Глава 19
Эва
Мой разум превращается в бесполезное желе. Ни одна прежде созданная мною же самой установка не срабатывает. Они все подозрительно легко и безвозвратно испаряются из моей головы, оставив после себя наказ жить долго и счастливо. Без них. По крайней мере, здесь и сейчас ни одной точно не вспоминается. Мне едва удаётся выровнять дыхание, не говоря уже о чём-то большем, например, собрать мозги в кучу, когда реальность напоминает о себе звуком входящего на телефоне Кая. Замечаю, как он хмурится, прежде чем выключает звук. Не берёт трубку. К этому моменту Бравый успевает совершить целый круг по местности и впереди – снова конюшни. Ход замедляется вплоть до полной остановки. Кай спускается сам, после помогает оказаться на своих двоих и мне. Его телефон всё ещё активен. Повторно поступивший звонок он тоже выключает. И это не то чтоб меня это знатно напрягает, но всё же…
– Мне нужно. В уборную, – произношу, отворачиваясь.
Правда ведь нужно. Заодно и ему возможность оставляю поговорить, с кем бы то ни было, не разбираю, что написано на экране.
– Туда, – неохотно, но подсказывает нужное направление Кай.
На секунду кажется, что сейчас и вовсе передумает.
Неспроста же так подозрительно косится и в недовольстве поджимает губы?
Хмурится. Снова на телефон смотрит. Тот заливается третьим входящим.
Справедливо рассуждаю, что не во мне всё-таки его проблема. Тем и пользуюсь.
– Хорошо, – киваю и иду в указанном направлении.
В голове до сих пор царит затишье. Воздух вокруг кажется особенно свежим. И я наслаждаюсь им, пока бреду вытоптанной тропой, неторопливо оглядываясь по сторонам, наслаждаясь сочностью зелени вокруг. Правда, до нужного места так и не добираюсь. Отвлекаюсь на звонкий вопль. Девчачий. Со стороны соседних от конюшен построек несётся целый вихрь лет шести от роду. Невозможно её не заметить. Как и бедолагу, за которой она так громко и выразительно гонится, размахивая руками. Курица, не менее громко кудахчет и спасается со всех ног, хлопая крыльями. Но девчонка определённо быстрее. Наверняка бы поймала, если бы не запнулась и не грохнулась, полетев мордашкой вниз. Теперь крик стоит куда громче. До того надсадный, аж за душу берёт.
– Стой! Да стой же ты! Кому говорю, стой! – вопит девчушка, пополам со слезами, даже в положении лёжа не забывая о своей беглянке. – Дори-и! Ты куда-а-а?!
Птица, естественно, несётся дальше, в считанные мгновения скрываясь из виду. Оборачиваюсь в сторону оставленного мужчины. Тот стоит ко мне спиной, привалившись плечом к дереву. Разговаривает по телефону. Явно не замечает случившегося. А я… бросив ещё один взгляд в его сторону, сворачиваю к девочке.
– Привет, – роняю доброжелательно, присаживаясь перед ней на корточки. – Ты как? – пробую помочь ей подняться.
Шестилетка не сопротивляется, хлюпает носом, хватается за содранную при падении коленку и посылает мне обиженный взгляд, ничуть не обременяя себя благодарностью за помощь. Не до неё ей вовсе.
– Дори сбежала, – жалуется.
– Дори? – переспрашиваю.
Догадываюсь, о ком речь, но терпеливо жду от неё подтверждения.
– Ага. Сбежала, – кивает в сторону скрывшейся за постройками птицы девчушка. – Деда будет ругаться…
Стойко изображаю сочувствие.
– Помочь её найти? – предлагаю, протянув ладонь.
Девчонка одаривает меня ещё одним обиженным взглядом.
– А ты кто? – хмурится.
– Я – Эва. А ты? – выдаю встречно.
Хмуриться она не перестаёт. На хорошеньком личике отображается усиленный мыслительный процесс. Рассматривает меня долго, с видимым сомнением. Сперва меня. Затем того – кого я оставила. Вернее, двоих. На коне задерживает внимание куда дольше. Знакомство с ним-то меня и спасает.
– Ты – гостья деды, да?
Кто именно – деда, не уточняю.
Наверняка, конюх…
Других людей я тут пока не встречаю. Да и черты лица у них схожие, если присмотреться.
– Ага, – соглашаюсь с лёгкостью.
Девчонка снова о чём-то усиленно думает. На этот раз недолго. Наконец принимает протянутую ладонь.
– Я – Лиззи, – вкладывает ручонку, а я помогаю ей окончательно подняться. – Поможешь мне Дори найти? – добавляет уже тише, опасливо косясь в сторону коня и Кая. – Только этих брать с собой не будем. Они вон какие здоровые. Она снова напугается и спрячется. Опять не найду, – откровенно жалуется под конец.
