Глава 26. Отряд «Серебряный клинок»

Аарон все время оглядывался. Пару раз ему мерещилась погоня. Но ведь Погонщики, да и оборотни днем не показываются?

– Ага, щас! – фыркнул эльф. – Не показываются! Это они людям не показываются, чтобы тревогу не подняли. А тут места глухие, лес да болото. А в лесу грызлям, например, вполне комфортно. И грызли еще самое милое, что может показаться. А если медведари?

– Медведи? – уточнил Павел.

– Оборотни-медведи. Огромные, голодные, с когтями и зубами.

– Брешешь, – неуверенно проговорил Павел.

– Уверен?

На исходе второй ночи нас все же догнали. Снова оборотни. Их было целое море. И на этот раз у нас с Павлом не было телеги, чтобы под неё забраться.

– На дерево! – крикнул эльф, спрыгивая с коня и вытаскивая мечи. – Павел, отдай свою железку Оле и возьми у неё девочку!

Я взлетела на дерево так быстро, словно всегда этим занималась, да и Павел ненамного от меня отстал. Кони скакнули в сторону. Впрочем, на них оборотни внимания не обратили. Это ж изначально были темные кони.

Зрелище было то еще. В центре черной стаи бешеных собак два небольших сверкающих круга – Ола и Аарон. Клацанье зубов, визг, лай. Где-то уже не совсем собаки – полулюди, на четвереньках. Некоторое время я смотрела на них с ужасом, а потом закричала:

– Молитесь! Аарон, Ола – молитесь и пойте!

– Молиться? – изумился Аарон. – Ты в своем уме?

– Тогда пой!

– Что петь? – крикнул эльф.

Я в отчаянии взглянула на Павла.

– Как велик наш Бог! – крикнул он и первым запел.

Это был красивый и простой гимн, несколько раз слышанный нами в Цитадели.

Мы пели громко. Мы кричали. Мы взывали. И помощь пришла.

Ола и Аарон уже стояли спиной к спине, задыхаясь, лишь обороняясь, а оборотни новыми волнами выныривали из кустов, когда раздался чистый звук горна.

– Пионеры, мать твою, – выдохнул осипший Павел: к тому времени мы спели гимн не менее пяти раз.

Р-раз: и вспыхнули факелы.

Два: сверкнули серебряные мечи.

Три: покатилась, воя, волна оборотней.

Бой был закончен в две минуты.

Аарон, покачиваясь, стоял в окружении замерших оборотней.

Неразумные? Как бы ни так! Едва эти… новоприбывшие (вроде бы эльфы, да разве в темноте разберешь) одновременно взмахнули мечами (им бы в синхронное плавание – все медали возьмут!) и уложили одним ударом половину стаи, оставшиеся мгновенно сбились в кучу вокруг нашего эльфа и замерли. Авось пощадят. Кто их знает, этих эльфов?

– Приветствую! – взмахнул рукой предводитель группы поддержки. – Ты в порядке, брат?

– Моисей*, что ли, явился? – ухмыльнулся Павел.

Эльф поднял голову и посмотрел на нас. Интересно, он в темноте видит? Пришлось спускаться. Аарон попытался было пошевелиться, но оборотни даже не подумали подвинуться. Они по-прежнему плотной кучкой стояли вокруг него. Я внимательно поглядела на него и нахмурилась: мальчику пришлось туго. Тьма запустила в его душу дрожащие, пульсирующие щупальца. Его аура так и сверкала темными сполохами. Столько убийств! Интересно, глаза у него теперь не красные?

Эльфы стояли в некоторой растерянности. Убивать тех, кто на тебя не нападает, кто не сопротивляется? Это несколько не соответствует их принципам!

– Что стоим, кого ждем? – ехидно спросил Павел.

Мне не понравились эльфы. Они тупые. Они холодные. Они как роботы. Вот ситуация вышла из под контроля, и они в ступоре. Интересно, все такие или только военные?

– Кто у вас главный? – спросила я оборотней.

– Княз-с-с-сь, – прошипел кто-то из них. – Господин наш…

– Мда… А зовут его как?

– Гос-с-с-подин.

– Он что-то говорит, да? – нервно спросил Павел. – Ты ведь его понимаешь?

А! Павел не понимает животных! А все остальные, видимо, понимают. Я кивнула Павлу, покосилась на неподвижных эльфов и вздохнула.

– Кто разговаривает – шаг вперед.

– Не убьеш-ш-шь?

– Будешь вести себя прилично, не убью.

