Глава 28. Грешники

– Мать моя женщина, что же это такое, – притворно возмутился Павел, бросая карты. – А я чуть было не выиграл!

И ловко, движением рукава, смахнул часть карт.

– Аарон, господин Самуэль!

Вошедшая столь незаметно женщина была высока и красива, с холеным белым лицом. По ходу, я вообще здесь самый низкорослый эльф. У неё была сложная прическа, вся перевитая лентами и цепочками и обманчиво простое бледно-голубое платье, заставившее меня покрыться сыпью от зависти. Хочу, хочу, хочу!

– Еще раз спрашиваю, что происходит? – женщина глядела эльфов, как на школьников, застуканных с сигаретой за углом.

Кончики ушей всех трех эльфов чуть ли не дымились.

– Так точно, мэм! Карты, мэм! – бодро отрапортовал Павел, вытянувшись в струнку и отдав честь.

– Вольно, – неожиданно усмехнулась женщина и строго взглянула на Аарона.

– Ну мам, – сразу же скривился он. – Дед сам захотел с нами играть!

Мама? Дед? Ка-а-ак интересно! Я, прищурившись, поглядела на Аарона. Павел и Аврора тоже наградили его недобрыми взглядами.

– И какого мужского полового органа мы здесь три дня кисли, если он твой дед? – возмутился Пашка. – Нам что, делать больше нечего?

– Вы должны знать свое место, юное леди, – строго ответил старый эльф. – И мой внук тоже, особенно если в очередной раз ввязывается в скверные истории.

– Во-первых, я не юная и не леди, – нагло ответила я. – По людским меркам я вполне зрелая, самостоятельная женщина даже уже на пороге старости, а, замечу, воспитывалась я именно среди людей…

Так, а что я хотела сказать? Заразилась от этих маразматиков витиеватостью речи! Правильно Павел сказал, с кем поведешься…

– А во-вторых? – с любопытством взглянула на меня эльфийка.

– А во-вторых, мы прибыли сюда за помощью, и негоже нас мариновать, – ответила я.

– И что же вы хотите?

– Вообще, я хочу такое же платье, как у вас, – честно призналась я. – Но это не главное. Я хочу знать, кто я, почему меня преследуют и еще помочь Оле… в смысле, Авроре.

Тут взор женщины обратился на Аврору, которая третий день делала гладкую прическу, открывающую её длинные смуглые уши, а Аврора спокойно, даже холодно выдержала её взгляд.

– Ведьма! – спокойно констатировала старушка.

– Презумпция невиновности! – в тон ответила Аврора.

И слова-то какие знает! Наверное, Павел подсказал.

– И в чем же дело? – склонила голову набок эльфийка. – Чего ты хочешь, Аврора? Ребенок твой под присмотром, ты в эльфийских землях…

Это правда – Солу с радостью взяли на себя эльфийские девы, стайкой влетевшие в наш первый день пребывания в приемной беседке. И Аврора, и Аарон не увидели в этом ничего странного. Тем более, что с ней отправился в детские покои Геракл, не пожелавший оставить свою новую воспитанницу.

– Во-первых, я хочу помолиться на могилах своих родных, – ответила Аврора. – А во-вторых, я хочу, чтобы меня оставили в покое.

– И сняли все обвинения, – добавил Павел.

– А уж это будет решать совет, – ответила дама. – И ваша, Аврора, прапрабабушка в том числе. Я вот, например, вовсе не уверена, что вы та, за кого себя выдаете.

Аврора нахмурила брови озадаченно. Интересно, а как она докажет, что она – это она?

– И когда состоится этот совет? – спросил Аарон.

– Сегодня.

Да, удружили!

С нами никто так и не побеседовал. Ни Аврору, ни меня, ни, тем паче, Павла не пригласили. Аарона вызывали на совет как свидетеля. После этого он пришел странный и принес бутылку с алкогольным напитком, в котором Павел признал ром.

В общем, мы пили ром, ели мясо (нам принесли-таки блюдо с жареной птицей) и пели про сундук мертвеца.

Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо и бутылка рома!

Ром у нас был, а сундука нет. Жаль.

***

И это, извините, эльфийская прапрабабушка тысячи с лишним лет?! Не верю!

