Глава 29

Айзек Со стороны двери на противоположной стороне зала с табличкой «Вход только для персонала» раздаются женские вопли, затем что-то падает с жутким грохотом, на смену этому звуку приходит отборный мат в мужском исполнении, его перекрывает новый женский крик, а я невольно морщусь, как от зубной боли. Не только из-за сопутствующего при обыске клуба шума. Но и… – Подпись настоящая, – доносится из динамика телефона, который я держу перед собой, упираясь спиной в танцевальный шест, пока сижу на сценическом подиуме. Ещё пару часов назад здесь красуется несколько сочных задниц, плавно покачивающихся в такт ритмичной мелодии, теперь же эти задницы тихонько жмутся в дальних углах прикрытого мной до лучших времён заведения, а музыки больше нет. Владельца всего этого развлекательного и теперь уже полупустого пространства, кстати, тоже нет. И нет его здесь которые сутки подряд. Собственно, по именно этой причине я и делаю то, что делаю, малодушно примерив на себя роль нового хозяина. – Уверены? – убираю в карман женскую обручальную пару, на которую бестолково пялюсь на протяжении последней минуты, и поворачиваюсь к своему средству связи, сосредоточившись на нём. В чёрных глазах собеседника на экране мелькает досада. Он тоже морщится и устало проводит ладонью по своим волосам, прежде чем что-либо ответить мне. – Если два нанятых тобой человека уже провели экспертизу, притом дважды, и вынесли заключение, что бумаги подписаны одним и тем же человеком, а тот, которому заплатил я, подтвердил это в очередной раз, какие ещё могут оставаться сомнения? – с тенью лёгкого укора произносит Адем. – Вероятно, это всё-таки имеет какой-либо вес, исключающий ошибки, не находишь? Да, не нахожу. Или не хочу находить, что вернее. Просто потому, что… – Нина могла подписать документы только в том случае, если её заставили. Никак иначе, – тянусь к оставленной неподалёку бутылке с местным ликёром характерного огненно-красного оттенка. У этого вида алкоголя не только насыщенный цвет, но и ярко выраженный вкус. Обычно я такое не употребляю, но конкретно сейчас привкус клубники, цитрусовых и пряных трав, обжигающий горло всеми своими семьюдесятью градусами, приходится весьма кстати. Хотя это не остаётся без внимания Адема. – Что именно тебя во всём этом так напрягает? – хмурится он, недобро покосившись на ликёр. – Помимо того, что меня отравили, я чуть не сдох, а та, кого я обещал беречь, в настоящий момент пропала, скорее всего её вовсе похитили и где-то насильно удерживают, не позволяя вернуться ко мне? – уточняю язвительно, прежде чем сделать ещё один глоток. Ответом становится тяжёлый вздох. И мрачное: – Ты пьёшь. В такой момент. Несмотря на то, что только недавно из реанимации и всё ещё еле держишься на ногах. Тогда, когда должен быть как никогда сконцентрирован на происходящем. Поэтому да, я повторю свой вопрос: что именно во всём этом так сильно напрягает тебя, раз ты буквально зациклился на подлинности её подписи? Настолько расстроился от перспективы стать банкротом, судя по сумме запрошенного возмещения? Обиделся на весь мир за то, что ублюдок отплатил тебе твоей же монетой, а ты этого не ожидал? В чём конкретно твоя проблема, Айзек? Последний сделанный мной глоток встаёт в горле, и я смотрю на Адема не менее мрачно. Больше не пью. – Это документы для суда. Официальные. Мне похер, кто для него нарыл количество всех моих активов. Мне похрен, как он в принципе догадался состряпать все эти бумажки. Но если Нина реально подписала их, а он заставил её, значит ублюдок планирует держать её в полной изоляции на весь тот период, что будет длиться наш развод, пока не будет вынесено решение, – поясняю сухо, отодвигая от себя спиртное. – А это год. Год, если я