Глава 6

Макс

Три малолетки снимают нас с Машей на телефон и противно визжат. Они похожи на героинь старых сексистских фильмов — такие же восторженно-глупые, громкие и наглые. Корёжит от их неадекватного поведения, у девиц полностью отсутствует чувство такта и понимание личных границ. Фоткают без разрешения, галдят, задают какие-то тупые вопросы.

Откуда здесь вообще взялись поклонницы моих роликов на ютубе? По статистике меня смотрят только одиннадцать процентов девушек.

Догадка пронзает заснувший мозг — сегодня же День открытых дверей. Школьники вместе с родителями решили посмотреть на универ и послушать преподов из разных факультетов. Три года я намеренно оставался дома, чтобы не наткнуться на неадекватных поклонниц. Да уж, протупил конкретно. Совсем мозги отключились, раз я забыл, какой сегодня день.

— Простите, дамы, нам с Машей пора идти на занятия, — перестаю тормозить и обращаюсь к трясущимся девчонкам. Они разочарованно вздыхают, просят сфотографироваться.

Бесит это щенячье выражение на их лицах! Что они вообще нашли в видеоблогере, который рассказывает об играх и технике? Быстро обнимаю за плечи каждую девчонку, жду, пока они сделают по десять снимков. По-любому через пару минут выложат их в инстаграм.

— Куда идём? — спрашивает Маша, когда мы оказываемся в холле.

— В парк, — называю первое место, которое приходит в голову. Там нам вряд ли кто-то помешает.

Открываю соцсеть “Вконтакте” и в предложенных новостях вижу свою растерянную рожу. Зато Маша улыбается так естественно, будто ничего странного не произошло.

— Поздравляю, ты уже знаменитость, — показываю ей смазанное фото.

— А я неплохо получилась, — смеётся она. — Признавайся, кто ты? Вдруг я целовалась с сыном народного артиста или с талантливым актёром? В каком фильме ты снимался? Или ты начинающий рэпер? — она смешно выпучивает глаза и резко останавливается.

— Нет, я не рэпер.

— Фух, это прекрасно. Не люблю рэп, — Маша подбегает к лавочке, спрятанной под густой кроной дерева, и кидает на неё свой рюкзак. Только сейчас замечаю, что он украшен смешными значками. Рик и Морти, супергерои, толстые коты, динозавры, черепа в блёстках, говорящая пицца и даже русские писатели — я насчитываю около пятнадцати изображений.

Есть в этом что-то милое. И детское.

Сажусь на лавочку, совершенно некстати вспоминая нашу первую встречу. Я хотел подцепить первую попавшуюся девицу, чтобы приятно провести ночь. Но залип на барной стойке, наблюдая за Машей. Она красиво танцевала под попсовую музыку, притягивала к себе внимание, пленяла каждым движением тела, каждым взмахом длинных ресниц. Неудивительно, что тот мажорчик пытался её закадрить.

— Макс, хватит таинственно молчать. Колись давай! — Маша толкает меня в плечо, садится рядом и выжидающе смотрит. У неё красивые глаза, янтарные, с тёмными крапинками. Сквозь листву пробивается весеннее солнце, ослепляет Машу — она забавно морщит нос и громко чихает два раза, дёргаясь всем телом и топая ножкой по земле.

Почему всё в ней кажется таким интересным и завораживающим? И смех её похож на музыку, и глаза постоянно горят, обжигают эмоциями. Чувствую себя захмелевшим без алкоголя.

— Я не знаменитость, обычный видеоблогер и стример, — наконец отвечаю на её вопрос.

— Ух ты! Круть! А как ты подписан на ютубе? О чём ролики снимаешь? Когда стримить будешь? Я хочу посмотреть.

— Лучше не надо, на стримах я матерюсь, тупо шучу и прохожу игры, фоном зачитывая сообщения зрителей. И так два-три часа. Ты заскучаешь.

— Я тоже не ванильная пироженка. Ругаюсь, рассказываю пошлые анекдоты, а ещё обожаю циничный юмор. И вообще — я пишу статьи для порносайтов. Как тебе такая новость?

— Кажется, ты выполняешь бесполезную работу. Никто не читает текст на подобных сайтах.

— Но краткие описания к видео всё же смотрят. Я вчера полдня сочиняла такие перлы: “Белая стройняшка оголилась перед сантехником. Тот не смог удержать член в штанах и отымел блондинку раком, а потом кончил ей на лицо”.

— Кинешь ссылочку на видео? — подтруниваю над раскрасневшейся Машей.

— Сначала ты, — хлопает меня по плечу.

