Глава 32. Похищение

Прошло уже три дня с момента возвращения Чугго, а я никак не могу свыкнуться с мыслью, что все случилось по давнему желанию — король оставил меня в покое. Только легче почему-то не стало. И обитатели базы пребывают в странной апатии — неужели так зависимы от погоды — над этой частью Цоты все еще господствуютт низкие облака и сильный ветер, немного стихающий лишь с первыми звездами.

Пойто большее время суток спит, как сурок, даже игнорирует мою болтовню, не могу расшевелить приятеля. Сама мою посуду, привычно запускаю очистителя комнат, даже готовлю себе еду, используя запасы кладовой, никто меня особо не контролирует. Шакко понемножку пьет алкоголь и откровенно поддразнивает Чугго, а тот огрызается и жарит на костре посреди двора полусырое мясо, привезенное из своего путешествия, а потом долго ходит кругами вокруг дома, машет руками, бормочет что-то себе под нос на своем языке.

Говорю — полусырое, потому что мясо подсушено на «горном солнце», старый способ яссов сохранить добычу во время странствий. Это я вчера ночью узнала. Мне опять не спалось, захотелось прогуляться на улице.

Полчаса мы бродили вдвоем вдоль электрического «периметра» на расстоянии пару метров друг от друга. Чугго грозно сопел, а я молчала, искушая судьбу, все ждала, когда же прогонит, а он вдруг встал у меня на пути и грубовато-добродушно пригласил к «шалашу». Ну, конечно, так легче за мной следить и можно вызвать на откровенность, планы мои коварные выведать.

Даже разделить с ним ужин предложил — я чисто из вежливости заставила себя проглотить кусочек жесткого мяса, даже толком не смогла разжевать. А потом пришлось глубоко дышать, когда узнала, из какой именно части тела дикой лошади Чугга готовил свое «азу».

Хорошо еще, Большой Змей признался, что такой деликатес, как член с яйцами дикого мустанга он съел еще на склоне холма, пока ожидал прилета сианского катера. Мне достался всего лишь хрящик хвоста… Так ведь не мышиный, в конце-то концов!

За вчерашнюю ночь я даже прониклась некоторой симпатией к старому яссу. Он рассказывал о далекой родине, о прекрасном дворце, у входа в который разноголосо поют фонтаны, о мраморных полах и златотканых занавесках, розовых садах, хвойных аллеях и отличных площадках для тренировки всех групп мышц плюс совершенствования навыков рукопашного боя. И следом принялся ворчать в адрес здешних подопечных:

— За мое отсутствие парни совсем обленились. Сейчас войду в знакомый ритм и крепко возьмусь за них. Джелло нельзя терять форму.

Я заступалась, справедливо поведав, что «парни» лупили друг друга почти ежедневно и сианский мундир на «груше» пришлось на новый менять. Их целая куча в подвале, чего там жалеть.

Вообще, мы довольно вдохновенно пообщались с Чугго, а потом к нам присоединился Шакко — с разбега запрыгнул на каменный постамент и прошелся по нему колесом, явно желая впечатлить «учителя». Я аплодировала и смеялась, а сама то и дело посматривала на мрачную громадину здания, словно желая проникнуть сквозь стены в комнату, чьи окна выходили на противоположную часть двора.

Интересно было знать, горит ли у него лампа. Впрочем, сейчас приходится экономить энергию — Антарес прячется за тучи, для обеспечения привычного быта трудятся нескольких ветряков — на заряды аккомуляторов, питающих кухню и летмобиль пока хватает, а вот в жилых комнатах стараюсь свет только в случае крайней необходимости зажигать, например, когда захожу в ванную. Остальные поступают также. Надо просто дождаться хорошей погоды и все снова наладится.

Джелло вообще не спускается в общую залу — Пойто даже приходится таскать еду наверх, а потом забирать почти нетронутые подносы. Судя по словам "зяблика" король лежит в горячей ванной и строит планы захвата власти на Яшнисс. Один фантастичнее другого. Требуется сущая мелочь — на эту самую планету Яшнисс попасть.

