Глава 25. Ах вы кони мои кони

– Галла! – окликнул меня эльф. – Погляди!

Ого! Силен, дружок. На месте рожек – страшные рваные раны.

– Ты что, их ножом выковыривал? – испуганно спросила я. – А что хвост?

– Там получше, – вздохнул эльф. – Синяк здоровенный, но это пройдет. А тут не могу залечить.

– Почему?

– Не знаю, – ответил эльф. – Может, само заживет?

– Ты еще подорожник приложи, – кивнула я. – Авось поможет.

– И приложу! – обиделся эльф. – И поможет! Будь уверена! Но будет дольше.

– Ага, а тебе тем временем Пашка приложит, – обрадовалась я. – Кулак в нос приложит!

– Да пошли вы… Питекантропы!

Он наложил пропитанную каким-то отваром повязку на голову Оле и привел её в себя. Женщина села, морщась от боли.

– Эх, сожгут тебя, ушастый, за колдовство на костре, – удовлетворенно сказала она, ощупав то место, откуда рос хвост.

Аарон побледнел.

– Буду тебя шантажировать, – злорадно сообщила бывшая эльфийка. – Сдам тебя трибуналу за пособничество темным силам. И для начала я хочу штаны и коня.

– Зачем? – выдавил из себя пораженный Аарон.

– Надену штаны, сяду на лошадь и быстренько в эльфийский лес, – пояснила Ола. – Что-то мне подсказывает, что нас будут преследовать теперь куда более серьезные силы.

– Почему?

– Потому что кое-кто (она посмотрела в мою сторону) остался без защиты.

– Это еще почему? – испуганно спросила я. – Что ты знаешь, Ола?

– Нуу… Ты же к судье заходила…

Ой, ушастая! Что-то ты не договариваешь! Аарон посмотрел на неё и отвел глаза.

– Да что случилось? – вскрикнула я. – Что-то с Оскаром? Что-то в Цитадели, да?

– С чего ты взяла? – удивился эльф. – Глупость какая! А вот как у тебя мозгов хватило заявиться к судье – это другой вопрос! Гал, у тебя в принципе голова есть?

– Есть, – продемонстрировала я свою голову эльфу. – Говорят, даже неплохая.

– На вид ничего, – великодушно заявил эльф. – А вот внутри не очень. Как тыква. Пустая.

– Сам ты тыква, – буркнула я. – Я, может, с себя подозрения снимала. Я, может, хотела им сказать, что я про них все знаю.

– Ну и как? – ухмыльнулся эльф. – Сказала?

– А то! Жаль, судья не признался…

– А ты ждала, что тебя под белы рученьки возьмут и в совет Трибунала доставят?

– Что-то вроде того, – кивнула я. – Или, как минимум, оборотней отзовут.

– Ага, щас, – фыркнула Ола. – Кто бы ни послал оборотней, если он связан с Трибуналом, он усилит погоню. Это я тебе как представитель клана Багряного листа говорю.

– Пророки! – удивленно воскликнул Аарон, хлопнув в ладоши. – У Багряного листа дар пророчества!

– Помимо Водящих Души, – кивнула Ола, лучезарно улыбнувшись. – А у клана Трилистника и Цветущей Вишни – целители.

– А у Синиц и Горных Барсов – языки, – усмехнулся эльф.

– Слишком длинные? – не удержалась я.

– Нет, иностранные, – улыбнулся эльф. – Они такие – живут, живут, а потом раз – и заговорят на иных языках – кто на древних, кто на современных, а кто и на несуществующих.

– Э-э-э… – озадачено протянула я. – Это шутка?

– Нет, – сжалилась Ола. – Это дары. Бывает дар пророчества, бывает дар языков, бывает целительства, бывает учительства… Есть судьи, видящие ложь и истину. Ну есть попроще – огородники, животноводы, травники. А есть служители любви – особые люди, в смысле эльфы, избранные. Они идут в тюрьмы, в больницы, в монастыри – человеческие, конечно, и служат там.

– А простые эльфы, без даров, есть? – растерянно спросила я.

– Сколько угодно, – улыбнулся Аарон. – Правда, они скорее ленивые, чем без даров. Потому что у каждого есть талант. Не все только хотят его развивать.

– Кто имеет, тому дано будет. А кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь, – пробормотала я.

– Почему ты так сказала? – резко спросил эльф.

– Это не я сказала. Это сказал Иисус.

– Кто такой Иисус? А! Божья Искра вашего мира! Павел говорил…

– Божий сын нашего мира.