Вот у людей какие бабушки? Сухонькие старушки с вязанием, или кругленькие с блинчиками, или этакие императрицы с прямой спиной и царственной посадкой головы. Есть, конечно, и неопрятные крикливые бабы, и горбатые злобные бабки Ёжки, но это уже именно что бабки, а не бабушки-старушки.

Этой я бы дала лет сорок. Ой, ну ладно, максимум пятьдесят, при условии бережной эксплуатации. Снежно-белые волосы, собранные в корону на голове, глубокие фиолетовые глаза с темными ресницами, длинный нос с хищными ноздрями, грудь высокая, как у молодухи, талия тончайшая, даром что пятерых детей выносила, на крутых бедрах золотой поясок. Морщинки, конечно, под глазами, не без этого, руки уже с вялой кожей, но без старческих пятен. Зато шея молодая и уши – просто великолепные уши!

А глаза фиолетовые, да. Хлебнула эта пра-пра когда-то из темной чаши, не так сильно, как Аврора, но хлебнула, без сомненья.

– Ну и которая из вас моя внучка? – весело спросила нетипичная бабушка, бесцеремонно нас разглядывая.

– Если я скажу, что это я, вы ведь все равно не поверите? – ухмыльнулся Павел.

– Отчего же, – широко улыбнулась бабуля. – Я всегда знала, что все зло от мужчин. Так что, возможно, согрешившие эльфийки превращаются в человеческих мужичков…

Павел засмеялся радостно, а потом отвесил поклон:

– Мадам, я сражен, – заявил он. – В самое сердце! Надеюсь, моя супруга в будущем будет похожа на вас, впрочем, я этого не увижу…

Аврора тяжело вздохнула. Шутник!

– Итак, ты Аврора, – взглянула на сидящую с несчастным видом праправнучку мадам. – Не могу сказать, что я тебя помню с пеленок… Но все же предполагаю, что ты изменилась. Однако я не наблюдаю у тебя ни рогов, ни копыт. Что же, лгут про переход на темную сторону?

– Да как сказать, – протянула я. – Вам, мадам, наверное, про это больше девочки известно?

Мадам внимательно поглядела на меня.

– Водящая Души? – спокойно спросила она.

Я склонила голову.

– Не думайте, что я сейчас начну рассказывать свою историю, – задумчиво сказала мадам. – Мне, слава Богу, немало не то, что лет – веков, и все они мои… Итак, Аврора, я вижу, что все не так плохо, как тогда, когда тебя видели в последний раз. Ваша работа, девушка с человеческими ушами?

– Увы, – пожала плечами я. – По большей части она сама.

– Сама? – удивленно протянула мадам. – Удивительно! Вот что, девочки. Аврору я забираю с собой. Мы решили на совете, что она под моей ответственностью.

– Фиг вам, – сказал Павел. – Аврора – моя жена, и отвечаю за неё я. А за Солу вообще Галла.

Мадам холодно взглянула на Пашу.

– Вы, мужчина, кажется, относитесь к человеческой расе? Вот и относитесь себе дальше. А Аврора эльфийка.

– А что, у эльфов так плохо с женским полом? – подал голос Аарон. – Настолько плохо, что даже вдова с ребенком, едва ли не ведьма, рассматривается как завидная невеста?

Скулы у мадам чуть-чуть покраснели.

– Признаться, да, – нехотя ответила она. – За последние сто лет родились сорок три мальчика и всего шесть девочек. Считая Солу – семь.

– Считая Галлу – восемь, – задумчиво добавил Павел. – А Авроре куда больше сотни.

– Это неважно, – отмахнулась мадам. – Есть достаточно одиноких эльфов старше сотни. Аарон и Иаир, например, пока свободны. Важен сам факт появления на арене еще одной свободной эльфийки, даже двух. Это значительно укрепит позиции нашего клана.

– По эльфийским традициям, муж переходит в клан жены, – пояснил Аарон. – Поэтому я не бываю в других родах. Мало ли что…

Я представила Аарона, прячущегося на балконе за занавеской, и толпу возбужденных эльфиек и хмыкнула. А, нет! Эльфиек же не хватает!

– А мне показалось, что мальчиков куда больше, чем девочек, – выразил мою мысль Павел. – Чего же ты боишься?

