерила его холодным взглядом и совершенно спокойно заметила.

— Мне говорили, что ты — идиот. А я не верила. Принимала тебя за нормального человека. Прости. Ошибалась.

Выскочив из медицинского центра, Гранд отчетливо понял, что злится на весь мир. На мать, медвежью дрессировщицу, на полицию, так и не разобравшуюся в убийстве отца, на Меркулова и его вероломную дочку. Но больше всего Пит сердился на себя.

«Какого хрена я напал на Алису? — сокрушаясь, подумал он и тут же отбил ей эсэмсэку.

— Я погорячился, прости!

— Простила и простилась, — тут же пришел ответ. И еще одно сообщение следом. — Забудь обо мне, пожалуйста!

— Да не вопрос, — рыкнул раздраженно Пит и, усевшись в машину, рванул с места. Он гнал по дороге и уже надумал свернуть на поворот к Красной поляне, когда впереди замаячило модное здание аэропорта. Грандилевский затормозил на парковке. Минуты две подумал и решительно вышел из Гелендвагена.

— Игнат, — позвонил он старому приятелю. — Я вынужден срочно уехать. Попроси кого-нибудь отогнать мою тачку домой. Приеду через неделю-другую, накрою поляну.

Но и через месяц Пит не решился вернуться в Сочи. Сначала в Москве пришлось добиваться пересмотра дела. Звонить знакомым прокурорам и друзьям отца. Кто-то отговаривал, кто-то обещал помочь, но начавшееся по новой расследование двигалось медленно. Ужасно медленно. Пит не находил себе места, раздражался по каждому поводу и где-то к концу сентября понял, что ужасно соскучился. По морю, маленькому поселку на берегу и, конечно, по Алисе. Гранд часто вспоминал о ней. Смаковал в душе воспоминания. Как Алиса смеется, как хмурится и как стонет, царапая ногтями его спину. По любому выходило, что Пит влюбился. Но никак не мог признаться в этом. Даже самому себе.

Настроение портилось по каждому поводу. Пит разругался с Риткой, не решившись ей сказать о потенциальном папаше. Лишь только когда адвокаты принялись настаивать на новых показаниях матери и ее нового мужа, неожиданно снялся с места и помчался в Сочи.

После промозглой Москвы город показался Питу раем на земле.

«Лучше бы, конечно, сейчас оказаться в Мадриде, — устало подумал он, мысленно проклиная разболевшееся в самолете колено. Доехал на в такси до своего дома. Прошелся по засыпанным жухлой хвоей дорожкам и, выйдя на веранду, снова задумался об Алисе.

«Нужно встретиться снова. Поговорить спокойно. И наконец распрощаться дружески. Лично она мне ничего плохого не сделала. И я ей постарался помочь. Все равно время от времени придется встречаться, — вздохнул он и, стукнув кулаком по перилам, прорычал глухо. — Родственнички, твою мать!»

Естественно, матери можно было позвонить, уговорить приехать в Москву и дать показания. Кто как не она должен помнить события тех дней. Пит прекрасно знал, что родители уже долгое время не жили вместе. Но общались время от времени. И даже на его матчи в юношеской лиге приходили вместе. Кто еще может пролить свет на ту давнюю историю? Ляна? Вот только никому так и не удалось найти последнюю любовницу отца. Плохо искали, или пропала без вести, Гранд не знал…

— Да и мое ли это дело — рыться в грязном белье? — поморщился он и, пройдя по запустелому дому, решил его продать.

«Меньше хлопот и воспоминаний, — усмехнулся он криво. — Как ни крути, здесь я точно никогда не смогу забыть об Алисе. Нужно как-то выбираться из этой трясины. И чем скорее, тем лучше. Вернусь в Мадрид и приглашу Адель на свидание, — ощерился он, спускаясь в гараж. Сел за руль, радуясь машине как старому другу. И снова подумал о своей постоянной любовнице. Адель Иссаро! Черные гладкие волосы и такие же чернющие глаза. Грация, как у кошки, вызывающие наряды и потрясающая техника в сексе.