Без сианцев не обойтись, но те и пальцем не пошевелят без собственной выгоды. А заключать с ними унизительный договор Джелло не хочет. Все понятно, но куда деть злость и досаду на свою беспомощность пока «мой народ утопает в крови, а я вынужден управлять мусорными червями».

Сегодня Шакко решил развеяться — я увидела, что он возиться с летмобилем и подошла узнать предстоящий маршрут. Ясс хотел навестить Гарша, узнать обстановку и пополнить запасы спиртного.

— Возьмешь с собой за компанию?

— Спроси у Джелло.

— Ему сейчас не до меня.

— Так, может, поговоришь с ним. Почему не поднимешься наверх и не встряхнешь его? Какая же ты шайсса?!

Он произнес последнее слово с насмешливым пренебрежением. Я его прекрасно поняла. Они с Чугго не слишком всерьез воспринимают увлечение короля мелкой девчонкой из системы Дейкос, но в данной ситуации согласны с этим фактом мириться. Тем более, что Шакко не видит во мне угрозы жизни друга и урона королевскому авторитету.

Значит, все-таки шайсса…

— Спасибо, что напомнил. Уверена, с разрешением не будет проблем.

В комнату Джелло я вошла без стука. Немного постояла у двери, раздумывая, нужно ли громко о себе заявить, потом решила просто заглянуть в ванную. Он сидел на кожаном пуфике и держал между ног свою куклу — держал за голову, вглядываясь в ее лицо, а сама она лежала на полу голышом, длинные спутанные волосы оставляли на плитке мокрый след. Джелло тоже был без одежды, видимо, обсыхал после совместного купания. Зачем я вообще пришла… И все-таки глухо спросила:

— Можно мне поехать с Шакко в «Кормушку»?

— Что тебе делать там?

— Просто так.

— Скучно?

— Нет, но хочу снова полетать.

Наконец-то он поднял на меня глаза — не видящие, холодные, как колючие серые льдинки.

— Скверная сегодня погода.

— Уже который день… Каждый спасается от хандры как может. А ты ведь собирался выточить черепашку, помнишь? Ту, что приносит счастье. Должна сказать, я ее очень жду. Хочу взять ее в руки — она будет великолепна, прекрасный подарок для нас всех. И многое сразу изменится, вот увидишь. Я в это верю, Джелло. Надо только немножечко поработать.

Что на меня нашло — уму непостижимо. Я ведь пришла совсем другое просить. А когда увидела его мускулистое тело, склонившееся над ненавистной игрушкой… Все перемешалось в голове и самым сильным чувством оказались только жалость и желание помочь. Но что я могу для него сделать? На подвиги благословить. «Вдохни новую жизнь в мертвую кость и судьба переменится к лучшему!» Если бы все так просто.

— Значит, ждешь?

— Да, и попрошу с этим не затягивать.

Прямо строгая преподавательница перед нерадивым студентом. Джелло расправил плечи, шумно перевел дыхание.

— Хорошо. Можешь лететь. Скажи Шакко, чтобы взял второй комплект батарей — Антарси до дождя не проглянет. И не задерживайтесь долго.

— Спасибо!

— Ари…

Он резко поднялся и, выпустив куклу из рук, быстро пошел ко мне, совершенно не стыдясь своей наготы — грозный, большой… пугающе — соблазнительный. Я попятилась к выходу, отвела глаза. Почему же не просит остаться, ни минуты бы не раздумывала!

— Увидимся вечером. Ляжем сегодня вместе. Ты мне очень нужна, Ари.

Он протянул раскрытую ладонь, и я легонько коснулась ее, прежде чем схватиться за дверную ручку.

— До вечера…

По лестнице спускалась нарочито медленно, все ждала, что он остановит, позовет к себе. Нет, так нет! А когда уже покинула дом, бегом кинулась к летмобилю. Это будет мое третье воздушное путешествие. Интересно, как встретят в «Кормушке» — Гарш просто обалдеет, а Сит прищурится и скажет… Хм, даже не знаю, что он там скажет, но я напущу на себя вселенскую скромность и сделаю вид, будто нашла свою удачу на Цоте.

