Глава 7

Маша

Дома никого нет. Папаня, как обычно, трахает любовницу, живущую с нами в одном подъезде, а мама ушла в церковь. Больше года она там пропадает, нашла себе друзей по интересам, обсуждает с ними Библию, смотрит религиозные фильмы, напевает странные песни, которыми можно зомбировать людей, зачитывает стихи про покаяние и смирение. Все наши разговоры сводятся к вере, я больше не могу поделиться с мамой чем-то сокровенным — сразу же начнёт молиться о спасении моей души.

Но это ещё не всё. С прошлого месяца мама заинтересовалась духовными практиками. Чакры, блоки, энергетические паразиты, холотропное дыхание — я мало что понимаю из её рассказов, да и не важно это. Прежнюю весёлую беспечную маму уже не вернуть. И в этом только моя вина. Если бы не мои комплексы, я бы не оказалась в больнице на грани жизни и смерти. Мама бы не поседела за одну ночь, не ударилась бы в религию, чтобы хоть как-то побороть страх. В итоге со мной всё прекрасно, а родные люди до сих пор шарахаются, когда я долго не отвечаю на телефонные звонки.

Отец. У нас всегда были прохладные отношения. А когда я узнала, что он изменяет маме с другой женщиной, то и вовсе перестала его уважать. Единственный близкий человек — любимый брат Денька. У него полным ходом идёт подготовка к свадьбе, во что я никак не могу поверить. Он дышал и жил работой, пока не встретил Юлю. Она спасла его от душевного очерствения. Любовь порой творит чудеса.

Может, позвонить Юльке? Тут же отметаю дурацкую идею, не собираюсь я никому рассказывать о своих слабостях.

Хотела соблазнить Макса, но недооценила противника. Когда он обнял меня на лавочке, я чуть не свихнулась в ожидании поцелуя. Тело кипело, разгорячённая кровь текла по венам, удары сердца заглушали все посторонние звуки, а зелёные глаза Макса гипнотизировали меня. Я ощутила себя несчастным крольчонком, которого скоро сожрут с потрохами, и даже шёрсткой не подавятся.

В тот момент я снова почувствовала себя уязвимой. Столько лет выстраивала стены, чтобы в один прекрасный день встретить в мужском туалете красавчика-блогера и потерять над собой контроль? Нет уж, я так не играю. Надо завалить его в кроватку, как и планировалось, отпраздновать собственную победу — и забыть Максимку на веки вечные. Ещё нельзя забывать про Аркашу. Надеюсь, уже завтра получится засечь его вместе с таинственным Виктором Степановичем.

Я иду на кухню, готовлю нехитрый ужин — рис с овощами — и ловлю себя на хреновом занятии: каждые пять минут хватаюсь за телефон, чтобы проверить телеграм. Макс не пишет.

Хлопает дверь.

— Привет, доченька, — мама блаженно улыбается, треплет меня по щеке. — Как дела в университете? Всё хорошо?

— Да, конечно. Учусь, курсовую работу пишу, ничего особенного.

— Как говорится, отсутствие плохих новостей — уже хорошая новость, — произносит мама свою любимую фразу.

— Будешь рис? Или что-то другое приготовить?

— Нет, дорогая, ничего не надо. Сегодня первый день голодания, я очищаю своё тело и душу от всякой скверны. Не хочешь попробовать? Я тебе брошюру сейчас принесу, почитай её перед сном.

Я киваю и возвращаюсь в свою комнату. Всё как обычно. Новые духовные практики, какие-то медитации, голодовки, чистка ауры и биополя, определение негативных установок подсознания и прочая дребедень, которая чудесным образом уживается с религией. Хорошо, что мама по-своему счастлива, иначе я бы никогда не простила себя за тот опрометчивый поступок.

Надо сбежать из дома, пока не припёрся отец. Прогуляюсь по городу, в кинотеатр заскочу, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

Мама увлечённо читает псевдонаучную книгу про энергетическое тело, что-то бормочет под нос. Не спрашивает, куда я иду, потому что доверяет мне. Если я вляпаюсь в какую-то историю, то обязательно позвоню Денису. Родители даже не знают, что меня шесть или семь раз хотели выгнать из универа, но братишка всегда приходил на помощь. Не щадил своей печени, давясь коньяком вместе с деканом факультета.

— Почему такая красивая девушка гуляет одна? — пристаёт ко мне прыщавый блондинчик, от которого несёт дешёвым пойлом.

