Глава 32

Маша

Мы врываемся в квартиру, тяжело дыша от возбуждения. Обувь летит в сторону, я поспешно расстёгиваю рубашку Макса, ощупываю его мускулистое тело, по которому успела безумно соскучиться.

На полу оказывается моя футболка и шорты, я стремлюсь к Максу каждой клеточкой тела. В ушах стучит кровь, низ живота мучительно сводит от нарастающего желания.

Я вскрикиваю, когда Макс оттягивает в сторону промокшую ткань стрингов, надавливает на клитор, а затем проталкивает в меня сразу два пальца. Жадно целую его, под ногами исчезает опора. Макс подхватывает меня за ягодицы и, не переставая целовать, несёт в гостиную.

Падаем на диван. Жалобно всхлипываю, когда он усиливает движения пальцами. Не хочу ждать. Тянусь к ремню на джинсах, быстро справляюсь с молнией и уже через секунду сжимаю пальцами твёрдый член. Царапаю плечи Макса, кусаю его губы, инстинктивно двигаю бёдрами, чтобы поскорее слиться воедино.

Он роется в кармане джинсов и достаёт шелестящий квадратик. Мы оба замираем, жадно дышим и смотрим друг на друга. Неужели подумали об одном и том же?

— Хочу тебя без презерватива, — шепчу, нетерпеливо ёрзая под ним.

В его взгляде больше нет зелени, только первобытное тёмное желание. Яростный поцелуй в губы, за которым следует мощный толчок. Вскрикиваю, не ожидая, что ощущения будут настолько яркими, ослепляющими, дикими. Острое наслаждение расплавленным металлом течёт по венам, заставляет мычать, царапать спину Макса и просить:

— Ещё, пожалуйста… О боже, не останавливайся!

Оргазм накрывает меня через несколько сильных толчков. Мерцающие искры перед глазами, нескончаемая судорога и сорванный от криков голос. Макс продолжает двигаться во мне, ускоряет темп, втягивает в рот сосок, облизывает его. И я снова бьюсь в конвульсиях, мотаю головой, измученно стону, потому что удовольствие никуда не исчезает, оно накрывает волнами всё сильнее и сильнее.

Дышу ртом, пытаясь прийти в себя. Ловлю голодный взгляд Макса — и новый разряд тока бежит по позвоночнику. Толчки ускоряются, а мир рассыпается на мелкие частицы. Слышу сдавленный стон. Макс резко отстраняется и кончает мне на живот.

Чёрт, не думала, что без защиты секс может быть настолько крышесносным.

Макс куда-то уходит, возвращается с влажными салфетками и вытирает меня. Лениво потягиваюсь на диване и улыбаюсь.

— Никогда не понимал, как можно трахаться без защиты, — ошарашенно качает головой Макс. — Но с тобой захотел попробовать.

— И как?

— Лучший секс в моей жизни.

— О да. В моей тоже, — выдыхаю я и счастливо смеюсь. — На неделе схожу к гинекологу, пусть противозачаточные таблетки выпишет.

— Отличная идея.

Макс обнимает меня и целует в висок. Какое-то время мы лежим, сохраняя тишину. Приятная нега разливается по телу, и меня начинает клонить в сон. Чтобы не задрыхнуть в столь ответственный момент, я, с трудом разлепив веки, поворачиваюсь к Максу и натыкаюсь на его серьёзный взгляд.

— Ты чего хмурый такой? — шутливо спрашиваю, надеясь, что прежние ошибки не помешают нашему будущему. — Макс, я не собираюсь допрос устраивать. У каждого есть право на секреты. Захочешь — сам расскажешь. Зря я тогда капризничать начала.

— Как ты? — он касается моего лица, обводит пальцами брови, скулы, контур губ. — Что нового произошло в твоей жизни?

— Два стрима провела. Мне понравилось.

— Да, у тебя отлично получается развлекать публику. Я горжусь тобой, Машунь.

— Что? Ты смотрел мои стримы?

— Конечно. Я ведь подписан на тебя в соцсетях. Увидел анонс — и сразу зашёл на ютуб, чтобы услышать твой голос, которого мне так не хватало.

— А ещё я получила допуски по всем предметам, — перевожу тему, чтобы не разрыдаться от счастья. Я надеялась, что он смотрит мои стримы, но не верила до конца. — И Даша вернулась в нашу компанию. А ещё мама готовила торт для преподавателя философии, представляешь?

Я вспоминаю любую мелочь, но только про клуб умалчиваю. Страшно, что наши возобновившиеся отношения могут пострадать из-за какой-то детской выходки. Макс ведь вспыльчивый, вряд ли он легко отнесётся к тому, что я сосалась с другим мужиком.

— Что-то ещё? — с улыбкой спрашивает Макс.

