Глава 27. Карты, деньги… и стволы

– Галла, эй, Галла! – нежно звал меня чей-то голос.

Ласковая ладонь гладила мои волосы.

– Еще немножечко, Никусь, – пробормотала я, зарываясь в подушку.

– Я же говорил, все будет нормально, – спокойно сказал до безобразия знакомый голос. – Она крепкая девочка.

Я приоткрыла один глаз и поглядела на Павла. Он почему-то был не в излюбленной белой рубашке и джинсах, а как римлянин, в тоге.

Батюшки! Эльфы же!

Я рывком села на постели и огляделась. Эльфийские покои! Белая круглая комната, сводчатый потолок, огромное окно (или дверь?), аркой выходящее на зеленую террасу. Наверное, все же дверь, потому что других входов в комнату не наблюдалось. Мебели самый минимум – ложе с шелковыми покрывалами пастельных цветов и изголовьем в виде ветвистого дерева, большое зеркало на стене, да две кушетки, оббитые розовой с золотыми узорами тканью. На одной кушетке восседал Павел в образе не то Цезаря, не то Нерона. Для полноты картины ему не хватало лаврового венка на голове.

С другой стороны склонился смутно знакомый эльф в роскошных тяжелых одеждах китайского мандарина – многослойные халаты с изображением райских птиц, перехваченные малиновым шелковым кушаком. У эльфа было худое, изможденное лицо с огромными, обведенными синими кругами глазами. Длинные волосы были заплетены во множество косичек и убраны назад.

– Пить? – поинтересовался эльф.

– Угу.

Предложенный напиток не отличался приятным вкусом, но что поделаешь – другого не дали.

– Что это за гадость? – отплевывалась я, залив бурой жидкостью постель.

– Это напиток бодрости, – оправдывался Аарон.

– Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках! – фыркнула я. – Напиток бодрости таков: берешь водочку, смешиваешь с апельсиновым соком…

– И огурчиков! – подхватил Павел с энтузиазмом. – И шашлычка! Ммм…

– Отвертку с шашлыком, – удивилась я. – Ну нифига себе!

– У нас нет водки, – расстроился эльф. – И шашлыков.

– А что есть?

– Фрукты… Вино… Салаты…

Мы с Павлом возмущенно переглянулись.

– А мясо, мясо у вас есть? – вкрадчиво произнес Павел.

– Теоретически…

– Мне нужно мясо, дрова или угли, железная решетка и вниз! – заявил Паша. – А пока давай салат и винище!

– Что значит «вниз»? – поинтересовалась я.

– Да мы на дереве!

Ух ты! Я, еще пошатываясь, завернулась в простыню и подошла к окну-двери. Мамочка моя, мы и в самом деле в домике на дереве! Эти небольшие круглые покои представляли собой отдельное строение на ветви огромного дерева – как птичье гнездо. Кроме нашего домика на ветках находились десяток других.

– Это посольский дом, – пояснил Аарон с умным видом. – Здесь размещают гостей.

– И как вы меня сюда затащили? – страшно удивилась я. – И, главное, зачем?

– Представь, у них тут нет лифтов, – усмехнулся Павел. – А так – тут везде мостики подвесные и дорожки. Это еще самое низкое жилье. Ты не туда смотришь.

Я задрала голову вверх и ахнула. Город эльфов раскинулся над лесом. Кипенно-белыми кружевами завивались дорожки и мосты, в густой зелени плавали настоящие дворцы – с тончайшими шпилями, арками, портиками и пилястрами.

– Добро пожаловать в Облачную чащу, – с гордостью произнес Аарон. – Родовое гнездо клана Трилистников.

Какое дурацкое название!

– Лифты, – радостно потирал руки Павел. – Лифты! А канализацию вы наверху как делаете?

– Эльфы не какают, – одернула я Павла, а потом вспомнила, что тоже эльф. – А, нет! Какают!

– Канализация внутри деревьев, – раздраженно ответил Аарон.

– Очумели? – застыл Павел. – Вы чего, деревья сверлите?

– Да не сверлим, не сверлим! – махнул рукой эльф. – Мы их такими выращиваем. Уже с трубой, уходящей к корням.