Одним прыжком из кучи выскочила уродливая собака, больше похожая на гиену. Костлявая, кривая, с плешивой шерстью, припадающая на одну лапу. Для полного счастья её (его?) морда была залита кровью, а одно ухо было наполовину обрезано и болталось.

– Ты вожак? – спросила я.

– Я умею разговаривать, – ухмыльнулась собака, показав отменные зубы. – Ос-с-стальные хуже.

– Что ты хочешь?

– Мы хотим жить, человечек. Вс-с-се хотят жить. Вас-с-с больше. Вы с-с-сильнее.

– Я слышала, оборотни неразумны, – задумчиво произнесла я. – Ты умный.

– Поумнее некоторых, – прорычал сзади Геракл.

– Ой! – вздрогнула я. – Ты откуда?

– А кто, по-твоему, привел эльфов? – мотнул головой пес.

– Но…

Пес, казалось, смотрел на меня с презрительной насмешкой, как будто он был человеком, а я так… собачкой комнатной.

– А ну, песики, разошлись, – негромко рыкнул он на оборотней.

Кучка, надо сказать, вздрогнула и заколебалась. Однако посмотрела на эльфов и снова застыла.

– Мы тебе не подчиняемся, – неуверенно сказал хромой предводитель. – Мы не совсем псы. Да и рассвет уже.

Да, уже рассветало. Один за другим фигуры оборотней расплывались на мгновение, а потом выпрямлялись.

Предводитель был мужчиной, довольно высоким и худым. На бедрах болталась какая-то тряпка, лицо, хоть и заросшее, было явно человеческое.

– Я не поняла, вы сдаетесь или нет? – поинтересовалась я.

– Гарантии?

– Все останутся живы, если сдадутся в плен. Это и к вам относится, путники, – повернулся к нам эльф.

Кстати, это был довольно упитанный эльф, сытый, холеный, круглолицый. Аарон, хоть и был на него очень похож, выглядел его изможденной и измученной копией. Хотя шутка ли – Аарон и сил за путешествие сколько потратил, и посты держал, и последние дни без еды и сна на одном зелье держался.

– И ко мне? – кротко спросил Аарон.

– И к тебе, пока с этими… которых ты привел в наши земли… не разберемся, – отрезал упитанный эльф.

Ах! Сейчас придумаю ему прозвище, раз он такой невежа, что не представился. Будешь ты у меня, дружок, проходить под псевдонимом «упитанный и невоспитанный». Длинновато, зато точно.

– Мы сдаемся, – угрюмо произнес вожак оборотней и поклонился в сторону Аарона. – Позаботься о наших мертвых, светлый.

Светлый? Аарон? Не больно-то он светлый сейчас.

Оборотни расступились, и Аарон с Олой вышли из круга. У ведьмы дрожали ноги, то ли от усталости, то ли от страха. Она буквально повисла на Павле, вцепившись в его локоть. На руках у него была девочка. Странный ребенок. Даже не плакала от страха или дискомфорта. Я встала с другой стороны, с любопытством разглядывая эльфов.

– Я выкопать столько не смогу! – заявил Аарон устало. – У меня и лопаты нет.

Упитанный и невоспитанный коротко кивнул своим ребятам, они синхронно извлекли откуда-то маленькие лопатки, рассыпались по полянке, ловко срубили молодые деревца (ага! А я думала, эльфы не рубят деревья!), насадили лопатки на черенки и принялись копать. Молча.

– Это неправильные эльфы, и они делают неправильный мед, – пробормотал Павел.

Я хрюкнула, и даже Аарон слабо улыбнулся.

Яму выкопали быстро, трупы голых мужчин и женщин аккуратно сложили в неё (молодцы, не побросали небрежно, а уложили уважительно), Аарон опустился на колени. Я, пошатываясь, подошла к нему – как раньше. Мы молча попросили прощения у Бога за пролитую кровь, за мерзавца, пославшего оборотней на смерть (их или нашу, неважно), и за упокой их каких-никаких душ. Интересно, есть ли прощение для солдат, убивающих по приказу? Оборотень, наверное, тот же солдат…

– Спасибо, – тихо сказал худой человек-пес. – Для наших мертвецов такая молитва – честь. Обычно их просто сжигают.

Аарон кивнул.