Невольно улыбаюсь. Помогаю ей подняться. Мысль о том, что ей неплохо было бы сперва умыться и остановить кровь, проступившую на коленке, я пока оставляю при себе.
– Договорились, – киваю снова. – Не будем.
На детском личике моментально отражается неподдельный восторг. Мне бы такую непосредственность. Тем более, всего ничего проходит, а меня тащат в противоположную от конюшен сторону.
Как же она всё-таки быстро бегает!
Едва поспеваю. И чуть не запинаюсь за неё же, когда Лиззи резко и без предупреждения притормаживает на повороте. Там, впереди, слышатся многочисленные голоса, и она явно не желает быть замеченной, недаром так настороженно прижимается к углу, боязливо выглядывая из-за него совсем слегка.
С учётом, что я тоже не хочу попадаться, я совсем не против!
– Да где этого ветеринара носит?! – как подтверждение всех моих догадок, разносится громкое и зычное на всю округу.
Знакомое. От…
– Деда, да? – спрашиваю полушёпотом.
Едва сдерживаю улыбку, стараясь выглядеть максимально серьёзно, когда моя сообщница, наряду с гневно-возмущённым воплем престарелого конюха, как ошпаренная ко мне прижимается.
– Угу, – грустно вздыхает и опускает голову Лиззи.
Я не сильна в мотивации и подъёме боевого духа, особенно в компрометирующих ситуациях, поэтому просто-напросто терпеливо жду и ласково глажу её по голове, обнимая в ответ, попутно осматривая окружающие нас строения. П-образные модули составляют этакий отдельный внутренний двор, где, помимо снующего туда-сюда в суете народа, располагается множество всего сопутствующего: по периметру – цветущие кусты, по центру – старинный колодец, кажется, даже действующий; расставлено несколько длинных столов и лавок, на которых разложен какой-то инвентарь и ворох упаковочной бумаги, над ними корпят несколько женщин в цветастых платках и таких же жилетках, как на конюхе; а ещё – множество ящиков, наполненных спелыми сочными яблоками, составленными друг на друга целой отдельной стеной.
На последнем я зависаю чуть дольше остального. Очень уж заманчивым видится прихватить один из фруктов, пока существует такая возможность. А может и не один. С Лиззи, например, поделиться.
И…
Не о том думать надо!
Ведь наша беглянка тоже на яблоки позарилась!
В отличие от нас, она ничуть не смущается, выныривает из-под крыльца, очевидно, прежде служащего ей отличным укрытием, а затем горделивым шагом пересекает половину двора, пока другие заняты своими делами и её не замечают.
– Дор-р… – обращает внимание на намечающееся преступление и Лиззи, дёрнувшись навстречу курице, позабыв о том, что мы тут как бы прячемся и перед дедом спалиться не хотим.
Перехватываю её в последний миг.
– Т-ш-ш… – шиплю на неё, прижимая к себе.
Тащу обратно за угол. Секунда, и мы обе дружно, с прежней осторожностью возвращаемся в свою засаду.
Дори уже почти у самых ящиков. Они большие и пластмассовые, с довольно крупными ячейками. Стащить – не стащит. Но ей оно и не надо. Так поклюёт, однозначно.
И тогда дед Лиззи точно поймёт, что курица сбежала, как только следы преступления будут обнаружены…
А значит, надо срочно что-то предпринять!
Да и терпение моей спутницы быстро заканчивается, а энтузиазм внезапно слишком обильно бьёт ключом. Тоже пугается за будущий нагоняй, по всей видимости. Опять рвётся навстречу своей пропаже, и на этот раз удержать шестилетку мне не удаётся, слишком прытко и неожиданно выходит её бегство.
Что ж, решимости Лиззи не занимать!
А также ловкости!
Я только рот и открываю, в последний миг задушив в себе порыв окликнуть её, а она – уже там! За ящиками, прячется вместе с курицей, нацелившейся поклевать все яблоки. Но не слишком близко. Крадётся медленно, подбирается полуползком, а затем…
– Кудах!
У меня сердце в пятки моментально уходит.
А Дори… сбегает!
В случившейся попытке самообороны не забыв нахально махнуть крыльями, в том числе попав по лицу девчушке. Та, накрыв голову руками, остаётся лежать на земле, и мне это категорически не нравится. Не шевелится же больше, только беззвучно всхлипывает, судя по мелко вздрагивающему тельцу.
В общем…
На ужин у нас скорее всего куриный суп!
А пока…
Мысленно отправив ещё несколько проклятий в адрес строптивой бестии с красным гребешком, заодно и себе за то, что вообще умудряюсь вписаться во всё это, я… ползу в полуприсядку, преимущественно кустиками, как последняя воришка, пробирающаяся на чужую территорию, да!
Что ещё остаётся?