— Да, — подавляю малодушное желание скрыть правду и скороговоркой произношу: — Через два часа после того, как мы расстались, я пошла в клуб. Выпила несколько коктейлей, ко мне подсел парниша, пытался закадрить, но я, конечно же, не клюнула на его дешёвые уловки. Вспомнила тебя, мне стало очень больно, и я поцеловала незнакомца. Его, кстати, Павел звали. Но он совсем не похож на Павлушу, который с котлетками, — хочется провалиться сквозь землю или хотя бы заткнуться, но я продолжаю сбивчиво говорить: — Ничего не было, я быстро опомнилась и сбежала. Больше не пойду в клубы, надоело. Я от отчаяния туда попёрлась, и сама не понимаю, зачем поцеловала Павла. Мне было так больно и обидно, я безумно злилась, хотела выбросить тебя из головы, но не вышло…

— Маш, хватит оправдываться. Ты ни в чём не виновата, — вздохнув, я заглядываю в глаза Макса, но не вижу в них осуждения. — Мы были в разрыве, ты могла делать всё, что угодно.

— И ты не злишься?

— Разве что на себя. Ты ведь в клуб побежала из-за нашего расставания. Если бы с тобой что-то случилось, я бы себе не простил, — его голос срывается. Макс замолкает и смотрит в потолок невидящим взглядом.

— Но всё же хорошо! Мы вместе, и это самое главное. Верю, что теперь мы справимся с любыми трудностями, — хватаю его за руку и вкрадчиво спрашиваю: — Может, закажем сырную пиццу? Я жутко проголодалась после трёх оргазмов.

— Их было три? — удивляется Макс. В его глазах мгновенно загорается похотливый огонёк, и губы растягиваются в надменной улыбке.

— Возможно, — пожимаю плечами и отвожу взгляд. А через секунду ахаю, потому что Макс целует меня в шею и осторожно входит сзади.

— Люблю число шесть, — шепчет на ухо и толкается сильнее, заставляя меня глухо стонать от нового всплеска наслаждения.

Через полчаса мы всё же заказываем пиццу. Пока курьер везёт её по ночному городу, Макс тащит меня в душ и языком доводит до шестого оргазма. Захмелевшая от страсти, я становлюсь перед ним на колени, а прохладные струи воды приятно щекочут утомлённое тело.

Еда прибывает, когда мы нежимся в спальне. Макс встречает курьера в одних боксерах, а я натягиваю длинную майку и выхожу на кухню. Мы обжираемся пиццей и вспоминаем вытянутую физиономию Аркаши.

— Он правда не хотел допускать меня к экзамену? — всё ещё не верю я.

— Ага, заикался об этом на днях. Аркадий намекнул, что у меня возникнут проблемы с защитой диплома, если не исправлю твои оценки. Вместо высоких баллов должен поставить двойки, но я, конечно же, не согласился.

— Тогда зачем он позвал тебя сегодня?

— Видимо, надеялся, что я испугался и передумал.

— Вот же говнюк, — тяжко вздыхаю. — Спасибо, что защитил меня сегодня.

— А могло быть иначе? — он вопросительно вскидывает левую бровь, а я снова плавлюсь под его пронзительным взглядом, и сердце трепещет в груди от нахлынувших чувств.

— Нет, конечно же, нет… Макс, я так рада, что ты пришёл, — от волнения мой голос звучит сипло. — За эти три дня я поняла, как сильно сглупила. Позволила надуманным страхам и глупым принципам взять верх над своими желаниями. Самодостаточность, независимость, свобода — звучит, конечно, круто, но обезличенно и одиноко. Я хочу броситься в омут с головой. Хочу, чтобы мы жили вместе.

Макс замирает, смотрит на меня пытливо, словно не верит, что правильно расслышал. Уголки его губ медленно ползут вверх, а в глазах загорается яркое пламя. Улыбаюсь в ответ и уже собираюсь сказать о своих чувствах, когда замечаю, что Макс начинает хмуриться. Снова эта проклятая складка между бровями и напряженная челюсть. Что не так?

— Я не раз говорил, что серьёзные отношения предполагают открытость. Ты доверилась мне, даже про поцелуй с незнакомцем рассказала. Я же прогнал тебя, потому что так легче. Привык ни с кем не разговаривать, чтобы в одиночестве справляться с болью.

— Макс, ты не обязан ничего говорить.

— Да. Но я хочу, чтобы ты знала, — он подходит к окну и смотрит на звёздное небо.

— Хорошо, — сажусь на стул, терпеливо жду, хотя нервы напряжены до предела, и меня даже знобит от волнения.

Это переломный момент в наших отношениях. Больше никаких тайн.

Макс закрывает лицо руками и глухо произносит:

— В тот день, когда я предложил расстаться… Я ни хрена не соображал, всё было как в тумане. Потому что в тот день я похоронил маму…