подпишусь под соглашениями и реально расстанусь со всеми своими финансами. И три года, если не подпишу. Он, сука, настолько уверен в себе и до такой степени твёрдо убеждён в том, что я не смогу найти её аж целый грёбанный год минимум, что рискнул записать своё имя в мою тетрадь смерти. Вот что меня так сильно донимает и бесит, – тянусь обратно в карман, доставая женскую обручальную пару, уставившись на ту. – Мне ли тебе рассказывать, что станет с Ниной за этот год… Умолкнув, не нахожу ничего лучше, чем занять себя очередным перекатыванием украшений между пальцев. Это каким-то непостижимым образом неплохо гасит мою пробуждающуюся злость. Я злюсь с тех самых пор, как очнулся в больнице, и эта злость только растёт и растёт, несмотря на то, что я отчётливо осознаю – нельзя ей сейчас поддаваться. Особенно, когда в голове одна за другой вспыхивают мучительные теории о том, что именно приходится переживать моей жене в настоящий момент или же то, что ещё только предстоит, и только потому, что я совершенно бессилен это исправить. Я виноват. Во всём. Не уследил. Не предусмотрел. Облажался. По полной. То, что её забрал именно тот, кто не единожды уже обижал её, тоже не остаётся никаких сомнений. Я убеждаюсь в этом, ещё когда просматриваю кадры с больничной системы видеонаблюдения этим утром: в первые полчаса, когда меня привозят в госпиталь, Нина общается с Данте, затем с врачом, а после звонит Марку и собирается к нему. О чём именно они разговаривали, к сожалению, по большей части остаётся неизвестным для меня из-за существующих слепых зон в обзоре используемых камер. Но то, что она взяла с собой Glock с пустой обоймой, я знаю. Это, кстати, отдельная тема, чтобы напрягаться. Как и то, что вслед за ней отправилась тачка с двумя охранниками из клуба Аллегретти. Что случается со всеми ними дальше – хер его знает, так и не разобрался ещё, ибо по пробуждении я не нахожу не только свою жену и Данте, но и тех двоих охранников, как сквозь землю все напрочь проваливаются. – Не думаю, что он в самом деле будет держать её в плену целый год. Может, таким образом он просто пытается надавить на тебя морально? Кто ж не захочет воспользоваться случаем, чтоб отжать капитал такого размера? Если понял, насколько девочка важна для тебя, – не согласен со мной Адем. – Это же не реально. Она всё-таки живой взрослый человек, к тому же далеко не тихая и слабая покорная овечка, чтоб безропотно подчиниться обстоятельствам. Если только он не настолько конченный, чтоб… – так и не договаривает. Обрывает себя под моим снисходительно-брезгливым взглядом, красноречиво демонстрирующим и без слов, что как раз настолько. И как раз это больше всего, до одури беспокоит меня. Что он с ней сделает?! Сделал… Она ведь в самом деле не из тех, кто прогибается и подчиняется. А я прекрасно помню то утро, когда он держал её за горло перед центральной проходной в порту. И то, как обошёлся в день их несостоявшейся свадьбы. – Я возьму Кая, наших самых доверенных и мы надавим на всех, кто имеет хоть какое-либо, даже самое косвенное отношение к Эрдману: родители, братья, сестры, все родственники вплоть до семьдесят восьмого колена и даже те знакомые, с кем он делил один горшок в яслях. Кто-нибудь из них, да расколется на нужную инфу и тогда мы его достанем, – предлагает Адем. – Нет, – тут же отказываюсь я. – Оставим это на самый крайний случай, потому что за каждый мой шаг придётся расплачиваться ей. Я не хочу, чтобы… Как и брат недавно, не договариваю. Голос позорно хрипнет, а моя левая рука вместе с её кольцами сама собой сжимается в кулак. – Ещё какой-то месяц назад эти двое планировали пожениться и состариться вместе, она любила его, как и он неравнодушен к ней до сих пор, – тихо напоминает