Глава 6

От горячих поцелуев Грандилевского и чуть теплого душа, бьющего острыми струями по спине, гнев на бывшего мужа немного притупился. Размазав по телу гель с апельсиновым маслом, Алиса вдыхала исцеляющий цитрусовый запах и тупо пялилась на водосток, куда вместе с ароматной пеной уносились прочь переживания о Захарове.

«Было и прошло, — подумала Алиса, подставляя лицо под упругие капли. — С Никитосом разрешу видеться только здесь. Никаких рыбалок и прочих развлечений на воде, — постановила она и тут же охнула, понимая, что никому и пожаловаться нельзя. Потеряет капитан банана свой линкор, и спишут его на берег за ненадобностью. А люди… — охнула Алиса и тут же решила утром поговорить с бывшим мужем. — Случись что, потом сам себе не простит», — тяжело вздохнула она и, выйдя из душа, задумчиво глянула на корзину с грязным бельем. А затем, повинуясь внезапному порыву, закинула в машинку все полотенца, засунув среди них еще одно с эмблемой Реал-Мадрида.

«Если нужно что-то спрятать, положи на самом видном месте», — вспомнила Алиса совет отца. И внезапно поняла, что соскучилась по отцу. Конечно, Олег — мамин муж — всегда был рядом. Учил кататься на велосипеде, смазывал зеленкой разбитые коленки и иногда заплетал косы. Родной папа Жора особо вниманием не баловал. Крутился в бизнесе, чаще всего забывая о дочке, обмозговывал свои «многоходовочки» и подсчитывал недополученную прибыль. Обычный коммерсант из девяностых. Зато с ним всегда было весело. Алиса вспомнила, как они вдвоем с отцом гоняли на скутерах и водных лыжах где-то у берегов Сицилии. Плавали с аквалангами на Сейшелах и Палау. Кормили акул на Фиджи и катались на горных лыжах в заснеженной Швейцарии.

«Повезло, когда есть два отца, — подумала Алиса. — Олег с Жорой всегда помогут. Только нужно знать, к кому именно обратиться. Если поплакаться на жизнь — это к Олегу, а за экстримом — только к папе!»

— Не ной, доча, прорвемся, — говаривал ей Медведь, вмиг ставший криминальным авторитетом после гибели Андрея Грандилевского. Хорошо хоть с алиби на тот момент повезло. Шикарное алиби! Газеты, конечно, тогда раздули шумиху о подтасовке фактов и вымышленной свидетельнице. Но, к удивлению Алисы, имя дамочки в СМИ так и не просочилось, а полиция нашла ее показания достаточными. Правда, не прошло и ста лет, как кое-кому захотелось пересмотреть материалы дела.

— Ну-ну, — хмыкнула себе под нос Алиса и, надев шорты и майку, вышла на площадку около бытового корпуса, чтобы повесить свежевыстиранное белье. «Теперь бы вытянуть ноги, почитать книжку и спать, — подумала Алиса, развешивая полотенца по толстым веревкам. Свое с кружевами. Никиткино с Бэтменом. А когда в тазу остался неприкаянным сувенирчик Гранда, осторожно обошла стойки, подтолкнула таз, будто невзначай, и вывесила махровый флаг Реал-Мадрида на другой веревке. И сама себя похвалила за спецоперацию. Алиса уже собралась отставить таз к двери прачечной и уйти к себе, как неожиданно увидела на самом дне длинный прозрачный пластмассовый пузырек с плотной крышкой и коричневой субстанцией внутри.

Алиса охнула и долго не могла взять в толк, что же это может быть? «Наверняка Никита в грязное белье спрятал», — подумала она, намереваясь бежать в квартиру и всыпать маленькому придурку по первое число. Она открыла крышку и принюхалась. — «Поговорить с Захаровым? А если это наркотик? И Стас сам дал сыну, или тот у него стащил? Что же делать? — подумала она, чувствуя, как удушливая паника отключает остатки мозга. — С утра пораньше бежать к Олегу? Или позвонить Вене Суровцеву в городскую управу? Тот все-таки судмедэксперт и должен знать… Успокойся! — прикрикнула на себя. — Не пори горячку. Поговори с сыном. Может, Никита сам расскажет… Про наркотики? Я вас умоляю, — тут же встрял в разговор внутренний голос. — Тогда с утра пойду к Суровцеву», — решила она и снова принюхалась к содержимому колбы.

— Не знал, что еще остались люди, предпочитающие нюхательный табак, — произнес сзади знакомый голос. И Алиса, вздрогнув, почувствовала, как сердце уходит в пятки.

— Вот, — пробормотала она, протягивая колбочку Питу, — нашла. Как думаешь, что это может быть?

Длинные пальцы Грандилевского осторожно выудили из ее рук пресловутый предмет. Пит внимательно осмотрел Алисину находку, а затем вытряс содержимое на ладонь. Принюхался и растер в руках.