– Может быть, – не стал отрицать эльф. – Божий сын, Воплощенное слово, Искра, от Божественного огня отделившаяся, и в него же вернувшаяся… Много бы я отдал за вашу священную книгу. А кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь… Красиво.

– И верно, – кивнула Ола. – Так и есть – у кого-то множество даров, и еще что-то прибавляется, а у кого-то пустота… Вон Аарон и целитель, и священник, и травник, и служитель любви.

– А у тебя только пророчество? – поинтересовался зардевшийся эльф.

– Шутишь? – грустно усмехнулась Ола. – Ничего у меня не было, ничегошеньки. Ой, нет – музыкальный разве что. Но это так, баловство.

– А ну, спой! – потребовал эльф.

Ола легко пожала плечами, наклонила голову задумчиво, а потом и в самом деле запела.

Да, именно Песнь Жизни. На староэльфийском.

Как она пела! Ангелы в небесах, наверное, плакали от зависти! Глубокий грудной голос наполнил комнату, выплеснулся из окна. Начала она тихо, но почти сразу вошла в силу. Да, мы не удержались. Мы запели вместе с ней. Мой слабенький голосок даже как-то обрел силу рядом с её контральто. Только я подвывала там, где она с легкостью брала высокие ноты.

Песня закончилась. Мы с Аароном и Павлом (он сразу же зашел, услышав песню) стояли потрясенные.

Баловство! Баловство? Да мне б твой голос, голубушка, я б уже давно народной артисткой была!

Павел молча подошел к жене (на руках спящая Сола, за окном, кстати, ночь), взял её за шею (она чуть выше его даже босая), наклонил её голову и крепко поцеловал. Ола не сопротивлялась.

– А если я выть начну? – раздалось ворчание из-под стола. – Идите уже спать, надоели!

Мы засмеялись с облегчением. Геракл своим рыком снял неестественное напряжение, и мы спокойно разошлись спать.

***

Утро началось значительно раньше, чем мне бы хотелось. В дверь стучали так, что она ходила ходуном. Раздраженный Аарон в одних кальсонах пошел открывать. Сюрприз! За дверью был вчерашний судья.

– Быстро одевайтесь! – отрывисто скомандовал он. – И бегом из города. Вас ищут.

– Кто? – спросил Аарон напряженно.

– Будь я проклят, если знаю, – ответил судья раздраженно. – Но непременно узнаю, будь уверен. Лошади на улице, самые лучшие, которые есть в городе. Ну, шевелитесь! Пришла депеша, вас взять живыми или мертвыми! А это еще что за чудо?

Мы обернулись. В дверях стояла Ола, невыносимо прекрасная. Темные вьющиеся волосы спадают до пояса, лоб высокий, чистый (ни следа от вчерашних ран), глаза огромные, сверкающие, золотистые как у волчицы, едва ли не светятся. Ни разу не красные. И на негру уже не похожа, так – сильно загорелая. А ушки-то, ушки-то эльфийские, остренькие!

– А это ведьма, – просветил удивленно хлопающего глазами судью эльф. – Приговоренная. Бывшая эльфийка.

– Но глаза!

– Мы пытаемся её вытащить, – пояснила я. – Как видите, пока вполне успешно.

– А! Так это вы тут вчера пели? – сообразил судья. – Песня жизни? Оригинально! Вы, господа, маньяки! Психи! По вам больница плачет! Вытаскивать с той стороны тьмы песней жизни – это ж надо додуматься! Не удивительно, что вас, таких умных, с собаками ищут.

– Все же ищут? – вздохнула я. – А вчера вы говорили…

– Полно! – махнул рукой судья. – Вчера было вчера. А ночью уже гонец прибыл. Ворота скоро закроют, ваш шанс сбежать есть только благодаря бюрократии. Я гонца к главе направил, а глава думает долго, советуется… Хотите успеть – проваливайте быстро.

Аарон посмотрел на меня, я на Аарона. Хотим ли мы сбежать? Мы даже и не знаем…

– Быстро сваливаем, – скомандовал Павел из-за дверей. – Вы, я думаю, с КГБ никогда не сталкивались, и в Союзе не жили. А уж про российскую милицию вообще молчу. Там сначала по мордасам надают и пару ребер сломают, потом только спросят, где ты был в прошлом году в ночь на полнолуние. Мы к эльфам зачем едем – за крышей. Вот и поехали.

Возможно, Павел и прав. Он, в конце концов, со спецслужбами работал, недаром из СССР вырваться смог.

– Что скажешь, провидица? – спросил у Олы Аарон.

