Глава 16
Кай
Полуденное солнце слепит моментально, стоит открыть глаза. Напрасно не прикрываю ночью окна. Хотя, если уж на то пошло, совсем не палящие лучи будят, а хрупкая вертлявая фигурка, что просыпается первой, и теперь явно пытается выскользнуть из моих объятий, наивно полагая сделать это максимально аккуратно, чтоб не разбудить меня. Однажды мы подобную фигню уже проходили. В тот раз я решаю дать ей волю, посмотреть, что в таком случае делать станет, то в этот…
– Будешь так ёрзать на мне, вообще сегодня с кровати не поднимешься, – предупреждаю, прижимая девчонку к себе крепче.
Замирает. Не дышит вовсе. Вся напрягается.
Сперва решаю, из-за моих слов. Всё-таки почти всегда подобным образом на такое моё обращение реагирует.
Но нет…
Повязка. Багровая. Мокрая.
Мне самому, если уж на то пошло, нет до этого особой разницы. Поменять – дело нехитрое, рано или поздно заживёт, не сдохну, и похуже случается. А вот Эва моментально округляет глаза, рассматривая бинты, как нечто чрезвычайно жуткое и пугающее.
– Тебе нужно к врачу, – шепчет едва слышно, сбивчиво.
Отодвигается. Осторожно. Опасливо. Продолжает на испорченную повязку шокировано коситься.
– Сам управлюсь, – отзываюсь, приподнимаясь выше.
Я не в восторге отказаться от идеи продолжить всё то, на чём мы с ней останавливаемся этой ночью, но с этой мыслью всё же приходится временно попрощаться, выбираю самый лёгкий вариант избавиться от случившейся проблемы, чтоб потом вернуться к задуманному. Направляюсь в ванную. Там, помнится, ещё остаётся всё то, чем можно перевязать заново. Почти дохожу. Замираю перед самой дверью, услышав приглушённое и почему-то чуточку виноватое:
– Я помогу.
Не в первый раз предлагает. Как и тогда, не отказываюсь. На этот раз даже не комментирую. А потом ещё какое-то время также молча наблюдаю за тем, как тонкие изящные пальчики максимально бережно избавляются от бинтов, обрабатывают повторно открывшуюся рану, да с таким дотошным усердием, словно остерегаются… причинить боль?
Странная фигня, если так.
Я ж не нежная барышня.
Списываю на пресловутую загадочную женскую логику.
Забываю в два счёта.
Пока внимание девчонки всецело занято игрой в медсестру, моё – планомерно скользит по стройным изгибам наспех прикрытого простыней женского тела. Заворачивается ведь в тряпицу, как в кокон, стыдливо прикрываясь передо мной, будто я там ещё чего-то не видел. Вызывает жгучее желание стащить её с неё. Не трогаю. Пока держусь. Ограничиваюсь воспоминаниями того, насколько нежной чувствуется бархатная кожа под моими пальцами, и тем, какая она всё же отзывчивая. Неудивительно, что утренний стояк не проходит. Наоборот. Усиливается.
Последнее замечаю не я один.
Эва…
Краснеет. Отворачивается. Явно собирается свалить. Что-то мямлит сопутствующее. Не разбираю. Слишком громко стучит собственной пульс.
Я сам…
– Идём. Позавтракаем, – предлагаю.
С хера ли бы?
Если в разуме на самом деле не остаётся ничего, кроме неумолимого желания, наконец, вогнать в неё член, желательно поскорее, так глубоко, как только сможет принять.
И сам не в курсе…
Ответом становится неуверенный кивок. И робкое:
– Мне нужно сперва в… душ, – бормочет она себе под нос, остановившись на границе порога.