Адем, явно намекая на то, что я преувеличиваю возможную степень опасности, которую себе представляю. Возможно он прав. Да и ставки нехилые, чтоб давать слабину. Но я ничего не говорю на это. Прикрываю глаза. Заставляю себя медленно выдохнуть. Успокаивает это… да никак не успокаивает. Особенно после последующего: – Но если он реально просёк, что тебя будет так крыть из-за неё, тогда… – пауза и тоскливое: – тебе пиздец, брат. А то я сам не в курсе! Это, кстати, тоже неимоверно бесит. Как и то, на что переключается Адем. – А ты сам уверен? В себе. И в том, что ты всё правильно воспринимаешь? – интересуется он. – В том, что она реально не пойдёт против тебя? Например, если ублюдок поделился с ней информацией о том, как ты подставил его со шлюхой, и именно поэтому она сейчас не Эрдман, а Янг. Ты сам сказал, она получила сообщение с координатами и уехала по ним. Добровольно. Одна. Сама. Согласись, это похоже больше на побег, чем на похищение. Тут я в очередной раз кривлюсь, как от боли. О содержании указанного братом сообщения я узнаю благодаря синхронизации телефонного аккаунта Нины с её рабочим планшетом, проделанный ею путь до данных координат отслеживает противоугонная система навигации, вшитая в электронику машины. То и приводит в старые доки, где я нахожу брошенный красный спорткар. Собственно, там все мои поиски и застревают в полнейшем тупике. Порты и причалы, аэропорты, частные взлётные полосы – те, кому я плачу, проверяют всё, но ничего не находят. Я до сих даже не знаю, каким именно путём Нина покидает Сицилию, а если и это неизвестно, то как вычислять дальнейшее предполагаемое направление? – Она не дура. Если бы собиралась меня кинуть, и кинуть так, чтоб я не нашёл, не оставила бы столько следов за собой. А если оставила, значит не собиралась делать ничего такого, – противопоставляю я брату. – К тому же, я и так рассказал Нине про то, что это я прислал то видео с изменой её женишка. Она нормально отреагировала. – Оставила. Но этих следов всё равно не достаточно, разве нет? – по-своему соглашается со мной Адем. – Дочь моей бывшей жены, кстати, тоже нормально отреагировала на новость о том, что теперь я её опекун и она вынуждена жить со мной под одной крышей, хотя скоро ей и так стукнет заветные восемнадцать. Скандалы не закатывала. В истерику не впадала. И даже вежливо улыбнулась мне пару раз, пока мы ехали домой. А потом эта тихая зараза просто-напросто также молча свалила прямо посреди ночи, как только я отвернулся и ей представилась такая возможность, – припоминает не столь давние события. – Где гарантия, что и в случае с тобой женская логика не свершила то же самое? Ты сказал ей про видео, хорошо. А о том, что запечатлённой на видео измены не существовало бы в принципе, если б не ты и твоя подстава, ты ей тоже сказал? Потому что любой на месте того ублюдка именно так и преподнесёт факт свершённого тобой. С выгодной ему стороны. А вот здесь я молчу. Потому что и правда не сказал Нине. К тому же, ублюдок и без моего вмешательства прекрасно справляется с тем, чтобы вставлять всем подряд, просто я выбрал самый лёгкий способ получения доказательства, которое смог ей предъявить. Хотя в любом случае, как ни звучит, но тут Адем стопроцентно прав. Нельзя исключать такую вероятность событий. Опять же… – Если б Нина захотела уйти от меня, потому что ей что-либо не понравилось, она бы просто ушла. И сказала бы мне об этом. В лицо. Она не такая, как твоя Асия, брат. – Серьёзно? Если она настолько «не такая», что же ты не смог просто вовремя пригласить её на свидание, вместо этого выкрал по пути к свадебному алтарю, оставив у этого свадебного алтаря горемычного мудака с синдромом брошенки? И тут мне тоже приходится хранить тишину. Не