Летмобиль поднимался, и фигура Джелло внизу становилась все меньше и меньше — он все же вышел нас проводить, мы совсем немного разминулись. Сейчас стоял, скрестив руки на груди и задрав голову к хмурому небу, куда устремлялся наш каплевидный летательный аппарат.

«Ты мне нужна, Ари…». Сердце трепещет, то замирая, то ускоряя бег, наверно, мне все же надо было остаться или нет… пусть лучше он меня подождет. В прошлый раз после моей отлучки на склад Кихо ночь прошла удивительно.

Пока фантазировала о скором возвращении на базу, не заметила, как оказалась посредине большого, забросанного мусором двора. Раньше такого бардака Гарш не позволял. Завидев нас, пара доходяг, сидевших у порога, метнулись в темное нутро забегаловки — предупредить хозяина о высоких гостях.

Нахмурившись, Шакко пристально оглядел окрестности, поправил нож у пояса, и направился было вперед, но Гарш грузным колобком уже выкатился навстречу.

— Господин Шакко, мы вас так ждали! Я еще с утра отправил Хаша, но не надеялся, что он доберется скоро, а вы уже здесь. Ах-х, у нас большие неприятности, господин Шакко. Люди Порченого ночью устроили драку — два трупа только что увезли, дорогая посуда поломана, поврежден лучший бродильный чан… я несу такие убытки… еще они забрали садок для курения и часть выручки — угрожали расправой мне, использовали наших красоток бесплатно…

Шакко встряхнулся как разъяренный хищник:

— С Порченым мы давно все уладили, ты уверен, что это не новички? А-а-шшш, может, старик издох, и на его место поставили падаль резвее?! И глупее. Не бойся, я с этим разберусь!

— Надеюсь, господин Шакко, точнее, уверен в этом. Сит видел одного из них на «барахолке», мрази приходят со стороны могильника.

— Как мне их узнать? — прорычал Шакко, и, уставившись единственным глазом на хубанина, приказал, — Сит летит со мной!

— Сейчас? — будто опешил Гарш, заглядывая за спину ясса и пытаясь угодливо поклониться мне.

— А чего ты собрался ждать? Пока крысы совсем потеряют уважение и станут срать тебе прямо в рот?! Я намерен их хорошо проучить, да и насчет гнилой кардарианской задницы не мешало бы узнать. Что слышно про Старика?

— Давно уже тишина. Говорят, Порченый теперь где-то за кладбищем обитает, с бугра же его прогнали.

— Славно, летим к «большой печке»!

— А, может, доложить королю? — разжал губы Сит.

Не в пример тучному хозяину, он похудел и стал еще бледнее, волосы совсем выцвели и отросли — Сит их за уши теперь убирает, нос заострился, губы разбиты. Мы обменялись короткими дружелюбными взглядами, насколько позволяла напряженная обстановка, конечно.

— Сам справлюсь, — рявкнул Шакко, и, кивнув мне, быстрым шагом поспешил к выходу. — Зря только взял тебя с собой!

Кажется, он прав, я неудачно выбрала время для прогулки, но кто же знал, что так все получится.

— Я в летмобиле тихонько посижу или может у Гарша остаться? Пока ты там разбираешься… — предложила неуверенно, стараясь не отставать от ясса.

— Ну, уж нет, с нами полетишь! Джелло мне голову оторвет, если с тобой случится какая-то неприятность.

Шакко менялся буквально на глазах — от прежней вальяжности и сонной апатии не осталось и следа, на переднее видение летмобиля опустился собранный дикий зверь, идущий по следу добычи, предвкушающий азарт погони и треск ломающихся костей.

Мы с Ситом притихли позади. Потом я смекнула, что не стоит терять возможность узнать и более мирные новости.

— Фрайма не видел?