На меня так и не смотрит. Ничего не говорю. Оставляю её одну. А перед тем, как дойти до кухни, сам пользуюсь другой уборной, вспомнив, что тоже было бы неплохо привести в порядок свой внешний вид. На завтрак я обычно употребляю всё то, что можно перехватить на скорую руку, желательно на ходу. Но сегодня спешить не обязательно. Да и время – почти обед. К тому же девчонка задерживается минимум на полчаса. К моменту её возвращения всё готово. Не то чтоб я был прям специалист по части поварского ремесла, но когда живёшь один – дело привычное и обыденное. Для меня. Но, видимо, не для неё. Слишком уж удивлённо рассматривает то меня самого, то накрытый стол, пока я ставлю перед ней чашку со свежесваренным кофе. Тянется к ней тоже неуверенно, обхватывает осторожно, словно может вот-вот рвануть в её руках. Мысленно усмехаюсь на такую реакцию. Но вслух ничего не говорю. Усаживаюсь напротив, глотаю свою порцию кофеина, разглядывая выбранный ей наряд. Прикрывается по максималке. Платье похоже на рубашку, длиной по колено, перехвачено тонким кожаным ремешком. Возможно, смотрелось бы вполне прилично и даже скромно, если бы под ним было бельё. Но его нет. Зато есть дерзко выпирающие соски. И я в который раз за сегодняшнее утро зависаю на мысли, что у меня мозги начинают плавиться при виде неё в любом образе, а в паху снова так тесно, что почти больно. И если бы не моё вчерашнее данное ей обещание, прямо сейчас и тут бы нагнул, с удовольствием размазал бы алый цвет с её губ, получив облегчение. Да и не только упомянутое обещание останавливает. Кое-что другое тоже:
– Хочешь поговорить с отцом?
Чашка с кофе застывает в воздухе, а в зелёных глазах отражается неверие, смешавшееся с надеждой.
– Прямо сейчас?
– Сегодня, – вношу уточнением. – Если и дальше будешь себя вести также примерно, – добавляю условием.
Смотрит также недоверчиво. Но всё же кивает.
Ещё бы…
Конечно, она кивает. Явно же “спит и видит”, как из моей клетки выбраться. Но ничего. Приручу. Не даром я свои яйца в узел завязываю этой ночью. Всё для неё в угоду делаю. И оно того стоит: ловить новую порцию чистого кайфа, глядя на неё, такую отзывчивую, изгибающуюся в моих руках, льнущую всем телом, нуждающуюся. Во мне. И да, я ей чистую правду тогда говорю. Только моя. Других у неё не будет. Никогда. Или со мной останется, или… останется. Без вариантов. Не отпущу. Цена не так уж и важна. Слишком вкусным оказывается на пробу этот мой грех. Никому не отдам. Самому мало.
Эва
Позднее начало нового дня “радует” захлестнувшим чувством дежавю. И если в первый свой “компрометирующий” раз мне удаётся избавиться от чрезмерно близкого чужого присутствия, но в этот – всё куда хуже. Стальные объятия – капкан для моего тела. Всё, что происходит дальше – ловушка для моего разума. Да и после того, как удаётся покинуть спальню – сплошная западня.
Ну, почему он постоянно так на меня смотрит?
Словно в тёмных глазах нет ничего, кроме лютого желания меня придушить.
Тяжело. Дико. Опасно.
Я почти верю, что он именно так и поступит, а приготовленный им завтрак – это как последнее желание для осуждённого перед исполнением вынесенного приговора. А всё то, что случается накануне – лишь игра моего воспалённого воображения.
Но нет…
Кай Вернер умеет удивлять.
Снова…
– Хочешь поговорить с отцом?
Хорошо, что так и не решаюсь ещё раз глотнуть кофе, пока рассеянно разглядываю уставленный предложенной едой стол. Точно бы подавилась.
– Прямо сейчас? – смотрю на него, не скрывая удивления.
Совсем не то следует сказать на самом деле. Но радостный вопль “Конечно хочу!” я, пусть и с некоторыми усилиями всё же проглатываю. Хотя то и не обязательно. Я ведь уже решаю для себя, что играть в дурочку – куда проще, учитывая обстоятельства.
– Сегодня, – отзывается Кай. – Если и дальше будешь себя вести также примерно.
Если честно, особо не верится.
До сих пор.
Но всё равно киваю.
Я ж вроде как дурочка…
И на это тоже обязательно сразу куплюсь.
Вдруг и правда шанс выбраться отсюда?
Глотнуть хоть капельку свободы…
Даже если ненадолго.