— Куда до нее Алисе, — пренебрежительно вздохнул Пит. — Никто не поймет, если я вместо настоящей светской красавицы заявлюсь куда-нибудь с простецкой девчонкой.

— Но ты же никого больше не хочешь. Только Алису, — проснулся внутренний голос и полез с дурацкими советами.

— Да ладно! — отмахнулся Пит, вспомнив, как в московском ночном клубе снял какую-то девицу, но даже поцеловать ее не смог. Да и убивец в штанах даже не встрепенулся.

«Околдовала она меня, что ли? — подумал Пит, выезжая на трассу. — Только когда вспоминаю Алису, едрена кочерыжка трепыхается. Ну да ничего, скоро пройдет!»

Он вспомнил, как недели две назад летал в Мадрид и первым делом позвонил Адель. Но свидание не задалось. Пит каждую минуту сравнивал знойную испанку с Алисой. Вспоминал…

— Ты какой-то странный, — заявила Адель, усевшись с бокалом вина к нему на колени. Ластилась как кошка, пыталась как-то реанимировать убивца. Бесполезно.

— У тебя неприятности? — поинтересовалась она равнодушно.

— Да-а, — поморщился Пит. — Мать сошлась с одним говнюком…

— Она счастлива?

— Кто?

— Твоя мама, или ты думаешь еще о ком-то? — насторожилась Адель.

— Нет-нет, — отмахнулся он. — Моя мама вышла замуж за конченного засранца…

— Ей хорошо с ним?

— Да, наверное, — пожал плечами Пит, вспоминая довольное лицо матери.

— Тогда какое тебе дело? Он ее не бьет, не обижает?

— Конечно, нет, — вздохнул Пит и попытался объяснить что-то про менталитет, девяностые и настоящую мужскую дружбу. По всему выходило, что Медведь — кобель, стервец и конченный урод, вот только Адель этого не поняла.

— Не лезь к ним! — с жаром воскликнула Адель. — Если люди любили друг друга двадцать лет назад и только сейчас поженились, представляю, через какие страдания они прошли. Что вынесли!

«Папин сейф», — скривился Гранд, но проведя пальцем по высокой груди, пробормотал, извиняясь.

— Что-то я расклеился из-за этой истории…

— И совершенно напрасно, — фыркнула Адель, поднимаясь. Невзначай провела ладонью по голени, потом по бедру. — Я могла бы помочь тебе забыть обо всем на свете, — промурлыкала она завлекающе.

Пит ужаснулся только от мысли, что придется ложиться в койку с посторонней бабой.

«Ну какая она тебе посторонняя? — вздохнул натужно, подивившись совершенно несвойственной ему реакции. — Мы с Адель полгода встречаемся, а с Алисой знакомы всего неделю. А кажется, что это я с Аделью собираюсь ей изменить, а не наоборот».

Теперь же, свернув к поселку, Пит представлял, как сейчас встретится с Алисой.

— Я никого заранее не предупредил, — хмыкнул он. — Выйдет сейчас лохматая и в шортах.

Гранд всегда был честным с собой и сейчас мог бы разложить по полочкам все свои чувства.

«Я ее вожделею, — хмыкнул он и сам подивился, откуда в голову пришло какое-то древнее слово. — Может, полегчает, если закрутить роман? Страсти улягутся, ласки успеют приесться, а сами любовники опротивеют друг другу».

Подъехав к знакомому дому, Гранд вошел в распахнутую калитку и обалдел. Нет, с последнего его приезда ничего не поменялось. Но вместе с тем изменилось все! Посреди двора стоял крепкий деревянный стол, покрытый прозрачной клеенкой. В кастрюле дымился суп, а в миске призывно краснел салат из помидоров. Гранд изумленным взглядом обвел Медведя и Стаса Захарова, как ни в чем не бывало обедающих на свежем воздухе.

— Привет, — пробурчал он, совершенно не ожидая увидеть здесь Меркулова. — А мама где?

— Мама-мама, — передразнил его Жора-Медведь. — На маникюр пошла. Завтра свадьба. Вот и готовится…

— Свадьба? — не понял Пит и с ужасом представил Алису в подвенечном платье и Захарова в смокинге.