признаваться же в самом деле, что я пошёл на всё это, потому что с тех самых пор, как впервые увидел её, всё никак не мог решиться, зная, что в её голове и сердце живёт другой, вот и дотянул до самого последнего момента? Быть посланным в далёкие и не самые прекрасные дали Ниной Хорн – то ещё сомнительное удовольствие. – Если бы Марк сумел втереть ей мысль с подставой и договориться с ней, чтоб она его простила, то я не стал бы помехой до такой степени, что пришлось травить меня лютой редкой дрянью, – привожу новым аргументом. – Мой коматозный полунедельный отпуск не вписывается в нарисованные тобой варианты. Никак. Они вывели меня из игры, чтобы он забрал её. Другого резона нет. – Они? – хмурится собеседник. Точно. Об этом я ему ещё не сообщаю. – Я не знаю, как он надавил на неё и какой именно рычаг использовал для того, чтобы она приехала к нему, пока я в отключке, но ублюдок абсолютно точно не мог провернуть такой номер в одиночку, – озвучиваю самое элементарное. – Ему помог кто-то из местных. И не только с ядом. Это Сицилия, ты помнишь? Приезжие тут не в почёте, тем более такие, как он. К тому же, Марк не смог бы так хорошо и быстро прибрать за собой, если только кто-то не сделал это за него. Кто-то, кто здесь свой. Адем прекрасно понимает, о чём я, ещё до того, как я заканчиваю свою мысль вслух. Хмурое лицо искажает досада, а он сжимает переносицу двумя пальцами и жмурится несколько секунд в раздумьях, прежде чем вновь посмотреть на меня с экрана моего гаджета. – Твоя избалованная младшая сестра может иметь к этому какое-то отношение? – предполагает тихо и мрачно. – Я также подумал сначала, – вздыхаю. – Но я перевернул всё на вилле, проверил историю её маршрутов за последнюю неделю, просмотрел детализацию звонков. Ничего такого, что указывало бы на причастность. – Если она собиралась подгадить тебе, то о том, чтоб не спалиться, уж точно заранее позаботилась, – брезгливо ухмыляется Адем, не разделяя мою точку зрения. – К тому же бешеная больная ревность, как по мне, довольно очевидный мотив для той, кто вполне могла бы хотеть избавиться от соперницы. Теперь уже на моей собственной физиономии мелькает брезгливая гримаса. – Анна уже года три минимум, как успокоилась. С тех пор, как и ей стало известно, что мы кровные брат и сестра, а я ни хера не настолько извращенец, как мой биологический папаша, чтоб забывать об этом, – напоминаю очевидное. – Иначе бы я не привёз Нину сюда. К тому же, Анна беременна. Всё былое осталось в прошлом, – рефлекторно хватаюсь за бутылку с ликёром, лишь в последнюю секунду осознавая, что именно делаю. – Плюс, у кое-кого другого есть мотив посвежее, – добавляю, так и не глотнув, просто разглядывая на три четверти полную тару. – В самом деле? – заинтересовывается Адем. – Ага, – киваю, возвращая к нему своё внимание, снова убирая бутылку в сторону. – Элоиса знатно психанула накануне перед этим. Произошёл инцидент на яхте Данте, у неё был повод злиться. Не только на Нину, но и на меня. Сам знаешь, я добротой редко страдаю. Фактически вышвырнул её с виллы, когда она заявилась туда на разборки. Хотя и доказательств вины Элоисы тоже, естественно, нет. Пока нет. – Собираешься вежливо спросить у неё лично? – правильно расценивает скрытый посыл брат. Мой взгляд скользит от телефонного экрана вдоль вывернутого наизнанку бара к направлению двери с табличкой «Вход только для персонала», она как раз распахивается настежь в этот момент. В служебном коридоре царит такой же бардак, равно, как и во всех примыкающих к нему помещениях. Те, кого я беру с собой сюда, не особо аккуратны в своих поисках, перед ними стоят другие задачи, да и настоятельных указаний быть приличными им никто не даёт. Я нарочно позволяю всем нам такую