Глава 40. Жертва

— Ладно, благодетель, открывай уже глаза. Хватит дрыхнуть. Натворил дел, теперь нужно как-то их расхлебывать.

Ахиор приоткрыл глаза. Над ним склонилась страшная недоэльфийка. Страшная не внешне, конечно. Эльфийки, даже бывшие, некрасивыми не бывают. Он ее разумно опасался потому, что чувствовал — такая пристукнет и забудет. Угрызения совести — это не про неё.

— Что ты тут делаешь? — невнятно спросил мужчина, проверяя, все ли части тела у него на месте.

— За тобой шла. Я думала, ты помер. У тебя изо рта кровь лилась ручьём.

— Ага, я язык прокусил, — фыркнул Ахиор. — Всё не так уж и страшно. Но головой приложился знатно.

Он огляделся и присвистнул удивлённо.

Вся зала была в чёрных, словно опаленных трещинах.

— Всё понятно, — пробормотал он. — Вот почему отсюда гномы ушли!

— И почему? — удивилась Аврора.

— Здесь были демоновы гнезда, видишь? Все эти трещины… это ж какой силой нужно обладать, чтобы старые подземные кладки возродить! Потрясающе!

Ахиор упал животом на каменный пол, заглядывая в расщелину.

— Слышь, исследователь, — прикрикнула на него Аврора. — Я сейчас тебя добью и вниз скину. Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Я не виноват! — горячо возразил эльф. — Этого никто не мог предусмотреть! Коллекционер, ты только подумай! Кстати, ты видела, что тут произошло?

О да, Аврора видела! Это было едва ли не самое кошмарное зрелище в ее жизни. Она, незамеченная, наблюдала за "убийством" Фергана с одного из балконов. Видела, как отлетел прочь и обмяк Ахиор, как хрупкий старый эльф с белыми до пояса волосами вдруг расправил плечи, грозно сверкнул алыми глазами и махнул когтистой лапой. Видела, как затряслась земля, растрескался пол и полезло оттуда всякое… чему в этом мире не место.

Аврора тогда сползла по стенке и впервые за много лет молилась. После того, как ее дом был разрушен, семья убита, а ее саму забрали в рабство орки, она никогда не обращалась к Всевышнему, считая, что Он все равно ее не любит, не замечает. Она не боялась ни испытаний, ни одиночества, ни подземелий, ни смерти. Но сейчас ей было страшно — страшно за мир, в котором живут близкие ей существа. Какое древнее зло выпустил наружу неосторожный поступок Ахиора? Что будет дальше?

Впрочем, что будет — понятно. Нет здесь такой силы, которая может сравниться с войском преисподней. Только объединившись, люди, эльфы и орки, возможно, смогут противостать Фергану. Но война будет ужасной. Погибнет множество народу. Родители потеряют детей, дети родителей. И первой преградой на пути тьмы как обычно встанет Цитадель. А там, между прочим, ее человеческий муж, которому и без того осталось не так уж много жизни.

А это значит, что нужно искать другой путь. Аврора вообще специалист по нетрадиционным выходам из проблем. А Ахиор, кажется, специалист по входам в эти самые проблемы. Вот вместе им и предстоит действовать. Отчего-то женщина убеждена, что ответ должен быть здесь.

Выслушав ее, Ахиор пожал плечами.

— Знаешь, а ты права. У него здесь должны быть какие-то записи, я уверен. Вряд ли он с собой их унес. Он ведь не насовсем ушёл, правда? Да и приспешники здесь должны остаться, слуги там.

Аврора отвела глаза и пробормотала:

— Я тут немного территорию зачистила. Во избежание.

— Всех убила?

— Всех.

— Скверно.

— Зато можно передвигаться без опасений. Кстати, Ахиор… где моя дочь? Ты, кажется, обещал за ней присматривать?

— Я обещал доставить её к жениху, — возражает эльф. — Я доставил. Она с Орр-Воозом.

О том, что это вышло совершенно случайно, Ахиор благоразумно молчит. И вообще — на все воля Всевышнего.

Отчего-то Аврора бледнеет и смотрит на эльфа едва ли не с ненавистью.

— А где Орр-Вооз? — тихо спрашивает она.

— Среди орков. Он же вождь.

— Среди тех орков, которые осадили Цитадель?

— Ну да.

— Господи, что вообще происходит?

— Без понятия. Смотри, а тут бумаги на древнеэльфийском лесном диалекте. Ты умеешь читать на этом языке?

— Конечно, нет! Никто, кроме стариков, не умеет на нем разговаривать, не то, что читать!

— Я немного умею, но тут бред полный. Похоже на стихи. Когда огонь воспрянет ото сна, когда взойдёт кровавая заря… дальше не понимаю… лишь жертва любви… бла-бла-бла. Сопливая лирика.

— Ахиор, ты идиот.

— Аргументируй.