– Надо уходить, – спокойно сказала женщина. – Павел прав. Меня уж точно слушать не будут, а Галла ничья. Её заберут, и никто не заметит. Павел тем более никто. Аарон – чокнутый эльф. Он тоже… почти никто. Разве что его отпустят…

– Но Оскар, Цитадель… – неуверенно сказала я.

Ола взглянула на меня с жалостью.

– Милочка, где та Цитадель? Это на границе Цитадель, а здесь почти столица!

– Уходим, я сказал, – твердо повторил Павел. – Кто хочет, конечно, пусть остается. Галь?

– Уходим, – покорно вздохнула я.

Аарон, оказывается, уже собрал сумки, а Ола наспех кормила дочь. Я тоже схватила ломоть хлеба с сыром и запихнула в рот. А что? Неизвестно, когда мы в следующий раз поедим. Пес молча сидел возле дверей и смотрел на нас, как на дураков.

– Ты знаешь, как ехать? – спросил Павел эльфа.

– Если по главной дороге, то до ближайшей эльфийской заставы около двух недель пути. Но это с повозками. Если быстро и менять лошадей – дней пять, наверное.

– А напрямик?

Аарон пожал плечами.

– Ну… по дороге удобнее. Есть где переночевать. Напрямик по болотам и лесам столько же и выйдет.

– И это если не заблудимся, – кивнул Павел.

– Шутишь? Чтобы эльф в лесу заблудился? – усмехнулся Аарон. – Не бывало такого вовек. А тут у тебя три эльфа.

– Значит, напрямик, – сказал Павел. – Если нас будут преследовать, то уж точно не эльфы.

Мы вышли на задний двор – было тихо, все спали. Солнце только встало. На дворе били копытами «лучшие кони в городе». Черные, тонконогие.

– Только трех достал, – печально сказал судья. – Дорогие очень. Двадцать золотых за каждую. Форменное свинство. Обычную за один продают. Но вам надо отрываться.

– Двадцать золотых, – вздохнул Павел. – А я-то их за двенадцать отдал. Во дурак. Галка, ты с эльфом поедешь, вы легкие. Ола, верхом ездишь?

– Запросто, – ответила Ола. – Мне шарф нужен. Или полотно.

– Зачем?

– Солу к себе привяжу. А что, так орки делают.

– Где я тебе полотно возьму? – возмутился эльф. – Вон, пока в рубашку посади и рукавами привяжи.

Ола фыркнула, но все же так и сделала.

Мы оседлали лошадей и рванули прочь из города. Вроде бы, куда глаза глядят, но трое из нас чувствовали, что едут правильно. Хотя и чересчур быстро. Огонь, а не кони! Но Геракл за нами, как ни странно, вполне успевал.

Где-то к полудню мы доскакали до речушки и свалились с лошадей. В смысле свалились я и Павел. Плашмя. И подвывая. Ола и Аарон были бодры и веселы, словно совершили легкую прогулку. Сола с визгом полезла в воду. И даже пес, хоть и тяжело дышал, выглядел явно лучше двух наших полутрупов. Эльф развел огонек, набрал воды и заварил какие-то травки. Он-то с собой целую сумку трав потащил! Ола предложила нам хлеба. Какой хлеб? Дайте мне пистолет, я застрелюсь!

– Гал, вставай, – легонько толкнул меня ногой эльф.

– Ни за что, – зажмурилась я. – Бросьте меня здесь, я сама помру.

– Галка, не дури, – буркнул Павел. – Поднимайся, успеешь еще помереть.

– Не могу.

И зачем я физкультуру в школе прогуливала? А что? У меня фигура нормальная была, эльф я или не эльф? Это у некоторых целлюлит, и «ушки», и складки на животе, а у меня косточки на бедрах. Мне ни диеты, ни упражнения не нужны были. А вот она, польза-то где от занятий спортом, оказывается. Гррр!

Кое-как меня подняли и взгромоздили на лошадь. Эльф заставил меня выпить горький и дурно пахнущий отвар. Наверное, яд. Однако через некоторое время боль в мышцах утихла и в голове приятно зазвенела пустота.

– Это наркотик, – хихикнул Пашка. – Меня прет.

– Правильно говорить – штырит, – хмыкнула я. – Или нет? Эх, Антохи нет! Он бы тебе много о наркоте рассказал.

Эльфы почему-то не веселились, хотя отвара напились тоже. А нас с Павлом плющило не по-детски, как выразился мой братец. Мы ржали аки кони. До вечера. В глазах плыло, голова кружилась. Но главное – никакой усталости и голода! К вечеру, когда остановились, Аарон напоил отваром и коней, и пса. Накормили девочку, побегали по травке и снова в путь. Пес отстал – как он сказал, ему нечисть не страшна, он попробует ее задержать.