небрежность. Единственное, где проявлена скрупулёзность и тщательность – это бухгалтерия. Собственно, бухгалтер Данте вместе со всем его оборудованием и записями нужны были в первую очередь. Обнаружу нужные цифры, вытащу и всё то, что с ними связано. – Да. Как только найду её. Она покинула Сицилию в ту же ночь, как я угодил в реанимацию. Данте увёз её и спрятал от меня. – Сбегают и прячутся лишь те, кому есть что скрывать, – философским тоном подмечает Адем. – С учётом, что меня отравили в клубе её жениха, у Элоисы есть не только мотив, но и возможность, – соглашаюсь с ним. Раз уж мне не удаётся найти свою жену, то для начала найду тех, кто может об этом что-либо знать. – И безрассудства тоже где-то нахваталась, – добавляет брат. На это я лишь вопросительно приподнимаю бровь. – Она прекрасно знала, какими могут быть последствия, учитывая историю вашего знакомства, но всё равно решилась, – поясняет Адем. – На эмоциях, – пожимаю плечами. – На эмоциях девушки разбивают посуду об стену, выбрасывают телефон с моста, въезжают в дорожный столб или напиваются в компании подруг с воплями, какие все мужики козлы, а потом горько рыдают в подушку и сжигают совместные фотографии. Никак не травят других людей. Нужно быть циничной расчётливой тварью, не отягощённой совестью и моралью, чтобы провернуть то, что произошло с тобой, Айзек. Ты же едва выжил, – опять мрачнеет собеседник. – Меня не интересует, почему она это сделала. Меня не интересует и то, была ли Элоиса реально в сговоре с Марком или же он просто-напросто вовремя подсуетился под шумок. Важно найти Нину, – напоминаю я с нажимом. – Не стоит пренебрегать сопутствующими условиями. Как и отмахиваться от других вариантов, – возвращает мне деланно-любезным тоном брат. – Это ты сейчас про те варианты, в которых моя жена вполне могла сбежать от меня, а я просто-напросто неудачник, раз ещё не осознал этого? – огрызаюсь невольно. В направленном на меня чёрном взоре мелькает укоризненный оттенок, демонстрирующий, как ни что иное, что я начинаю банально срываться от раздражения. Совершенно не оправданно. Но вместе с тем в моей голове вспыхивает воспоминание о разговоре про тест на беременность, а воображение подленько дорисовывает возможность, как тот стал отрицательным лишь потому, что сделан рано или не правильно, зато другой, сделанный также в тайне от меня и гораздо позже, показывает положительный результат. Чем не повод как раз уйти от меня к своему бывшему, простив того, как и все его былые заслуги, раз уж он теперь папаша её будущего чада? Как начинаю думать об этом, так и содрогаюсь, мотнув головой, прогоняя идиотский образ. – Он заставил её. Я в этом уверен, – произношу в который раз, и уже скорее как напоминание самому себе, нежели для брата. Тем хуже услышать на это встречное позади себя: – Не заставил. Не в том смысле, который ты вкладываешь. Она всё сделала добровольно. Они договорились. Я сам слышал. Мою челюсть сводит судорогой, когда я оборачиваюсь и вижу того, кому принадлежит голос. Хозяин клуба решает вспомнить о своих обязанностях и возвращается в свои владения. И даже один. Направляется прямиком ко мне, оценивающе разглядывая всё то, что окружает нас, хотя в конечном итоге заканчивает свои визуальные изыскания на ликёре около меня. Ни слова об устроенном тут бардаке не произносит. Зато заговаривает о другом: – Если тебе так нравится местная атмосфера, мог бы просто намекнуть, я бы по старой дружбе устроил тебе приватную вечеринку, а то и не одну, – останавливается рядом Данте. От него несёт морем. Сам он выглядит не лучше меня, весь помятый, в далёкой от свежести одежде. А самое интересное, явно ничуть не чувствует за собой какой-либо вины передо мной, просто усаживается рядом, подтянув