— Во-первых, Ферган явно не из тех, кто увлекается сонетами. Если эти бумаги у него здесь лежат, значит, они нужны. К тому же смотри, бумага белоснежная, чернила яркие. Это довольно свежие записи. Ты же не думаешь, что он на досуге стишата пописывал? А во-вторых, это гномьи подземелья. Ищи книгу на гномьем, с которой эта прелесть переведена.

— Я даже не знаю, ты гений или псих, Аврора, — задумчиво пробормотал эльф, перебирая книги и бумаги, лежащие на столике. — Стоп, а это…

— Чёрная магия, — Аврора отбросила бумаги, будто обожглась. — Гадость, гадость!

Ни один эльф не осквернит себя кровавыми ритуалами и магическими заклинаниями. С молоком матери они впитывают в себя запрет на подобные мерзости. Но Ахиор спокойно подбирает бумаги, не боясь оскверниться, и раскладывает их на столе.

— Это не то, что нам нужно, — замечает он. — Это про подчинение. Склянка крови, лоскут кожи, слюна… и согласие. Подписано, к счастью, чернилами. Какой-то бедняга попался в сети колдуна. Долго не проживёт. Это колдовство выжигает душу. Сначала он забудет любимых. Потом самого себя. Потом свет. Ну кто ж так важные документы бросает?

Ахиор снимает с пояса мешочек, высыпает из него блестящий порошок, а потом капает на него из пузырька. Вспыхивает пламя. Эльф бросает в это пламя свиток подчинения и с откровенным удовольствием наблюдает, как чернеет и съеживается бумага.

— Что ты сделал? — интересуется Аврора.

— Нет дела, нет тела, — ухмыляется эльф. — В смысле, договор расторгнут. Надеюсь, ещё не поздно. Давай дальше искать.

Аврора закатывает глаза и ворчит что-то про ребячество, даже не подозревая, что Ахиор, уничтожив колдовские путы, связывающие Орр-Вооза, только что значительно увеличил шансы сил света на победу.

На этом столе нужных книг не нашлось, поэтому Ахиор и Аврора переходят в "лабораторию" — небольшую пещерку с книжными полками и высеченными на большом каменном столе оккультными символами. Аврора предпочла не замечать бурых пятен на камне, но стол все равно обошла стороной, усевшись на пол.

— Не сиди на холодном, застудишься, — одернул ее Ахиор. — На, подстели.

Он снял с себя балахон и кинул на пол. Аврора обожгла его странным взглядом, но балахон взяла. Она так и уснула — сидя, оперевшись на стену, а когда открыла глаза, обнаружила своего ненормального сородича, баюкавшего потрепанную книгу, с мокрым от слез лицом.

— Ты чего? — хрипло спросила она.

Ахиор подал ей большой нож и открыл книгу:

— Урок древнегномского, — прошептал он. — Ты это выучишь. Потом я лягу на стол. И ты перережешь мне горло.

— Ты больной?

— Нет. Я нашёл. Добровольная жертва остановит Коллекционера.

Аврора мрачно смотрела на Ахиора. Долго. Молча. И он снова заплакал и замотал головой так, что его косички нервно запрыгали.

— Я не хочу, я не стану!

— Станешь. Ты знаешь язык. Ты сильный, сможешь… сделать это. У тебя жена.

— А у тебя муж.

— Он старый. Ему осталось двадцать, самое большее — тридцать лет. А твоя Иахиль проживёт тысячу. Моя жертва не такая жестокая.

— Я не смогу!

— А я смогу? Я смогу? Ты это начал, тебе и завершать. Пожалуйста, Ахиор. Не заставляй меня с этим жить. Умереть куда проще. Ты мужчина. Возьми себе самую страшную участь.

Он побелел и кивнул.

— Я никогда себя не прощу, — еле слышно прошептал он и протянул руку женщине, помогая ей подняться.

Аврора размяла затекшие ноги и, поморщившись, села на каменный стол, а потом и легла на него, закрыв глаза и вцепившись пальцами в холодный камень. Сердце у нее колотилось, дыхание сбивалось, зубы стучали. "Моя дочь будет жить в мире, свободном от тьмы", — твердила про себя женщина и злилась на Ахиора за его медлительность.

— Молись, — сказал ей Ахиор и взмахнул ножом.

Широкой алой струёй хлынула кровь. Зазвучал речитатив заклинания. Гортанное наречие гномов наполнило все пространство, каждую трещинку в стене.

--

Где-то сверху, уже не так далеко от Цитадели, там, где всегда была пустыня, вдруг сверкнула молния, и призрачный конь споткнулся, сбрасывая с себя седока. Тьма хлынула во все стороны, но тут же была размыта дождём. До земли долетели лишь пустые одежды и белесые кости, рассыпавшиеся пылью от удара.

Земля в этом месте треснула. Провал все расширялся.

— Назад! — заорал Орр-Вооз изо всех сил.

— Назад! — срывая голос, кричал Аарон.

Эльфийский рог трубил отступление. Земля поглощала демонов, погонщиков, втягивала в себя неосторожных грызней, которые летали слишком низко.