Глава 30

Маша

Обида бурлит в крови, из-за неё я словно в тумане нахожусь, полностью концентрируюсь на боли и злости, поэтому в голову приходят только плохие идеи. Возвращаюсь домой, принимаю душ, надеваю короткую юбку и блузку с откровенным вырезом, нахожу в косметичке тушь, тоналку и губную помаду. Последнее сразу летит в мусорное ведро, а вот ресницы я всё же крашу и синяки под глазами маскирую консилером. Вроде выгляжу прилично. Никто и не поймёт, что меня бросили.

Через полчаса я заваливаюсь в модный клуб. Зарекалась не ходить по таким местам, но какая теперь разница? На свой страх и риск выпиваю несколько коктейлей, а потом иду танцевать. Голова приятно кружится, музыка бьёт по барабанным перепонкам, алкоголь притупляет разум, и мне уже не так больно. Подумаешь, парень бросил — не велика потеря. Я подозревала, что у нас ничего не получится. Свобода и независимость лучше глупых отношений. Вряд ли бы мы с Максом по клубам шастали. А теперь я вновь могу развлекаться, ходить на свидания, спать с другими мужчинами. На одном члене свет клином не сошёлся. Найду получше!

От этих мыслей становится так горько и тошно, что я выпиваю ещё один коктейль. Тупо водка с соком, даже льда прошу не добавлять. Меня кто-то трогает за локоть. Пульс вмиг учащается, а к щекам приливает жар. Оборачиваюсь — и вижу незнакомого симпатичного парня.

Снова жжёт в груди. И воздух кажется таким мерзким, тягучим, словно пропитанным развратом и парами дешёвого алкоголя. Я надеялась, что это Макс. Он ведь два раза находил меня в клубе.

— И почему такая красивая девушка скучает в одиночестве? — неумело подкатывает паренёк.

— Пью, — показываю на пустой бокал.

— Угостить тебя чем-нибудь? — с наглой ухмылочкой спрашивает незнакомец.

— А почему бы и нет? — пожимаю плечами, протягиваю ему правую руку. — Маша.

— Павел, — он с лёгким удивлением смотрит на мою ладонь, но пожимает её.

— Забавно. Моего однокурсника тоже зовут Павел. Он очень добрый и милый, вечно домашние котлетки жуёт в столовой. Я называю его Павлушей.

Мой собеседник слегка морщится, словно я говорю какую-то чушь. Но, заметив мой взгляд, тут же фальшиво улыбается. Типичный кобель — приходит в клубы, чтобы затащить красивую девушку в постель. Его интересуют только победы, ради них он притворяется щедрым, весёлым, понимающим парнем, который случайно нашёл родственную душу в злачном заведении.

— Интересные у тебя знакомые. Если хочешь, можешь называть меня Пашей, — он касается моих сжатых пальцев, но тут же убирает руку, словно всё произошло случайно. И эти схемы правда работают? — Какой коктейль ты будешь?

— «Секс на пляже», — игриво подмигиваю, и Павел самодовольно улыбается, чувствуя себя победителем. Откровенно меня разглядывает, особое внимание уделяет груди и губам.

Бармен вручает мне коктейль. Делаю несколько глотков, смотрю на танцпол и чувствую себя лишней на этом искусственном празднике. Невнятно дергающиеся тела, высокомерные мажоры, пикаперы, использующие устаревшие приёмы обольщения, слишком громкая музыка, атмосфера вседозволенности и пьяного угара — всё это не находит во мне прежнего отклика. Не хочу отрываться, как раньше. Надоело.

И снова острая боль в левой половине груди заставляет охнуть и сжаться на неудобном барном стуле. Макс, что с тобой? Почему ты так с нами поступил?

Мотаю головой, не даю себе времени на размышления — хватаю Павла за ворот рубашки, тянусь к нему и яростно целую. Чужие вялые губы, неприятный мускусный запах одеколона, жалкие попытки просунуть в мой рот язык. Полное неприятие чужого мужчины. Он вроде ничего плохого не делает, просто не ожидал моего напора, но всё кажется отвратительным.

Попытка выбить из головы Макса провалилась. Я даже целоваться не могу с другим парнем, что уж говорить про секс. Содрогаюсь всем телом, отталкиваю начавшего проявлять инициативу Павла и, бросив жалкое «Извини», пулей вылетаю из клуба.

Точно детский сад! У нас обоих. Он что-то скрывает, цепляется к моим словам и предлагает расстаться, а я бегу в клуб, целуюсь с первым встречным, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний. Два дебила это сила. Нашли, блин, друг друга — космические партнёры недоделанные.

Пешком возвращаюсь домой. Как зомби, брожу по пустой квартире, потом долго сижу на лоджии и смотрю в окно. В конце концов включаю музыку и готовлю овощной салат. Макс любит помидоры с моцареллой и вообще обожает блюда с сыром. Он мог просто так жевать дор блю, сулугуни или пармезан, пару раз видела, как он ложкой зачерпывает филадельфию и с наслаждением ест. Как-то я запрыгнула на столешницу и вместе с ним поглощала мягкий сыр. Мы смеялись, болтали о пустяках, и я чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире.