к себе недопитую мной бутылку. – Поясни, – требую. – На первое или второе? – поворачивается ко мне. Подумываю о том, чтоб вырубить телефон, а затем в очередной раз набить ему рожу, но по факту всего лишь опускаю гаджет пониже, временно отложив своё общение с братом. – Первое, – сообщаю угрюмо. Аллегретти тоскливо вздыхает, делает несколько долгих жадных глотков из бутылки. – Твоя жена поехала к тому мудаку добровольно. И на развод она тоже подала добровольно. Потому что обменяла себя на тебя, – выдаёт флегматично, затем снова присасывается к ликёру. – Обменяла? – переспрашиваю. Данте снова пьёт, а я еле терплю, чтоб не забрать у него из рук бутылку, тем самым поторопив с ответом. Он не торопится и после того, как прекращает употреблять ликёр. Несколько секунд просто смотрит на меня, словно пытается вспомнить о чём вообще разговор. Неудивительно, что я опять начинаю злиться. – Ты… – подаюсь вперёд. Но на этом и притормаживаю. – То есть ты не в курсе, что за чудодейственное средство такое тебя вылечило? – Данте делает вид, будто не замечает мой эмоциональный выпад, окидывая заинтересованным взглядом. – В курсе. Лаборатория провела анализ на токсин, лекарство прислали с материка, ничего выдающегося кроме внушительного больничного счёта, – отзываюсь, вспомнив медицинские бумажки. Но ещё до того, как он реагирует, уже и сам чую подвох. Так и выходит! – Серьёзно? – округляет глаза Аллегретти. – У тебя есть другая теория? Спрашиваю, и даже не сомневаюсь, что непременно есть. – Есть. Поделился бы и с тобой, но ты же, как обычно, не поверишь, потом мы с тобой поспорим, потом один из нас снова взбесится, потом опять будет драка. Вот оно мне надо? – мой собеседник с самым преспокойным видом допивает ликёр, а через короткую паузу добавляет: – Но могу подогнать тебе несколько дельных подсказок, дальше уже и сам разберёшься. Он явно собирается добавить что-то ещё, но вместо того, чтобы продолжить разговор, поднимается на ноги и плетётся в бар, где добывает себе ещё две бутылки высокоградусного. Дальше вежливостью и собранностью тоже не отличается. Откупорив первую бутылку, Данте забирается на барную стойку вместе с ногами, вольготно растянувшись по поверхности на боку, словно та его уютная тёплая домашняя постель. – Задачка первая… – лениво-небрежно заявляет Аллегретти. И на этом случается новая пауза. Но уже не по его вине. Мой телефон вибрирует сигналом второго входящего. На вызов Адема приходится окончательно забить. Пообещав тому перезвонить попозже, принимаю новый звонок. Он от Антонио. Я ставлю его в приоритет лишь по одной причине. Именно мой биологический отец имеет прямые связи с пограничниками. – Что-то появилось? – спрашиваю с ходу. Жаль, ожидание не оправдывается. – По твоей жене – ничего. Эти двое как сквозь землю провалились. Зато я выяснил, что Данте вернулся. Без своей невесты, правда. Судя по предварительно выстроенному моим другом маршруту, он оставил её где-то на Мальте, – оправдывает свою репутацию хотя бы таким образом. – Дальше сам? Или… – предлагает. Но я перебиваю его. – Данте и так уже нашёлся, забудь о нём. Лучше сосредоточься на Нине, – вздыхаю, поморщившись. Ведь я прекрасно знаю, что он скажет дальше. – Не мне тебе рассказывать, что статистическая вероятность найти пропавшего человека в первые сутки составляет около девяносто пяти процентов, во вторые – пятьдесят, на третий день – около тридцати. Время – слишком критический ресурс в этом вопросе. И третьи сутки давно истекли, Айзек. Мы её уже вряд ли найдём, – сообщает Антонио. – Может, Адему повезло больше? Если бы ему повезло, то я не надеялся бы так сильно на этот звонок. О чём ему, конечно же, не говорю. В одном он безоговорочно прав, если кто и в силах