Сит уставился на меня, не мигая, потом сухо кашлянул и ответил упавшим голосом:

— Ты же не знаешь. Пару дней назад он издох. Сам или помогли. Может, как раз эти твари, что разгромили вчера «Кормушку» — у них гнездо где-то среди могил.

Я глубоко вздохнула и зажмурилась, выдыхая. Он же совсем недавно был у меня, мы второпях поговорили, но я удачно смогла его покормить. И вот Фрайма больше нет. Это несправедливо, я не успела его расспросить о многом — о его жизни на Гиде, например, я вообще больше тряслась за себя, а что он чувствовал, чем он жил, кого оставил позади… Видел ли в жизни хоть что-то хорошее, кроме оранжереи в Касалано. А теперь уже ничего не изменить.

— Сит, а где его похоронили? Или… стой, его останки сожгли, да? И пепел развеяли по пустыне, как он мечтал?

Хубанин только неопределенно плечами пожал и тут же отодвинулся от меня, потому что Шакко раздраженно рыкнул:

— Хватит пищать! И не вздумай лить воду из глаз. Скелет с рождения был ходячим трупом. Улетел в трубу вслед за другим — вот чудеса! Нашла причину для страданий.

Нехорошо он это сказал. Презрительно, гадливо. Остаток пути до крематория я до боли кусала губы и нервно теребила пуговицы на военного покроя рубашке, одетой поверх футболки вместо ветровки, слишком прохладные пошли дни. Рукава пришлось подвернуть и подшить, а вообще очень удобная вещь со склада — вчера Пойто принес.

А Фрайм в любую погоду ходил в ветхом мешке-балахоне с вышитыми у горловины цветными фигурками. Я даже не спросила, что они могут означать. Я не знаю о нем почти ничего, все рассказы о его родине пропускала между ушей, так была занята своим бедственным положением.

Летмобиль опустился на утоптанную земляную площадку и тут же завалился на бок — платформа оказалась непрочной для такого груза.

Выбирались из машины долго и не без синяков, я успела наслушаться всяких ругательств на двух языках — Шакко не стеснялся в выражениях, причем, часть их касалась и моего участия в «поисковой экспедиции». Но даже не думала обижаться или того хуже, спорить. Я безвозвратно потеряла друга, первого друга на Цоте. Будет ли Фрайма кто-то еще вспоминать…

Само здание крематория находилось за высокой бетонной стеной из неровно нагроможденных серых плит напротив маленького базара, где распродавали имущество тех изгоев, чьи останки бросали в печь. Густой черный дым и жирная сажа, вылетающая из трех полосатых труб, производили удручающее впечатление. Я прижала к носу широкий рукав рубашки и умоляюще посмотрела на Шакко. Тот лишь ухмыльнулся: «сама напросилась на путешествие».

— Здесь не только утилизируют трупы, Ари, — это завод по переработке мусора. Ничто не пропадет зря, даже кости твоего Фрайма могут служить удобрением или средой для выращивания моллюсков. Сианцы очень экономны по мелочам, — слабо улыбнувшись, пояснил Сит.

Да-да, мне сразу же полегчало, как бы ни так! Фрайм не смешается с песком Цоты, а станет лишь почвой для полезных культур, может, даже его любимых ягод. А вдруг он был рад именно такому финалу — и жалкая плоть его станет пищей для живых корней, которые несут воду к цветам. Есть ли вообще на Цоте цветы…

Пока мужчины расспрашивали местных бродяг о налетчиках на «Кормушку», я нервно озиралась вокруг, кутаясь в рубашку из армейского комплекта. Не добившись нужной информации от торгашей и прочей подозрительной публики, Шакко скомандовал вернуться к машине. Сделав круг над могильником, мы опустились на самой его окраине, туда, где на месте уже раскопанного и очищенного захоронения были свалены груды списанной военной техники.

— Фрайм жил где-то здесь… Смотри, вон его конура! — вскрикнул Сит, указав на погнутые лопасти огромного вертолета. Они почему-то были увешаны зелеными тряпочками и красными "розочками" из шелестящей фольги.