Разве что помолиться за здравие лошадок, в сторону которых к этому моменту уходит дед Лиззи. А ещё – женщин, которые так старательно работают даже без чужого надзора, что сосредоточены только на творящемся исключительно перед их глазами.
Спасибо этому дому, валим, и поскорее, к другому!
Но сперва – осмотр пострадавшего в неравном бою товарища…
– Эй, ты как? – шепчу, аккуратно отнимая детские ладони от плачущего личика, заглядывая в него.
Вся раскрасневшаяся, с надутыми от обиды щеками, Лиззи выглядит умилительно забавной, но никак не сильно пострадавшей, поэтому я с заметным облегчением выдыхаю.
Хорошо!
Ползём дальше…
Вместе.
А затем и вовсе бежим!
Да, за курицей…
Сперва – за модульные постройки, потом, поскольку меня посещает новая идея, ненадолго притормаживаем у зоны склада, прихватываем с собой один из пустых ящиков из-под яблок. Бежим дальше. Вслед за мелькающим на горизонте пернатым задом. Этот самый зад, помимо того, что упитанный и охреневший, неустающий какой-то. Я едва дышу, а в боку начинает колоть, когда наша троица оказывается с той стороны фермы, где я ещё не бывала, хотя прежде казалось, Бравый сделал полный круг по всей территории. Возможно, так выходит из-за того, что данная часть укрыта от стороннего глаза густыми канадскими елями.
Здесь…
Настоящий загородный дом. В четыре уровня, из кирпича и монолита, встроенный в лесной овраг до того гармонично, словно испокон веков часть этого ландшафта. Тёплого цвета корицы. Как с картинки. Шикарный. Аж дух захватывает, пока на него смотришь.
– Ого, – выражаю вслух своё восхищение, вновь останавливаясь, аккурат напротив главного входа.
Поскольку дом расположен на склоне, то часть фасада составляют ступенчатые террасы, которые объединяются в главную лестницу, ведущую уже на парковку, а затем к нам. И если прежде мы умудряемся не запалиться перед рабочими, которые наше присутствие банально не успевают заметить, поскольку очень заняты, то тут, скорее всего такое не прокатит. Не то, чтоб я прям намерена отступить от затеи, в свете новых обстоятельств, но…
– Красивый, правда? – тоже останавливается Лиззи.
Курица между тем скрывается в районе боковой дорожки.
– Ага, – киваю.
– Мне тоже очень нравится, – улыбается девочка.
Беру её за руку, а дальше мы идём спокойным размеренным шагом. Недолго нашей беглянке остаётся от нас скрываться. За домом – высокий глухой забор. Некуда ей там деваться. А уж когда вздумает вернуться, я-то точно не пропущу, ящик уже приготовила.
– Жалко, здесь никто не живёт, – продолжает Лиззи, а её хорошенькое личико затрагивает оттенок грусти.
– Совсем никто? – удивляюсь я по-новой.
– Совсем-совсем никто, – вздыхает девочка. – Поэтому деда не разрешает мне тут одной играть, – откровенно жалуется.
Улыбаюсь ей со всем сочувствием и сосредотачиваюсь на поисках коварной курицы. Та времени даром не теряет. Ищет себе новые приключения. А вместе с ней и мы вынуждены.
Кто бы подумал, что она с такой лёгкостью проберётся в дом!
Воспользовавшись кошачьей дверцей…
Той самой кошки, для которой её создали, на неё не хватает!
Везёт, что и нам самим удаётся внутрь беспрепятственно попасть. Судя по разложенной стремянке, техническому кабелю и внушительному мотку проводки, брошенными посреди кухни – не просто так, тут явно кто-то был совсем недавно, скорее всего до сих пор где-то неподалёку или же вот-вот с нами столкнётся.
Сама кухонная зона тут сложно составная, в несколько смежных помещений выстроенная, и если первая – определённо для рабочего класса, максимально простая, хотя и функциональная, то вот та, что ближе к центральной части всего дома – совмещена с парадной столовой, а обеденный стол, являющийся главным украшением помещения, что называется воистину царский.
У него-то я курицу, наконец, и ловлю!
Буквально грохаюсь на неё сверху, в прыжке-броске, накрывая одновременно и собой, и ящиком из-под яблок. Тот жалобно хрустит, не согласный с таким весом, как мой, но выдерживает.
Победа!
– Ура-ра! – радуется и Лиззи, на эмоциях подпрыгивая на месте, захлопав в ладоши. – Дори, мы тебя поймали, мы тебя поймали! – хихикает, дразня нашу еле уловимую птичку.
Птичке не нравится ни ящик, ни я на нём сверху, ни проявленное веселье Лиззи. Она кудахчет, и громко, ворчливо, бьёт то одним крылом, то другим, пытается выбраться.
И меня клюнуть!
– Ай… – пропускаю я первое нападение, окрылённая эйфорией недавней победы.
Руку простреливает жгучая боль.
Чуть не сваливаюсь с ящика!