Глава 4

Макс

Не знаю, что заставило меня подойти к уборщице и попросить у неё перчатки, чтобы достать треклятый телефон Маши-растеряши. Просто захотел — и сделал. Я не привык анализировать свои действия, так что не надо и начинать.

Представляю, как она обрадовалась. Начала улыбаться и взвизгивать от нахлынувшего счастья. Такая непосредственная в выражении своих эмоций.

Маша ведь даже не догадывается, что впервые мы встретились год назад.[1] Она отказала какому-то мажору, после чего тот угостил её коктейлем. Я видел, как он подсыпал наркотик в кислотно-оранжевое пойло. Мажорчик хотел трахнуть девушку в бессознательном состоянии.

Но я вовремя вмешался и начистил рожу этому придурку. А Машу, дрыхнущую на лавочке в парке, торжественно вручил её брату и какой-то перепуганной девахе. Отказался дать свой номер телефона, хотел остаться в памяти Маши эдаким рыцарем на белом коне.

И сегодня внезапно оказалось, что мы учимся в одном универе. Охренел, когда увидел её в мужской уборной. Невероятное совпадение, не бывает так в жизни. Но Маша улыбалась мне призывно, касалась плеча и рассказывала что-то про Аркадия Леонидовича. Она перекрасилась в блондинку, но я всё равно её узнал. Да и как можно забыть девчонку с таким искренним вызывающим взглядом?

Вот только её предложение потрахаться неприятно задело что-то внутри. Год назад принимала коктейли от незнакомца, а сейчас хочет переспать с первым встречным? Я не ханжа и не приверженец традиционных взглядов, но слова Маши меня взбесили. Словно я для неё — лишь очередная игрушка. Как оказалось, я поспешил с выводами. Не было у неё одноразовых перепихонов, но идти на попятную не в моих принципах.

Дело в том, что Маша въелась в мои мозги ещё год назад, и я несколько месяцев пытался выбросить её из головы. Жалел, что не оставил свой номер телефона. А когда вытравил все воспоминания — увидел её в мужском туалете. Я сказал правду: отношения меня не интересует. А трахаться с Машей просто так кажется неправильным. Чем больше её в моей жизни, тем сильнее соблазн. Пусть идут нахер все эмоции, чувства, желания — я привык обходиться без них. Так безопаснее.

Возвращаюсь домой, в съёмную квартиру на двенадцатом этаже. Принимаю душ, бросаю одежду в стиралку, поглядываю на часы — у меня ещё есть двадцать минут. Достаю из холодильника колбасу и сыр, делаю бутерброды и поглощаю их, бездумно смотря на серый мир за окном. Переодеваюсь в привычную чёрную рубашку и джинсы, сажусь у компьютера и настраиваю оборудование. Веб-камера, два монитора, карта захвата для трансляции игр. На ютубе показывается отсчёт времени, я тупо наблюдаю за белыми исчезающими цифрами. Наконец раздаётся знакомая музыка, я натягиваю на лицо радостную улыбку и кричу: “Привет, дорогие зрители! Макс снова с вами!”

Следующие три часа я без умолку чешу языком. Отвечаю на вопросы, которые мне задают подписчики, развлекаю аудиторию смешными выдуманными историями, фоном прохожу GTA 5. Игра ненапряжная, можно просто бродить по городу, пиздить проституток и бомжей, и зрители будут довольны. Как мало им нужно для счастья. Сидят себе по ту сторону экрана и смотрят какого-то левого пацана, слушают его размышления о жизни, ржут над тупыми приколами, пишут хрень в чате. Обожаю, когда появляются хейтеры — присылают аудиосообщения с матами, кидают ссылки на порнуху, надеясь, что я открою её в прямом эфире и буду забанен ютубом. Ага, конечно, нашли дурачка. Никогда не прохожу по левым ссылкам, особенно в прямом эфире.

Но сегодня что-то тухленько. Даже зрители заскучали — меня смотрят всего семнадцать тысяч, в другие дни было и по тридцать. Чтобы разнообразить стрим, якобы случайно палю свой номер телефона, когда заказываю доставку пиццы.

Тупая школота спустя минуту начинает мне названивать. Вот и скандальный контент подъехал. Как только беру трубку — трусливые малолетки тут же испуганно отключаются, даже “Здрасьте” сказать не могут, ссыкотно. Находится лишь один смельчак, с которым мы болтаем несколько минут на игровые темы. Чат оживает, зрители снова вернулись. Миссия выполнена: бабло получил, заскучавших школяров развлёк. Пора бы закругляться.