– Мальчики Мары – завидная добыча, – пояснила мадам. – Умные, красивые, талантливые… Особенно Аарон, конечно, но Иаир тоже неплох. Даже более предпочтителен, так как домашний.

Павел присвистнул и с интересом уставился на Аарона. Тот только махнул рукой.

– А почему никто не спросит Аврору, чего хочет она? – поинтересовалась я.

И Аарон, и мадам уставились на меня с изумлением.

– Она же… ну… опекаемая! – наконец, сказал Аарон. – Недееспособная как бы…

– Угу, – сказала я. – А, помнится мне, вы, уважаемый целитель, не жаждали принимать за неё ответственность. Вы уступили эту честь Павлу. Если б не он, девушку сожгли бы на костре. Так что извиняйте, да, Паш?

– Я считаю, что Аврора взрослая самостоятельная женщина, способная отвечать за себя и свои поступки. Кроме того, она семь лет выживала одна, с ребенком на руках, и при этом не сдалась и не превратилась в темную, а нашла в себе силы, веру и мужество противостоять всем искушениям. Да она святая! Вы должны не запирать её в женских покоях, а сделать героиней! Ибо воистину, на небесах больше радости об одном раскаявшемся грешнике, нежели о девяносто девяти праведниках!

После подобной тирады все были потрясены. Черт побери, он прав! И ведь как загнул!

– Вы священник, да? – с уважением спросила мадам.

Павел, который всегда позиционировал себя атеистом, гордо ответил:

– Богу не нужны священники – Богу нужны люди, умеющие рассуждать! Что проку в безосмысленной религиозности, в нерассуждающей покорности? Для того Господь и дал нам, людям, право выбора, чтобы мы смогли различать, где добро, а где зло. Считайте меня философом. И кстати, мы с ней спим вместе… как муж и жена. Так что учитывайте и это.

Мадам покачала головой.

– В свете ваших слов Аврора действительно заслуживает не жалости и снисхождения, а всяческого уважения… Пожалуй, стоит настаивать на официальном рассмотрении дела. А Вас, Павел, да? – я попрошу быть адвокатом. Однако до этого Аврора будет жить со мной.

– Нет, – неожиданно сказала Аврора, до этого момента не подававшая голоса. – Я буду жить с Павлом. Куда он, туда и я. И не называйте меня Аврора, я Ола. Аврора давно умерла.

– Аврора – утренняя заря, – пояснил Аарон. – А Ола – это орочье имя, кажется, оно обозначает «ночь».

– Не просто ночь, – ответила Ола-Аврора, – А длинную ночь в северных широтах. Длинную-длинную ночь…

– Мы можем сколько угодно кричать, что моя внучка – героиня, – сказала бабуся. – Однако она по-прежнему преступница. Единственное, что может её обелить – суд. У эльфов не бывает суда над преступниками. У них не бывает преступников.

– А пьянство – это преступление? А воровство? – поинтересовалась я.

– У эльфов нет пьяниц и воров, – отрезала мадам.

Я достала из кармана круглую, похожую на яблоко каменную чернильницу и подбросила её в воздух.

– Я сперла её у секретаря главного лесника, – пояснила я. – А вот этот браслет умыкнула на рынке. И как вам мои глаза?

– Теоретически, ты давно искупила свой грех, – неуверенно сказал Аарон, нахмурив лоб. – Ты сделала много хорошего.

– Это если раскаялась, – с удовольствием ответила я. – А я вовсе и не каюсь. Как думаете, почему мои глаза зеленые?

– Незначительность греха? – предположила Ола. – Я-то двенадцать орков положила и одного эльфа.

– Не бывает греха значительного и незначительного, – назидательно сказал Павел. – Грех либо есть, либо его нет. А Галка пьет, чертыхается, ворует и врет, и ничего в ней не меняется.

– А Аарон положил полсотни оборотней, и ничего в нем не поменялось, – продолжила я.

– Я защищался, – с достоинством возразил Аарон. – А Аврора мстила. Это разные вещи.

– Неважно, – ответила я. – Внутри у тебя все кипело, а внешне – ничего. Хотя ладно, ты у нас святой, тебе можно…

Вдруг воцарилось молчание. Все посмотрели на меня… нехорошо так посмотрели.

– Я что-то не то сказала, да?

– Да, – деревянным голосом ответил Аарон. – Ты что-то не то сказала.