– Вервольфы не позволяют сжигать своих мертвецов, – сказал он мне. – Прах к праху да возвратится… И эльфы тоже не сжигают, и люди… А все темные предпочитают огонь. Говорят, когда тело сжигают, сила мертвого уходит… во тьму, наверное. А если закапывают – то к земле. А через землю – к траве, цветам, плодам… Впрочем, некоторым все равно. Значит, для оборотней важно…

– Нам более важна твоя молитва, – оскалился оборотень. – Меня зовут Гарх.

– Именно его молитва? – спросила я.

– Именно… И… простите. Нашей ночной сущностью мы управлять не можем.

– А дневной? – быстро спросил эльф.

– Кто как. Я могу. Они (он кивнул на толпу страшненьких существ, которых эльфы связывали попарно) – большинство не могут.

Геракл и упитанный-невоспитанный о чем-то тихо беседовали. Аарон, по-птичьи склонив голову, разглядывал главаря эльфов.

– Это мой брат, мой родной брат, – сообщил он нам. – Иаир. И лучшее из военизированных подразделений эльфов.

– Голубые береты, отряд «Альфа», дивизион «Смерть»? – улыбнулся Павел.

– Отряд «Серебряный клинок», – удивленно ответил Аарон. – А что, у вас были такие названия для военных? Надо поговорить с Иариом, он заинтересуется.

– Я прошу вас сдать оружие, – за нашей спиной сказал Иаир. – Заметьте, прошу по-хорошему.

Вот же черт! Подкрался незаметно!

– Разбежался, – угрюмо ответил Аарон. – Попробуй, отбери.

– Я приказываю! – покраснел упитанный-невоспитанный.

– Мне плевать, я тебя старше, – злорадно ответил наш эльф. – Можешь пожаловаться мамочке.

Мы, однако, на него плохо влияем.

Эльф стремительно повернулся к Павлу, вперив в него огненный взгляд. Я бы после такого начала заикаться, как минимум, а Павел смотрел на него добро и жалостливо. Ола молча ковыряла босой ногой землю. У меня оружия не было…

– Паш, да отдай ты ему нож, – попросила я. – ты все равно им пользоваться не умеешь!

Павел пожал плечами, опустил Солу на землю (она обхватила его ногу, прижавшись и вытаращив глаза) и отстегнул от пояса ножны с декоративным тесаком. Потом, немного подумав, вынул из карманов штанов несколько метательных ножей, а из сапога – тонкий стилет.

– Деньги не дам, – предупредил он. – Дорогая моя жена, отдай свое оружие соотечественнику.

Ола скривилась, но послушалась. Два широких меча – один свой, второй Павла, звеня, упали на землю.

Иаир облегченно вздохнул, с интересом взглянув на меня. Я показала ему пустые ладошки.

– Выходим, – скомандовал он.

Мы взяли под уздцы возмутительно спокойных коней (мы, в смысле явно не я, я к этим монстрам и близко не подойду как минимум полгода) и покорно пошли вслед за эльфами.

Сола с визгом забралась на Геракла верхом. Тащить её на руках нам не улыбалось, лошадь слишком большая, а пешком она много бы не прошла. Так что пусть песик отдувается, лучше он, чем я.

Свое мнение о наших лошадях я поменяла уже через два часа. Теперь они казались мне безумно привлекательными. Куда более привлекательными, чем марш-бросок по пересеченной местности.

Эльфы двигались легко и изящно, не замечая ни коряг, ни поваленных стволов. Павел сопел (возраст все же), краснел, но шел довольно быстро. Я же собрала всю паутину с веток, истекала потом, еле дышала, закусывая губы. Еще немного! Вон до того дерева и прошусь на лошадь! Вон до того куста.

И все же Пашка сломался первым. Сдавленно охнув, он рухнул на землю.

– Сердце, – диагностировал Аарон. – Я и забыл, что он человек, да еще пожилой.

– Сам ты… пожилой, – возмущенно прохрипел Павел. – Тварь ты престарелая…

Эльф тяжко вздохнул.

– Я без сил, – честно сказал он Иаиру. – Вылечишь?

– Я? Человечка? – задохнулся от возмущения упитанный-невоспитанный.

– Ясно.

И Аарон помог Павлу взгромоздиться на лошадь. Потом посмотрел на меня и жестом предложил другого коня. На третьего сама запрыгнула Ола, с вызовом посмотрев на эльфов. Никто не протестовал, и она забрала у Геракла дочь, примотав её к себе рубашкой. На лошади оказалось полегче. Я легла коню на холку, вцепилась в гриву. Перед глазами заплясали звездочки, закружились все быстрей и быстрей. И стало темно.

___________________________________

* Моисей, согласно Библии, имел брата по имени Аарон