– Варвары, – убежденно сказал Павел. – А моетесь вы наверху как? Совсем не моетесь?

– Ты тупой? – вскинул светлые брови эльф. – Разве не видишь бочки с дождевой водой? В каждом доме есть душ.

– Ты погляди, как он разговаривает, – ухмыльнулся Павел. – Сразу видно – с кем поведешься… Эй, Ара, а может, я тебя ругаться научу?

– Я Аарон, – с достоинством ответил эльф. – Попрошу не зарываться. А что касается речи, действительно, общаясь с низшими формами разума, я слегка деградировал. Как говорится, дурные сообщества развращают добрые нравы.

– Опа! – обрадовался Павел. – Все чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса. Мне нравятся эльфы!

***

– Ненавижу эльфов, – бурчал Пашка в который раз. – Ненавижу!

– Я тоже ненавижу, – поддакивала я.

– А уж я-то как ненавижу, – вторила нам Ола, а, вернее, снова Аврора.

– Даже я уже ненавижу, – признавался Аарон.

– Мы тоже вас ненавидим, – буркнул молодой эльф, которому было поручено за нами присматривать. – Понаехали!

Четвертый день мы ждали аудиенции у главного лесника. Вообще-то он Великий Хранитель Леса, но главный лесник тоже неплохо. Пусть скажет спасибо, что не главный леший. Четвертый день подряд мы поднимались рано утром в беседку к его дому, сидели там до обеда, пока какой-нибудь эльф не сообщал нам о неотложных делах.

В квадратной беседке, увитой зеленью, помимо нас находился молодой эльф, совсем еще мальчишка на вид, читающий какую-то книгу и делавший из неё выписки. Видимо, он исполнял роль секретаря. У него был большой белый стол и высокий стул. Для посетителей были только лавки. На второй день, наученные горьким опытом, мы принесли с собой подушки, а на третий – еду и напитки. Сегодня Павел хотел установить в беседке мангал и жарить шашлыки. Аарон его отговорил, но, думаю, завтра согласится.

– А я картишки захватил, – сказал в пространство Павел.

– Где взял? – изумленно спросила я.

– Да по случаю на рынке купил. Не такие, как у нас, вместо валетов единороги, вместо тузов священники, ну я тушью подписал. Мастей пять, правда. Я лишнюю отделил. У них есть бубны, только они реально бубны, круглые – символ людей, есть трилистник – то есть символ эльфов, кость – сиречь орки, любовь – ангелы и треугольник – вервольфы. Трилистник и любовь оставляем – будут трефы и черви, кость будут пики, ну бубны и есть бубны. Распрощаемся с вервольфами.

Павел ловко тасовал карты.

– Галка, угадай, кто за джокера?

– И думать нечего, – кисло ответила я. – Князь времени.

– Умница, – обрадовался Паша. – А второго джокера нет – неувязочка. Нарисуешь?

– А легко! – захлопала в ладоши я. – Есть лишняя дама?

Лишняя дама была – естественно, вервольф. Ну уж кто есть. Позаимствовав у секретаря перо и тушь, я легкими штрихами углубила глаза, утончила лицо, добавила густоты в шевелюре, закрасила уши. Эльф смотрел на нас с интересом и легкой брезгливостью…

– Вуаля! – взмахнула я картой, закрасив треугольник и нарисовав значок джокера.

Карта была немедленно вырвана из рук. Судя по восхищенным воплям, картинка получилась похожая. Даже секретарь приподнял задницу и вытянул шею.

– Зайка, а остальные сделаешь? – поднял глаза Павел.

– Переделывать не буду, – разочаровала его я. – Новые нарисую.

– Это ваша знакомая? – робко спросил секретарь. Кончики его ушей прямо пламенели. – Я ни разу не встречал эльфа, который бы рисовал портреты.

– Это Ника, – любезно ответил Павел. – Только у неё волосы светлые. Но это Галла уши закрашивала.

Павел веером раскинул карты на лавке. Аарон с интересом наблюдал.

– В дурака? – спросил Павел.