Вот как обычный салат может пробудить воспоминания о Максе? Перестаю резать помидоры, ухожу в спальню. Скачать какой-нибудь плаксивый фильм и рыдать, когда влюблённые обретают долгожданное счастье? Или как там принято страдать, если тебя бросил близкий человек?

Стоп, у меня же есть веб-камера! Я спасена.

Включаю компьютер, ищу программу для трансляции стрима, устанавливаю её, вожусь с настройками, в которых плохо разбираюсь. Но упорство даёт ожидаемые плоды — я запускаю свой первый одиночный стрим. Кидаю в соцсетях объявления, и уже через десять минут меня смотрит тысяча человек. Для начала вполне неплохо.

Отвечаю на вопросы в чате, смотрю топовые видео на ютубе и комментирую их, с удовольствием замечаю, что людей становится всё больше. Значит, я на верном пути.

Боль и обида отходят на задний план, я стримлю до двух часов ночи, пока глаза не начинают закрываться от усталости. Прощаюсь с милейшими людьми, выключаю комп и валюсь на кровать.

Первый вечер без Макса подошёл к концу. Сколько ещё будет таких одиноких дней? И как долго я выдержу без него?

Нахожусь между сном и явью. И в этом полубессознательном состоянии в голове проносятся две тоскливые мысли.

Какого чёрта я так боялась жить с Максом?

Кажется, я его люблю.

* * *

Утром я понимаю, что лучше пойти в универ, чем весь день страдать по утраченным отношениям.

— Привет! — в столовке меня радостно встречает Павлуша, занявший любимое место у окна. — Как дела?

— Одиноко, — смотрю на его контейнеры с едой и ощущаю, как желудок скручивает от голода. — Подожди меня, я куплю что-нибудь перекусить.

Когда возвращаюсь за наш столик, замечаю смущённую Дашу. Она стоит рядом с Павлушей, смотрит на меня затравленно. Словно это я её предала, а не она меня. Ставлю поднос с едой, вопросительно изгибаю бровь.

— Я очень хочу вернуться в вашу компанию, — говорит Даша, потупив взгляд. — Я больше не буду тебя подставлять, клянусь, это было в первый и последний раз! Прости, пожалуйста. Мне очень стыдно.

Я не держу зла на Дашу, а её слова кажутся искренними. Молча киваю, и она, просияв, садится рядом с Павлушей.

Разговор не особо клеится, потому что у меня нет желания быть смешной болтливой Машей, когда сердце продолжает ныть, а внутренности словно царапают острыми когтями. Ну хоть глаза не на мокром месте, я даже ни разу не всплакнула после разговора с Максом.

— Почему тебе одиноко? — спрашивает милый Павлуша.

— С парнем рассталась.

Даша удивлённо таращит глаза. В её картине мира таких, как я, не бросают. Ну что ж, пусть начинает здраво оценивать реальность.

— Не хочу об этом говорить, — пресекаю любые попытки задать мне вопрос о личной жизни. — Лучше скажите, что вчера в универе было?

— Да фигня творилась. Журналисты по корпусу бродили, на видео что-то снимали, даже ректор в универ припёрся, а он ведь редко здесь бывает. Преподы якобы ничего не знают, но глаза у них перепуганные какие-то, — рассказывает Даша.

Оперативно Денис людей своих подключил. Интересно, почему я больше не испытываю чувство вины за то, что попросила помощи у брата? То ли эмоции притупились, то ли я смирилась со своим выбором. Назад дороги нет, я сделала то, что посчитала нужным. Пора идти дальше.

— Я всего два дня отсутствовала, а уже столько событий пропустила, — вздыхаю с сожалением. Я бы посмотрела на лицо ректора, когда к нему пришли журналисты.

— Нам уже пора идти. Звонок скоро, — напоминает Павлуша.

Покидаем столовую. У лифтов толпятся взбудораженные студенты. Сессия на носу — сейчас все бегают к преподавателям, сдают долги, защищают рефераты, переписывают модульные работы. Надо бы и мне взяться за голову.

Ощущаю лёгкое покалывание на затылке. Словно на меня кто-то смотрит. Оглядываюсь — и встречаюсь взглядом с любимыми зелёными глазами. Макс стоит в нескольких метрах от меня, рядом с ним распинается Аркаша. За общим шумом не слышны слова вредного препода, но по лицу ясно, что он чем-то недоволен.

Мне хочется подбежать к Максу, прильнуть к нему и разрыдаться в его крепких объятиях. Только он поймёт, как мне сейчас хреново. Мы залечим раны друг другу, я в это верю. В груди начинает жечь так сильно, словно раскалённым железом пытают. Мир разлетается на мелкие частицы, есть только я и Макс. И наши переплетённые взгляды.

Он улыбается краешком губ и кивает, словно здоровается со старым добрым товарищем, а не с бывшей девушкой. Я моргаю, и силуэты чужих людей вновь становятся чёткими, а студенческий гомон бьёт по мозгам.

Макс отворачивается, что-то отвечает Аркаше. Заходит с ним в лифт, уезжает.

Студенты толкаются, Павлуша зовёт меня. Реальность никуда не исчезла. Она всё такая же серая и скучная.

Максу нужно время? Окей, я подожду недельку. А потом задушу в объятиях, расцарапаю кожу до крови, выплесну всю обиду и боль, признаюсь в любви — и только тогда смогу его отпустить. Наверное.