А ещё – узнать, что на самом деле происходит. Там, за пределами моего спятившего сознания и всех тех неуместных мыслей и желаний, что никак не исчезают, предательски застряв где-то настолько слишком глубоко внутри меня, что не вытащить.
– Хорошо, – подтверждаю и вслух.
Про кофе окончательно забываю. Поднимаюсь на ноги.
– Сперва доешь, – не согласен со мной собеседник.
Он кивает на поджаренные тосты с яичницей и беконом. Рядом с ними: нарезанные овощи, оливки, несколько сортов сыра, свежие ягоды. А ещё панкейки и сырники. И это только то, что располагается ближе к моей стороне столешницы.
Да я за половину месяца столько не съем, даже если поделить на порции по дням недели…
Вот и смотрю на него с очередным сомнением.
– Доешь, – повторяет Кай. – И поедем.
На язык так и просятся все мои внутренние сомнения. Но я молчу. Соблюдаю свой новоиспечённый статус примерности. Последующие несколько минут очень стараюсь впихнуть в себя хоть что-нибудь, по мелким кусочкам, игнорируя всё такой же направленный в мою сторону тяжёлый взор. Выходит откровенно паршиво. В итоге банально не выдерживаю.
– А ты? – интересуюсь встречно.
Собеседник прищуривается, как признак слушать дальше, и я продолжаю:
– Так и будешь просто сидеть? – взмахиваю рукой над столом. – Ничего не съешь? Уже поел?
Никуда не свалишь?..
Не отвечает. Опять. Но уголок мужских губ дёргается в подобии насмешки. Вот уже дважды за утро я вижу эту его непонятную реакцию каким-то своим мыслям. Она меня знатно напрягает. Как и тогда, в ванной, когда я упорно успокаиваю себя, избавившись от насквозь пропитавшихся кровью бинтов, а потом с такой же дотошностью оттираю себя под водным потоком в душевой. А итогом становится… взятая им в руку вилка.
Дальнейшие десять минут перенести становится куда легче.
По окончании завтрака, мы, и правда, направляемся на выход из пентхауса. Дорога занимает довольно много времени, с учётом пробок, а ведёт она, к моему очередному удивлению… в порт.
Территория, принадлежащая отцу, встречает обыденностью. Рабочие в форме снуют туда-сюда, громко перекликаясь между собой, грохочет кран, грузовые контейнеры перемещаются с места на место, пока идёт отгрузка. Ничего здесь существенно не меняется. Разве что охрана при въезде встречает непривычной мрачностью, сухо приветствуя:
– Добрый день, мистер Вернер.
В отношении меня…
Игнор.
Тотальный.
Словно я – пустое место. Не существует меня.
И лишь брошенный напоследок косой взгляд от парня в пятнистой форме, прежде чем он открывает для нас шлагбаум, опровергает эти мои домыслы.
Да и ладно!
Отмахиваюсь от мерзкого колющего чувства в груди, как от надоедливой мухи. Как только машина останавливается у административного строения, сразу же выбираюсь наружу, озираясь по сторонам.
Прохладный морской ветер моментально забирается в распущенные волосы. Я вдыхаю полной грудью солоноватый воздух. И невольно вздрагиваю от внезапного и совсем нежданного ощущения чрезмерно близкого чужого присутствия. Кай приближается со спины бесшумно и практически вплотную, склоняется ближе к моему виску, прижимается щекой к моей щеке.
– Если надеешься тут его найти, напрасно, – шепчет едва слышно, обхватывая ладонями мои плечи. – Не ищи.
Разворачивает к себе лицом. Придирчиво рассматривает меня с головы до ног. Да с такой дотошностью, словно мы до сих пор на контрольно-пропускном пункте и это он сейчас решает, можно ли мне продвинуться дальше, или же путь заказан, придётся отправиться восвояси.
– Его? – отзываюсь.
Ответом служит очередной пристальный хмурый взгляд. Словно череп мне вскрыть пытается и прочитать все мои скрытые помыслы. И да, я в какой-то степени действительно конченная идиотка, ведь всё равно ищу взглядом отца, пусть уже и не могу с лёгкостью крутить головой во все стороны.
– Разве мы сюда приехали не потому, что ты обещал мне встречу с папой? – добавляю новым вопросом.