– Подкидного, переводного? – улыбнулась я.

Через партию к нам присоединился Аарон, усвоивший правила. Еще через две – заинтригованный секретарь. Кстати, его звали Симеон, на что мы с Павлом сначала посмеялись, а потом переделали в Сёму. Он не возражал. Потом мы играли парами. Сёма и Аарон нас сделали в первой же партии…

Словом, когда господин главный лесник не выдержал и решил полюбопытствовать, отчего из беседки то и дело доносятся взрывы хохота и крики «Офигели? Крести же козыри! Нет, червы были в прошлый раз!», он застал самую идиллическую картину. В тот момент проигравшие эльфы кукарекали из-под стола… Боже, как он на нас посмотрел! Даже наша мамочка не способна была передать взглядом такую бездну презрения…

– А мы тут, знаете ли, плюшками балуемся, – радостно сказал Павел, чем вызвал гомерический хохот. – В дурачка?

– Пожалуй, – неожиданно сказал лесник и, поддернув полы своего облачения, уселся на пол рядом с Аароном.

Павел пожал плечами и стал сдавать. Никогда мы еще не играли так сосредоточенно и напряженно. У всех была одна цель – завалить лесника.

Проиграв (что было неудивительно, ведь правил-то он не знал), он легко поднялся и спросил:

– Что я должен делать теперь? Судя по названию игры, что-то глупое?

– Вы можете нас принять, наконец, – подсказал Павел.

– По-вашему, это глупо? – удивился эльф. – Может, я лучше прокукарекаю?

– Извольте, – нехотя сказал Павел. – Но это уже было. Мы сейчас придумаем что-нибудь новенькое.

Я с интересом разглядывала «высокоуполномоченного». Кто он в этом лесу – король, президент, первосвященник? Высокий, хрупкий – того и гляди переломится в талии, в темных (от бурого до песочного) струящихся одеждах, с белыми волосами, перевитыми косичками от висков, с длинным носом и тонкими губами, с глазами ярко-зелеными, как у меня. Верхняя губа у него презрительно подрагивает, а глаза слегка навыкате. Кажется, он размышляет, совсем мы сумасшедшие, или еще можно нас вылечить, допустим, посредством лоботомии? Старый эльф, очень старый. Навскидку – около тысячи лет.

– А цыганочку с выходом слабо? – поинтересовался Павел.

– Это как?

Павел гикнул и, дрыгая руками и ногами, изобразил нечто вроде лезгинки.

– Паш, это лезгинка, – утирая слезы, сказала я.

– Пусть будет лезгинка, – миролюбиво согласился Павел. – Достаточно глупо?

– А музыку ты сыграешь? – возразила я. – Или тупо похлопаешь в ладошки? И чего уж лезгинка, давай танец маленьких утят? Придумай что попроще!

– Ну Галк! – заныл Павел.

– Паша, ё-моё! – возмутилась я. – Ты взрослый мужик, тебе уже полтинник стукнул. Когда ты уже вырастешь? Давайте, ваше лесничество, забыли про карты. Примите уже нас пред свои светлые очи!

– Самой тебе уже полтинник стукнул, – мстительно сказал Павел. – Ты жива еще, моя старушка?

– А мне почти сто восемьдесят, – мягко сказала Аврора. – Это имеет значение?

Павел в ужасе посмотрел на свою супругу, а я с удовольствием ткнула его в бок.

– Пашка, твоя жена в три раза старше тебя! Ты переплюнул даже Киркорова!

– Да пошла ты…

Лесник с интересом наблюдал за нами, а Аарон и Сёма старательно изображали пай-мальчиков, блестя глазами.

– Позволите отыграться? – предложил эльф. – Я уверен, что теперь, поняв правила…

Мы снова расселись на полу и раскинули карты. Таки-да! Этот еврейский эльф усвоил правила! Я, кстати, заметила, что он ловко извлек какую-то карту из «биты» и подмигнула Павлу. Впрочем, у Павла карта была в рукаве. Но увы, скандалу разразиться не пришлось.

– Что здесь происходит? – раздался женский голос, полный глубокого удивления.