сделать реально больше, чем мы, так это Адем. Вот только в своих родных краях Марк Эрдман не появляется, с родными не связывается, он не настолько дебил, а в каких краях его в таком случае искать, мы так и не определились. – И ещё… – негромко, но твёрдо добавляет старший Янг, пока я барахтаюсь в собственных мыслях. – Пару часов назад я виделся с Анной. Ей плохо. Очень. Мне обязательно напоминать тебе, что она беременна, и не стоит с ней так обращаться? Тут я начинаю немного завидовать Данте. У него ж уже обе бутылки с ликёром открыты. Одна из них мне бы сейчас не помешала. Хотя по факту в итоге… – Если б не была, я бы не ограничился только словами, – отключаюсь до того, как он успевает втереть мне в ответ какую-нибудь новую “гениальную” родительскую мысль. Снова сосредотачиваюсь на Аллегретти. Но начинаю аккурат с того, что рассказывает мне Антонио. – Мальта? – озвучиваю. На физиономии собеседника мелькает досада. И раздосадован он явно скоростью, с которой становится известно, откуда он возвращается в город. Но надо отдать должное, вскоре от этой эмоции ни следа не остаётся. – Ещё когда выяснилось, что тебя траванули, я уже тогда знал, что все стрелки сведутся ко мне или к моей невесте, как обычно то бывает, и только поэтому увёз Элоису отсюда подальше. Да, она вспылила. Но это не делает её убийцей. Даже потенциальной. Скорее той, кого так вовремя подсунули тебе под нос, сделав козой отпущения. Если бы это было не так, я бы не вернулся, согласись? – переворачивается на бок, тоскливо разглядывая меня. – К тому же, дорогого стоило, знаешь ли, дожить до того момента, как ты очнёшься. Мои ребята – те, кого я отправил вслед за твоей женой, когда она поехала в старые доки, к примеру, не дожили. Вероятно, увидели или услышали что-то лишнее. Жаль, уже не узнаем, – возвращается к распитию алкоголя, хотя ненадолго, после парочки глотков озвучивает в полнейшей меланхолии: – На чём мы там прежде остановились? “На эмоциях девушки разбивают посуду об стену, выбрасывают телефон с моста, въезжают в дорожный столб или напиваются в компании подруг с воплями, какие все мужики козлы, а потом горько рыдают в подушку и сжигают совместные фотографии. Никак не травят других людей…” — вторят его словам недавно сказанные мне слова Адема. Именно они – то, что заставляет меня задуматься и не возражать, а также подождать с развитием темы про Элоису. – На теории о том, откуда берётся антидот для меня, – произношу сухо, отодвигая, помимо разговора о его невесте, также услышанную новость про охранников из клуба. Последнее я потом самостоятельно проверю. – Точно, – соглашается со мной Аллегретти. – Итак… Задачка первая. Если лаборатория в самом деле провела анализ на токсин, а лекарство прислали с материка, то как так вышло, что антидот привезли, едва твоя жена добралась до нужной точки, в которой пропала? Там около десяти минут прошло, – окидывает меня ещё одним фальшиво заинтересованным взглядом и в очередной раз отпивает из бутылки. – Вторая. С чего бы докторишкам рассказывать тебе в таком случае совершенно другую версию? Кто их надоумил? Хорошие вопросы. Которыми лично я бы не задавался, ведь даже не рассматривал произошедшее под таким углом. Выяснить ответы на них будет довольно легко. Только не факт, что и они не приведут к Элоисе. А потому… – Третья задачка тоже будет? На это Данте снисходительно улыбается. Призадумывается. – Нина попросила оружие. А значит, не особо горела желанием туда ехать. И ты об этом уже наверняка знаешь, раз изъял записи с камер, – проявляет степень и своей осведомлённости Данте. – Где-то на них же, кстати, запечатлён курьер, который привёз посылку с твоим лекарством, – неохотно, словно продолжая размышлять, только теперь вслух, добавляет