— Откуда ты знаешь? — ревниво спросила я. — Кажется, с ним больше никто не дружил. Не поверю, будто ты бывал здесь в гостях.

— Скелет как-то провожал меня к одному из должников Гарша. По пути мы заглянули в его нору. Он хотел развести сад в мусорных баках, собирал подходящий материал.

— Шакко… — ласково начала я, — ведь в душе ты очень добрый и понимающий человек.

— Это меня ты назвала добрым? — огрызнулся ясс. — Хах, понял, к чему клонишь, ящерка, не терпится уронить пару капель из глаз на жалкий скарб гиданца. Ну, пошли, пошли, посмотрим, на его склеп.

Честно сказать, не ожидала, что он согласится, но скоро мы втроем стояли перед снятой дверью вертолета, вросшего в землю. «Вот я и навестила твое жилище, Фрайм! Хотя ты никогда не приглашал…»

Шакко нетерпеливо дернул плечом.

— Быстро! Смотришь, плачешь, и летим на базу — мне надо посоветоваться с остальными. Без общего рейда не обойтись. Говорят, мрази прячутся в системе канализации, мы выкурим их оттуда и порвем на куски.

Значит, у меня есть минут пять-семь, не больше. В салоне было чисто и аскетически пусто. Только металлический ящик, видимо, служивший столом и убогая постелька у стены. Нечего даже забрать на память.

Но Сит сдернул кусок брезента с ящика, и мы увидели несколько предметов, которые можно было счесть истинными сокровищами Фрайма: стопку помятых фотографий с видами морских пляжей — картинки слиплись с левого края, можно было разглядывать их, лишь отгибая кверху один за другим, коробочка, разделенная на сектора с семенами растений, окаменевший кусок скорлупы здоровенного яйца и длинный, узкий нож — стилет.

— Долго вы там? — скучал Шакко.

— Послушай, надо увезти скорлупу и показать Джелло, вдруг это ценная вещь — останки древнего существа. И нож тоже забрать, и семена.

Предусмотрительный Сит скинул с плеча рюкзак, чтобы бережно уложить в него наши находки. Поморщившись, Шакко принял «памятный груз» и дал понять, что возвращается к летмобилю.

— Осмотрюсь вокруг! Закончите свое нытье и быстрее идите к машине.

Но слез у меня не было, только светлая грусть на душе. «Отмучился, бедняга. Не надо больше с утра до ночи шататься в поисках кусочка съестного для своего изуродованного организма». Сит вроде бы сочувственно вздыхал, а сам шарил глазами по обшивке салона, искал, что бы еще увезти, использовать в своих целях. Все равно скоро сюда наведается кто-то из могильного сброда, займут освободившееся жилье.

— Как тебе с яссами?

— Хорошо, — ответила быстро, ничуть не слукавив.

— Рад за тебя, так и знал… — пробормотал Сит, выбираясь из вертолета, и вдруг сдавленно крикнул. Я высунула голову и плечи, стараясь понять, что там произошло. Рот закрыла жесткая, большая ладонь, на месте которой скоро возникла плотная повязка, в нос ударил запах подвальной гнили. Меня быстро скрутили, надели на голову тряпье, кажется, это был грязный свитер или футболка, заставили куда-то идти. Рядом мычал и стонал Сит.

Под ногами постоянно попадались кочки или брошенный мусор — дважды я падала на колени, больно ударялась о железные детали машин или вывороченные из земли камни. Меня грубо поднимали, в глазах все темнело от тычка в бок… Потом уложили на что-то мягкое и гибкое, начали привязывать ноги, я старалась сопротивляться, но горло сдавило словно тисками… помню, как летела вниз, будто по извилистой трубе в аквапарке — долго и страшно, до тошноты.

Когда стало вовсе нечем дышать, поняла, что мы спустились под землю и теперь продвигались по туннелям вперед и вперед. Кто похитил меня? Куда ведут, и с какой целью — оставалось жуткой загадкой. Но Шакко будет искать меня! И не только он. Лишь бы дожить…