«Неужели сошлись? — пронеслось в голове. — Нет! Я не позволю! — захотелось заорать во все горло. — Остынь, — самому себе приказал Пит. — Как там говорила Адель… Если она с ним счастлива, тебе-то какое дело?»

— Я женюсь, — деловито сообщил Захаров, не отрываясь от куриного супчика.

— Да? На ком? — уточнил на всякий случай Пит.

— На вожатой из лагеря «Родничок», — усмехнулся Стас. — Зовут Анфиса. Оставайся на свадьбу, Петя, — по-свойски пригласил он.

— Не могу, — мотнул головой Грандилевский. — Нужно вернуться в Москву, потом лететь в Мадрид. Сезон начался. А я до сих пор с травмой маюсь.

— Есть хочешь, инвалид? — поинтересовался Медведь и, не дожидаясь согласия Пита, заорал куда-то в бок. — Таня! Гала! Принесите еще тарелки и приборы!

Тотчас заметались, забегали грудастые тетки из кухни. Накрыли на стол, поставили еще одну рюмку.

Пит сел, не стесняясь, и, зыркнув на Меркулова, пробурчал.

— Спасибо, хоть не идиот…

— Так инвалиды разные бывают, — хмыкнул муж матери, а Захаров миролюбиво рассмеялся.

— Не обращай внимания, Петя. Я у Георгия Ивановича всегда ходил под погонялом «Красотун».

— Так ты и есть красотун, — фыркнул Меркулов. — Только теперь побитый. Зубы когда вставишь?

— Я теперь как ШурА, — хмыкнул Захаров, и Гранд с удивлением заметил отсутствие двух передних зубов.

— Это я пулю ловил, — хохотнул Стас и добавил задумчиво. — Интересно, а когда Алиса снова соберется замуж, как вы, Георгий Иванович, назовете ее нового мужа?

— Вот бы я сейчас об этом думал, — хмыкнул Медведь, потирая круглое лицо, а потом и жидкие волосы.

— А где Алиса? Никита? — воспользовавшись моментом, поинтересовался Гранд. — Они дома? Или тоже красоту наводят?

— Алиса в Питере, — усмехнулся Меркулов. — Как Никиту выписали, почти сразу и укатила. Я ее понимаю, — вздохнул он натужно. — За сезон море так надоест, хоть на стенку лезь.

— Это она из-за моей свадьбы психанула. Я ее долго упрашивал обратно вернуться, а она все раздумывала. А когда решил жениться на другой, видать, перекрыло.

— Я тебя умоляю, — отмахнулся от бывшего зятя Медведь. — Это она из-за Никитки перенервничала. Кстати, спасибо тебе, Петя, — серьезно заметил он, — пристроил моего внука в приличную больницу.

«В самую лучшую!» — мысленно поправил родственничка Гранд, а вслух сказал нарочито весело.

— Главное, что у Никитоса нога срослась правильно. Все остальное — пустяки!

Пит почувствовал, как в груди начинает расти, словно снежный ком, холодная и зыбкая пустота. Будто частицу самого ценного кто-то спер внаглую.

«Наверное, оно и к лучшему, — усмехнулся Пит и, справившись с затопившей сердце тоской, спросил.

— Вы мне лучше объясните, как умудрились пересечь границу без всяких отметок таможни и погранцов?

— Да очень просто, — махнул рукой Медведь. — Я никогда в Новоросс за разрешениями не хожу. Плыву и плыву себе. Стараюсь держаться нейтральных вод. А если куда захожу, ставлю американский флаг. В Евросоюзе пиндосов не любят, но побаиваются. Мы вон с Анькой в прошлом году приплыли на Родос. Яхту у причала пришвартовали, а сами в город пошли. Вернулись около шести вечера. А около моей малютки полицейский ходит. Ну, мы до шести подождали, у этого фраера рабочий день закончился. Мы быстро на борт, подняли паруса, и в море…

— А если поймают? — с ужасом спросил Пит. И уже представил себе заголовки в интернете. «Мать центрфорварда Реал-Мадрида оказалась контрабандисткой!»