он. – А о том, что Нина просила позвонить твоему отцу, тоже знаешь? И я позвонил. А вот тут я знатно напрягаюсь! Как минимум потому, что Антонио ни слова о том не говорил. Но и смысл врать о том, что тоже легко подтверждается и не так-то просто скрыть без следа? Операторов связи в конце концов в данном вопросе задействовано два. – Что именно она попросила передать ему? – уточняю. – Попросила отследить её машину и поехать за ней. На язык так и напрашивается вопрос о том, выполнил ли Антонио просьбу, поехал ли за ней. Я и спрашиваю. Не у Данте, разумеется. И не вслух. Отправляю соответствующее сообщение начальнику охраны на вилле, чтоб тот проверил историю навигации нужного автомобиля. Ждать приходится не так уж и долго. По истечении десяти минут становится известно о том, что мой биологический папаша реально утаивает от меня тот факт, что тоже был в тех старых доках. И даже приблизительное время соответствует. Конечно, всегда есть существенный шанс того, что Антонио просто-напросто опоздал, потому и промолчал о своей неудаче. Но и другой вариант тоже есть. Тот, при котором отправленные туда же Данте охранники мертвы, а Антонио нет. И вот с хрена ли бы?! – То есть ты об этом не знал, верно? – проявляет свою проницательность Данте. К этому моменту обе бутылки рядом с ним пусты. Все те, кто проводил обыск в его бухгалтерии отправлены мной восвояси, их услуги больше не требуются, раз уж Аллегретти здесь собственной персоной. А я, спустя ещё минуту размышлений, прихожу к выводу, что молчать в его присутствии и дальше вовсе не обязательно. – Не знал. И это ставит под сомнение всю информацию от пограничников, – хмурюсь. – Я так и не выяснил, как моя жена покинула Сицилию, и теперь начинаю думать, что неспроста. Третья бутылка с ликёром звякает о барную стойку, прежде чем хозяин заведения распечатывает её. – Не обязательно, – Данте с самым флегматичным видом приподнимает открытую тару с огненно-красным содержимым внутри и рассматривают игру световых бликов, прежде чем отпить из неё. – Как вариант, никак, потому и не выяснил. – Никак? – уточняю. – Ага, – кивает мой уже достаточно пьяный собеседник. – Как вариант, они не покинули Сицилию и всё ещё находятся где-то здесь. О таком варианте ты не думал? – лукаво прищуривается. Не думал. Вернее, не то чтоб совсем не предполагал нечто подобное, предполагал конечно, но… – Марк Эрдман не настолько дебил, – кривлюсь, обречённо уставившись в потолок с цветными софитами. – Может и не дебил. Но я слышал, как ты разговаривал с Адемом. И если уж вы общими усилиями ничего не вычислили, то может быть вы просто не там копаете? А у этого твоего Марка Эрдмана банально возникла какая-то причина, вынудившая его так поступить, – отзывается на моё замечание Данте. Перевожу взгляд с потолка на него, не скрывая переполняющего меня скептицизма. – Да ладно тебе, я же просто пытаюсь помочь, – приподнимает руки в жесте капитуляции Аллегретти. – В конце концов, я тоже глубоко заинтересован в том, чтобы ты разгрёб это дерьмо, потому что тогда моя невеста сможет вернуться домой. На этот раз я ничего не говорю ему. Размышляю над тем, что уже прозвучало, тоже недолго. Звоню брату. Советы мне больше не нужны. Но ему тоже стоит знать то, к чему я прихожу в итоге: – Ты был прав. Стоит рассмотреть другие варианты. Появилось, за что уцепиться. Возможно, я поспешил насчёт Элоисы. И я подпишу документы на развод. Секунд десять на том конце связи стоит тишина. – Зачем? – спрашивает в итоге Адем. – Всё просто, – злорадно ухмыляюсь на все свои планы. – Эти бумаги в конечном итоге вернутся к Марку. Иначе он не сможет ими воспользоваться, чтоб продолжить бракоразводный процесс. Он точно покажет их Нине. Отследим бумаги, найдём и урода.