Пальцы, касающиеся моих плеч, сжимаются крепче.
– Рейнарда Вайса здесь нет.
Как это нет?
Обманул, получается?
Эти, и ещё десяток-другой вопросов моментально вспыхивают в моей голове красной сигнальной лампочкой. Но вслух я задаю всего один из них, самый насущный:
– Тогда что мы здесь делаем?
На мужских губах расцветает небрежная насмешка.
– Сама говорила, что получила диплом по специальности, и хотела бы применить эти свои новообретённые навыки, но возможности нет, – снисходительно поясняет Кай. – Или уже больше не хочешь знакомиться с папочкиным бизнесом?
Ушам своим не верю.
– Ты серьёзно? – отзываюсь настороженно.
Если в предыдущее его обещание я и уверовала, наивно купившись, хотя не стоило, то это вовсе не похоже на правду.
Тем более, он не отвечает. Опять. Будто не слышит. Тёмный взор вновь скользит по мне, и до такой степени отчётливо, словно под кожу забирается. Ещё через пару секунд…
– Ты замёрзла?
– М-м…
Причём здесь это?
Не замёрзла я нисколько.
С чего бы?
Но Кай с какой-то стати уже делает все необходимые ему выводы, не дожидаясь от меня никакой дальнейшей реакции. А я и возразить не успеваю. Его пиджак снят. Накинут на меня. Тяжёлые мужские ладони снова ложатся на мои плечи. Меня во второй раз разворачивают. Подталкивают вперёд, в сторону входа двухэтажного кирпичного строения, подписанного выгравированной золотистой табличкой. Но, прежде чем я успеваю сделать хоть один самостоятельный шаг, над самым ухом доносится очередное провокационное и обещающее:
– Ничего. Я тебя согрею.
Кто бы сказал, с чего враз становится сложнее дышать…
Хотя возвращаю себе подобие самообладания я быстро. Иду, куда сказано, пусть уже совсем и не хочется. Путь – недолгий. Само строение не такое уж и большое. Мы поднимаемся на второй этаж. Туда, где всего несколько кабинетов. Направляемся в последний, в конце коридора. Тот самый, что принадлежит моему отцу. Начинает казаться, что это какая-то очередная своеобразная издёвка. Уж лучше бы снова всякие пошлости и непристойности мне говорил. К этому я хотя бы относительно привыкаю.
А вот оказаться там, где полнейший погром, да мои воспоминания…
Сложнее.
Откуда здесь погром?
Неужели…
Воспоминания прошлого шмаляют мне в голову, подобно удару кувалдой: “И, раз уж, оказывается, у тебя осталось кое-что ещё, что можно забрать взамен…”.
В самом деле всё забрал?
Ответ не требуется, он тоже всплывает следом: “Я забрал твой бизнес, твоих людей и твои деньги. У тебя ничего не осталось, кроме твоей никчёмной жизни…”.
Всё. Да не всё. На данный момент.
“Её я тоже заберу…”
Если я не помешаю.
Как?
Оттягивать назначенный срок до бесконечности…
Сомнительно.
Вдруг я ему уже сегодня надоем?
– И что дальше? – произношу уже вслух, разворачиваясь к мужчине. – Что мы тут будем делать? Уборку? – выгнула бровь.
А то ничего другого на ум не приходит.
А он…
Улыбнулся. Ласково. Нежно. С теплом. Словно для маленького ребёнка.
Неудивительно, что мне враз становится страшно!
Всё-таки совсем не свойственны ему подобные эмоции.
А значит…
Додумать я не успеваю.
– Почему бы и нет? – снисходительно сообщает Кай.
И всё с таким же ласковым взглядом, глядя мне в глаза, усаживается в единственно нормально стоящее кожаное кресло, после чего тянется к ящику письменного стола, и достаёт оттуда телефон. Самый обычный, не вровень с теми гаджетами, которыми я привыкла пользоваться или же видела у него. Я озадачиваюсь, но вслух поинтересоваться не решаюсь. К тому же, он моментально забывает о моём существовании. Набирает кому-то сообщение.
Как он прежде говорит?
Уборка?