Скептически изгибаю бровь, окидываю парнишку долгим изучающим взглядом, громко фыркаю и отворачиваюсь. Незнакомец испаряется в ту же секунду.

Достаю телефон, чтобы посмотреть сеансы в кино, и вижу сообщение в телеграме.

“Не получилось узнать, кто такой Виктор Степанович. Придётся завтра шпионить за Аркадием. P.S. Лови ссылку на мой канал”.

От сухости этого текста неприятно сводит что-то внутри. Ну и хер с ним, с Максимкой. Почему бы не тряхнуть стариной и не пойти в клуб? Я там год не была. После того, как козлина-мажорчик подсыпал мне в коктейль наркотик, желание шляться по клубам куда-то испарилось. Но сейчас я хочу забыться. Танцы и алкоголь должны с этим помочь.

Вылетаю из торгового центра, спускаюсь на набережную и подхожу к ночному клубу.

Показываю паспорт на входе, и суровые охранники, вздохнув, всё же пропускают меня внутрь. Громыхает музыка, свет стробоскопов ослепляет, потные бухие тела рвано дёргаются на танцплощадке. На барной стойке заказываю пиво в бутылке, наблюдаю, как его открывают и протягивают мне. Хочу быть уверена, что никто не кинет в жидкость расслабляющий наркотик.

Десять минут хлебаю горькое пиво, рассматриваю людей. Неподалёку девчонка вешается на симпатичного парня и тащит его в туалет. По центру брюнетка пляшет, словно взбесившаяся курица: неестественно дёргается и трясёт бёдрами, надеясь привлечь внимание богатого самца. Возле огромного зеркала две подружки пытаются друг друга перетанцевать, но обе плохо чувствуют ритм, из-за чего их потуги выглядят жалко.

Я всегда танцевала лучше всех. Ставлю пустую бутылку пива на стол, закатываю рукава рубашки и направляюсь в центр. Всем телом чувствую вибрацию музыки, она плавно касается кожи, ласкает слух, помогает забыть обо всех проблемах и отдаться бурлящему течению жизни. Закрываю глаза, начинаю танцевать, с каждой секундой всё больше распаляясь, ощущая давно забытую радость от слияния с шумной толпой, с барабанящей по голове мелодией, с атмосферой алкогольной вседозволенности.

Я теряю счёт времени, растворяясь в завораживающем ритме танца.

Пока сзади ко мне не прижимается чьё-то тело. Разворачиваюсь, чтобы отшить наглеца, но теряю способность говорить.

Рядом стоит Макс. В глазах его полыхает ярость, ноздри раздуваются, губы плотно сомкнуты, а на скулах играют желваки. Весь он напряжённый и совсем чужой.

Берёт меня за руку, без объяснений тянет на выход. Я так офигеваю, что покорно плетусь за ним. Только возле дверей начинаю полыхать от злости. Да что этот козлина себе возомнил? Торможу пятками, пытаюсь освободиться, но Макс продолжает крепко держать меня за запястье.

— Ты охренел? — шиплю на него.

— А ты мозги включать не пробовала? — поднимает на меня голос, но видно, что пытается себя контролировать. Разжимает руку, делает шаг назад. — Что, так не терпится с кем-то переспать? Поэтому ты припёрлась в этот гадюшник?

— Да как ты смеешь! — пинаю его в грудь, желая причинить боль. Снова и снова бью кулаком по каменным плечам, но Макс не двигается с места. Шумно дышит, пока не теряет остатки самообладания.

— Хочешь, чтобы тебе опять наркоту подсыпали? — гневно спрашивает, перекрикивая орущую музыку. — Только на этот раз тебя вряд ли спасёт загадочный незнакомец, и проснёшься ты, Машенька, в чужой койке, мучаясь от стыда и ужасной головной боли.

— Ч-что ты сказал? — я даже заикаться начинаю.

— Ничего. Пойдём отсюда, — он снова тянется к моей руке, но я отшатываюсь. Тру глаза пальцами, мотаю головой, не в силах поверить. Пячусь на выход, к спасительной двери. В метре от нас стоят охранники, но мне всё равно.

Откуда Макс знает? Разве в жизни бывают такие совпадения?

— Это был ты? Циник, который не захотел оставить свой номер телефона? — спрашиваю тихо, одними губами.

— Да, — кивает Макс.

Всем телом наваливаюсь на железную дверь, оказываясь на улице. Жадно втягиваю ртом прохладный воздух и никак не могу осмыслить новую реальность.