Перехватываю её руку и тяну к себе. Сажу к себе на колени, убираю за ухо выбившуюся прядь волос, касаюсь губами бархатной щеки.

— Я снимаю видео на игровую тематику. В трендах ютуба не свечусь, аудиторию набрал с помощью стримов. Людям почему-то нравится слушать мои циничные размышления. Я часто говорил о том, что мне не нужны отношения, они мешают работе, учёбе, нормальной жизни. Люди словно разум теряют, когда влюбляются. Моя аудитория помнит каждое сказанное слово, поэтому наши общие фото вызовут жаркие споры в интернете. Даже интересно почитать, что мне напишут на завтрашнем стриме.

— А мы похожи, — вдруг серьёзнеет Маша. — Я тоже считаю, что отношения — херня из под коня. Не хочу терять самое главное — свободу.

— Поэтому ты предлагаешь малознакомым людям заняться сексом?

— Объяснила же — ты был первым, кому я это сказала. Ну хватит издеваться! — Маша легонько прикусывает кожу на моей шее. Вместо боли чувствую возбуждение. Ещё и поза двусмысленная.

— А ты перестань меня бить, кусать, щипать, — перехватываю её руки и завожу за спину, лишая возможности двигаться. Плохая идея, так мы прижаты друг к другу ещё сильнее. Но отпускать её не хочу.

Маша пытается освободиться, но я не позволяю. В конце концов она сдаётся: не вырывается больше, лишь елозит бёдрами и шумно дышит. Замирает, ощутив моё желание, и затуманенным взглядом смотрит в глаза. Её грудь поднимается и опускается, губы призывно открываются в ожидании поцелуя. Всего одно движение — и пытка закончится. Я вспомню её вкус, буду пить до тех пор, пока жажда не исчезнет, а разум не очистится от морока под названием “Маша”.

Соблазн слишком велик. Поцеловать её, позвать к себе домой, трахнуть. Вроде бы привычная схема, но с ней не хочу поступать так, как с другими, чьи имена даже не запоминал никогда.

Освобождаю её руки. Смотрит недоумённо, моргает, словно очнулась от глубокого сна.

— Я же говорил, что не буду тебя целовать, Маша-растеряша, — пересаживаю её обратно на лавочку, поднимаюсь и стряхиваю листок, упавший на плечо. — Между нами сугубо деловые отношения. После этой пары мне нужно зайти к Аркадию Леонидовичу, объяснить тот случай в туалете. Заодно спрошу, знает ли он Виктора Степановича.

— Да мы бы и так нашли этого загадочного препода, — тихо произносит Маша, уставившись в одну точку.

— Зачем изобретать велосипед, если можно узнать напрямую?

— Скучно же, интрига пропадает.

Она оглядывается по сторонам, вновь прикрывает лицо, прячась от солнца. В янтарных глазах мало света, улыбка погасла. Такой она была в столовке всего полчаса назад, когда я случайно попал в больное место, ляпнув про травму. Маша сильно побледнела, сжимала дурацкий стаканчик в руке и смотрела невидящим взглядом сквозь меня. Тогда я окончательно понял, что она не так поверхностна, как хочет казаться.

И внутри неё тоже живут демоны.

— Ладно, скоро звонок, я пойду на пары, — неуверенно произносит Маша. Взмахивает своими крашеными волосами, берёт рюкзак, нервным движением поправляет рубашку.

— Дай свой номер телефона. Напишу тебе, если узнаю, кто такой Виктор Степанович. И скину ссылку на свой канал.

Она оживляется. Достаёт из кармана ужасный допотопный телефон и диктует десять цифр. Снова радостно улыбается и спрашивает:

— Так ты всё же согласился на моё деловое предложение? Отныне мы — борцы за справедливость?

— Я просто хочу, чтобы Аркадия Леонидовича вытурили из универа. Но можешь обзывать наше сотрудничество любыми словами. Мне всё равно. Для меня это навсегда останется борьбой с ветряными мельницами.

— Ну и ладно, — Маша срывает с дерева листок, вдевает его в волосы, сопровождая странное действие тихим напеванием под нос. Жаль, слова разобрать не могу, но голос у неё приятный. — Тогда завтра встречаемся в столовке после твоих пар. Я познакомлю тебя с остальными участниками команды.

— В смысле?

— Я же не одна слежу за взяточниками. Мне помогают однокурсники Паша и Даша. Были ещё Соня с Ритой, но они струсили. Боятся, что из универа выгонят, если засекут. Так что официально нас четверо, — сообщает Маша перед тем, как помахать на прощание ручкой и скрыться за деревьями.

Пиздец. Только всяких Паш и Даш мне не хватало.