— Сера, — со знанием эксперта заметил он. — Со спичек наструганная. Мы в детстве тоже для бомбочек использовали. Это ты у Никиты обнаружила?

— Ага, — протянула Алиса и призналась как на духу. — Очень испугалась. Подумала…

— Что наркотики? — усмехнулся Гранд, пожирая ее глазами. — Ну, все мамы мальчиков через это проходят. Знаешь, как говорят? Мужчина — это случайно выживший мальчик. Меня самого где только ни носило… Как вспомню, так вздрогну. Хорошо хоть спорт отнимал уйму времени и сил. И на всякие художества времени почти не оставалось.

«Во! Спорт! — тут же пронеслось в голове у Алисы. — Останется меньше времени на всякую чушь и встречи с Захаровым».

— Я голоден, — честно признался Пит, и по его шалому взгляду Алиса сразу же поняла, о каком голоде идет речь.

«И что прикажете делать? — спросила она у самой себя. — Меня тянет к этому мужику. Сто килограммов живого тестостерона. От одних поцелуев крыша едет».

— В конце улицы есть неплохой ресторан, — пробормотала она, стараясь не смотреть в горящие серые глаза. Попробовала опустить взгляд и сразу наткнулась на мощные ноги в грязных штанах. И залипла, словно увидела что-то недозволенное.

— Алиса, — позвал Пит. — А доставку тут можно заказать из ресторана?

— Да, — кивнула она. — Где-то у меня были телефоны… Я вам сейчас принесу визитку, Петр Андреевич, — заметила, собирая волю в кулак.

— Я могу проводить. Ты мне сразу продиктуешь… Нет смысла таскаться туда-сюда.

— Хорошо, — мяукнула Алиса и, забрав из рук Гранда флакончик с серой, пошла вперед.

— Ты только пацана не ругай, — прочитал ее мысли Пит. — Хочешь, я с ним поговорю? Может, прислушается…

«Нет! — чуть было не закричала Алиса. — У Никиты есть собственный отец и три деда. Уж кто-нибудь из них в состоянии устроить ему взбучку. Хотя… Жора, как обычно, таскается незнамо где, Олег сиднем сидит на своей горе, а Сергей Александрович — дорогой свекор — уехал в Москву. Остается только сам Захаров. А какой с него толк? Правильно, никакого! А Гранд для Никиты — авторитет».

— Если не затруднит, — улыбнулась она.

— Я же сам предложил, Алиса, — протянул Гранд, любуясь ее улыбкой, ногами в коротких шортиках и похожими на спелые дыньки магарасами.

— Тогда, — воскликнула она радостно. — Пойдемте к нам чай пить. Из съестного только окрошка и пирожки. Годится?

— Отличный вариант, — тут же заверил ее Пит, ловя себя на удивительной мысли. За Алисой Захаровой он готов идти куда угодно. По первопутку и пахоте. Жрать картон и камни, если она предложит. Лишь бы только быть рядом. Смотреть в карие наивные глаза взрослой девушки, стараясь не перейти границы, и попытаться не трогать руками. Хотя больше всего хотелось зарыться пальцами в густые и мягкие волосы. Намотать их на кулак и впиться злым поцелуем в пухлые розовые губки. Ощутить в ладони тяжелую и упругую грудь и…

— Петр Андреевич, — позвала Алиса, и до Грандилевского вдруг дошло, что она что-то ему сказала, а он пропустил мимо ушей. И все из-за дурацких эротических фантазий, твою мать! Нужно быть повнимательней, что ли…

— Я говорю, что мы с Никитой ждем вас в гости через полчаса, — улыбаясь, повторила Алиса. — С нас самый обычный ужин, а с вас — лекция о вреде «бомбочек».

— Конечно, — кивнул он, лихорадочно соображая, как пройти в апартаменты красавицы.

— Рядом с вашим номером выход на лестницу и белая дверь, — ответила на его немой вопрос Алиса. — Поднимайтесь на второй этаж. Там всего одна дверь.

— В двадцать два ноль-ноль прибуду в ваше распоряжение, — отрапортовал Пит, посмотрев на часы. Он быстрым шагом направился в номер, на ходу решая, что предпринять.

«Сначала в душ. Грязный, как собака, твою мать. Затем переодеться и достать из Гелика бутылку итальянского вина, специально припасенного для встречи с друзьями. Пацаны перебьются, а нам с Алисочкой в самый раз, — довольно ухмыльнулся он, пытаясь припомнить, когда в последний раз ухаживал за женщиной. Сами приходили, соблазняли, скакали сверху.

Пит поморщился, понимая, что в этот раз все по-другому.