Я стримлю уже четвёртый год и вполне доволен своей деятельностью. Прохожу игры, общаюсь с людьми — и получаю за это отличные деньги. Донаты подписчиков, рекламная интеграция, пиар разных приложух, банков, магазинов техники — с каждым месяцем доходы растут. Я бы мог уже купить машину и квартиру в элитной многоэтажке, но желания нет. В нашем городе отвратительные водилы, каждый день на набережке пробки из-за очередного пьяного идиота, не вписавшегося в поворот. Да и с квартирой куча заморочек, мои приятели вечно жалуются на затянувшийся ремонт. Ну нахер. Съёмное жильё — лучший вариант для одинокого стримера. Раз в месяц сбрасываешь деньги владельцу и живёшь припеваючи. Если надоест — в любой момент позвоню риелтору и уже на следующий день перееду в апартаменты с видом получше да лоджией побольше.

Воскресенье я провожу за компом, пилю новые видео для своего канала. В понедельник тащусь в универ. Совсем некстати вспоминаю Машу, когда прохожу мимо мужского туалета. Какого хера ничем не примечательная девица так врезалась в мой мозг? Наглая, глуповатая, до невозможности оптимистичная и весёлая — терпеть таких не могу.

В аудитории до фига людей, ещё бы — предпоследнюю потоковую лекцию никто не хочет пропускать. Учёба ещё не закончилась, а однокурсники уже вовсю грустят, хандрят и ноют по утраченным студенческим будням.

Пробираюсь в конец аудитории, смотрю, где сесть так, чтобы можно было спокойно повтыкать в телефон.

— А я тебе место заняла.

Звонкий жизнерадостный голосок может принадлежать только ей — Маше-растеряше. Поворачиваю голову и натыкаюсь на её самодовольную улыбку и сияющий озорной взгляд. Склонила голову набок, наблюдает за мной, в нетерпении прикусывает нижнюю губу. Нашла всё-таки, хотя я сомневался. Её грубо отшили, а она припёрлась ко мне на лекцию. Либо Маша бесконечно тупа, либо у неё есть какой-то план.

— Ты этажом и курсом ошиблась? — ехидничаю, присаживаясь рядом с ней.

— Конечно, я же блондинка, — усмехается Маша, поправляя волосы. Даже жаль, что она перекрасилась.

— Тогда что ты тут делаешь?

— У меня есть к тебе деловое предложение. Можем сбежать с пары и поговорить в столовке. С меня — сосиска в тесте, — смеётся Маша.

— А ты не так проста, как кажешься, — наблюдаю за её реакцией. Поднимает брови, счастливо улыбается и невольно распрямляет плечи, словно мои слова — повод для гордости. — Ладно, уходим, пока Демидыч не пришёл.

Она сразу же хватает рюкзак и мчится на выход.

— Пешком или вызовем лифт? — спрашивает, когда мы оказываемся на свободе.

Замечаю вдали лысину Демидыча: он смотрит вниз, с трудом поднимается по лестнице. Реагирую моментально — тяну Машу назад, в коридор, и обреченно толкаю дверь туалета. Больше спрятаться негде.

— Ты знаешь толк в извращениях, — хихикает Маша.

— Там мой препод идёт. Молись, чтобы никто в парашу не заглянул, — раздражённо шикаю на неё, чтобы замолчала.

Корчит забавную рожицу, но больше не издаёт ни звука.

Нас отвлекает шум воды. Да уж, Маша притягивает к себе одни неприятности. В коридоре раздаются шаги грузного Демидыча, а в туалете левый мужик. Давно адреналин так не зашкаливал. Наклоняюсь над притихшей Машей и целую её в губы, надеясь, что посторонний человек покрутит пальцем у виска, но не рискнёт тревожить влюблённую пару.

— Максим, у вас, кажется, сейчас занятие, — разбивает мои ожидания писклявый голос Аркадия Леонидовича.

— Положи голову мне на грудь, — шепчу Маше, а сам втягиваю затхлый воздух. В таком положении куратор не увидит, с кем я целовался.

— Аркадий Леонидович, у моей девушки большое горе случилось, я пытаюсь её утешить, — да уж, выдумщик из меня хреновый.

— Отличный вы нашли способ, ничего не скажешь, — нудит куратор. — После занятий зайдите ко мне, разговор есть.

Препод уходит, а Маша выскальзывает из моих объятий и громко ржёт. Топает ножкой, держится за живот и прямо заливается хохотом. Завораживающая картина. Я, как полный придурок, начинаю улыбаться. У неё заразительный смех, невозможно на такой не отреагировать.

— Аркаша нас везде найдёт, — бормочет Маша.

— Ты — ходячее несчастье.

— Зато тебе было весело, признайся! — тычет в меня пальцем, дожидаясь ответа.

— Да, с тобой не соскучишься.

— Что и требовалось доказать! — она подпрыгивает на месте, поднимает руки вверх и протягивает победоносное: — Урааа! С Машей ещё никто не заскучал! Даже тебя, вредину, смогла развеселить.

— Так, Маша-растеряша, хватит разговоров. Пойдём в столовую, пока мне не пришлось опять тебя целовать.

— Да ты даже не старался! Только губами прикоснулся — и всё. Я ничего не почувствовала, — с показной грустью произносит Маша.

— Даже не надейся, больше я тебя целовать не буду.

— Это мы ещё посмотрим! — хмыкает Маша.