Сама гостиница, ее хозяйка, из-за желания обладать которой здравый смысл отступал в сторону, и любая другая мысль мгновенно улетучивалась, стоило только увидеть Алису.

Еще не прошли воспоминания о последнем поцелуе, когда Грандилевский осознал, что именно с этой женщиной хочет большего. Он отогнал от себя дурацкие мысли, прекрасно понимая, что Алису ему никто не отдаст без боя.

«А с другой стороны, она дочка убийцы отца, — тяжело вздохнул Грандилевский. — И лучше бы мне обойти Алису Захарову десятой дорогой, — ощерился он, заходя в номер. — Но как быть, если сердце разрывается на части? И просто кажется, что она создана для меня.

Вернувшись в свой номер люкс, Пит Гранд сумрачно осмотрелся по сторонам. Здесь, конечно, условия значительно отличались от предыдущего номера. Широкая двуспальная кровать размера кинг-сайз, белоснежное сатиновое белье и бар, полный напитков. Он вспомнил, как всего лишь час назад прямо в мокрых штанах прошел к плазме и с удивлением обнаружил, что она принимает сотни каналов. Щелкнул пультом, ища «Спорт», и, взяв из бара миниатюрную бутылочку виски и пачку сока, устроился на диване. По телеку транслировали баскетбол, и Гранд, сумрачно глядя на экран, задумался о матери.

«Странная ситуация, — поморщился он, отхлебывая виски с яблочным соком. — Нет никаких данных о ее передвижениях. Никакой информации о взятых билетах на поезд или на самолет. Ну, не электричками же она до Москвы добиралась? Не рейсовыми автобусами? Или кто-то подвез на машине? Кто и откуда? Кстати, — криво усмехнулся Гранд, — нужно спросить у Алисы, как именно мать покинула гостиницу. Приехало за ней такси? Или кто-то из знакомых? А вдруг мы с Риткой ошибаемся, и Медведь тут вовсе не при делах? Один из тысячи вариантов, что мать случайно поселилась в Алискиной гостинице, и я иду по ложному следу.

Нужно опросить всех таксистов. Тут их не так уж и много. Все прикормленные. Завтра с них и начну, — решил он и, подойдя к окну, уставился на сияющий разноцветными огнями бассейн. Присвистнул, заметив в воде обжимающуюся парочку, а потом перевел взгляд на освещенную тусклым светом небольшую площадку, видневшуюся вдалеке. И обалдел, увидев знакомую фигуру. Пит толком не понял, разыгралась ли это фантазия, или действительно свет будто бы пронизывал тонкую ткань Алискиной майки, маленькие шортики обтягивали упругую попу.

Гранд подскочил с дивана и, не отдавая себе отчета, перепрыгнул через невысокое ограждение террасы и понесся к Алисе на той самой скорости, с какой он обычно отбивал мяч у противника.

«Все мысли от счастья вышибло, — подумал он, сердясь на себя. — Увидел и побежал, как чепушило. Вот ведь идиот! Ладно, — скривился устало. — Поужинаю, поговорю с пацаном и заодно поспрашиваю о матери. Она у меня женщина болтливая. Любит заводить знакомства. Наверняка они с Алисой общались. Может, мама что-то говорила… Сейчас важна любая зацепка. Пойду в логово к врагу. Добуду сведения любой ценой, — довольно хмыкнул Пит и, усмехнувшись, пресек собственную браваду. — Кому ты врешь, Петя? Ты сейчас меньше всего думаешь о матери, а больше о сиськах и заднице хозяйки гостиницы. И даже надеешься, что тебе не только с ужином обломится, — ощерился он, заходя в душ и включая холодную воду. — Иначе бы отправился на второй этаж в грязных штанах или прямо во дворе вытряс бы из вероломной девицы всю информацию. Ты втюрился по самые уши и хоть самому себе не ври, баклан!»

— Алиса, — выдохнул, остановившись рядом. — Ты не помнишь, как моя мама уехала? На такси или прошла на остановку автобуса?

— Мне кажется, — пробормотала Алиса, растерянно глядя на материализовавшегося рядом Пита, — ее отвез кто-то из наших водителей. Я постараюсь вспомнить, — тихо сказала она и кивнула на полотенце, болтающееся чуть вдалеке от ее собственных вещей. — Я постирала твой Реал-Мадрид. Завтра горничная заберет, или сам снимешь.

— Хорошо, — улыбнулся Пит, пожирая взглядом обтянутые тонким шелком сиськи, больше похожие на спелые дыньки, и проступающие вишенки сосков. Поймал себя на мысли, что в башке бьется только одно желание — схватить Алису на руки и отнести к себе в номер люкс. Утолить голод. Свой и Алисин. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что после обеда на набережной даже сухой крошки во рту не было. Но сейчас Гранд испытывал голод другого свойства. Эта женщина сводила с ума и заставляла совершать необдуманные поступки.