Глава 12 или сюрреализм по-травоведски

Когда сожрал не тот цветочек

Старайся губы крепче сжать

Так к туалету можно медленней

Бежать

На следующий день я с третьекурсниками бодро рыхлила почву у эрикасе, растения из семейства вересковых, один в один наш рододендрон. Правда, с некоторыми нюансами. Данный вид прекрасно проводил водную стихию, и использовался в заклинаниях условно запрещенных местным магическим советом. Так как результат у таких заклинаний обычно бывал летальным. Впрочем, в остальном цветок был почти безобидным, не считая нейротоксина выделявшегося из бутона во время цветения его цветения. Сейчас он уже отцвел, и от адептов требовалось собрать опавшие соцветия, и прорыхлить почву. Тут я дала добро на использование воздушной магии. Все-таки третий курс, дар свой уже контролируют, а вот опавшие цветочки ничем не безопасней только что появившихся бутонов. Но магоросянки тщательно следили, чтобы все были в перчатках, защитных масках и очках.

Тихий звук окулуса вытащил меня из практически медитативного состояния. Я сидела на стульчике, заботливо принесенном Лютиком, и наблюдала за адептами. Вертя в голове описание своих созданий. Вскоре их существование станет известно в таких кругах, которые точно потребуют больше подробностей, чем понадобилось Адаму для «постановки на учет» магоросянок.

– Здравствуй, Этери, Как ты себя чувствуешь? – улыбнулась я уже почти подруге. – Стой, ты не дома?

– Нет, я в академии, и ты мне очень нужна сейчас в лекарской, – Она была бледна и сильно взволнована. Я согласилась, посмотрела на третьекурсников и задумалась. Одно дело отойти на пару минут, как вчера, а другое, оставить их на совсем. – Я к тебе Гаира отправила. Он присмотрит за адептами, а потом закроет оранжерею и принесет ключ в лекарскую.

– Ты самая предусмотрительная мистрес нашей академии, – улыбнулась я. Минут через десять в оранжерее нарисовался воздушник.

– Камилла, Эт сказала, что вы ей смертельно необходимы и попросила присмотреть за адептами, – он так широко улыбался, словно был рад меня видеть. И будто я ожидала его в коктейльном платье, с безупречной укладкой и макияжем, а не в запачканом комбезе, резиновых сапогах и хвостиком. – Давайте помогу, – мужчина подал мне руку, помогая встать со стула, а я растерялась и даже не знала, как это воспринять. – Не волнуйтесь, все будет в порядке.

– Гаир, а вы знаете, что они делают? – усмехнулась я, пытаясь скрыть свое состояние за ехидством.

– Ну… Вижу, что с помощью моей профильной стихии роют дыры в земле, хотя и не очень понимаю зачем. О, это для корней… Какие милые цветочки! – он уже почти наклонился за одним особо сохранившимся экземпляром, но его тут же оставил Маркус.

– Магистр Люстих, не стоит. А то отправитесь в лекарскую вслед за мистрес Лавр, только уже не на своих ногах.

– Да вы, адепт Бор, смотрю стали подтягивать учебу? – восхищенно удивился Гаир, но тянуть руки к цветочку перестал.

– Так это, – смутился парень. – Интересно…

– Вот и замечательно. Я вижу, что все почти под контролем, в отличие от того, что происходит у Этери, – обрадовалась я, тем более, Лютик встала ровно за магистром, готовая спеленать его усиками, если тот еще раз решит рискнуть здоровьем.

– А что там у нее произошло? – заинтересовался магистр. – Мне она просто сказала: «Ты мне друг или как. Иди!». Можно даже сказать приказала, – счастливо рассмеялся он. И ведь правда, не тени обиды, полная готовность пойти на помощь кому угодно, потому что попросила подруга. Не такой уж он плохой. Плохие настолько преданными друзьями, все же, не бывают, я считаю.

– Да если бы я знала, – к сожалению, информации было непростительно мало.

– Наверное, что-то с нашими, – поморщился Бор. – Вчера зелье варили, противорвотное, и что-то не так пошло…

– Вы что же, его на себе тестировали? – ужаснулась я. – Но как его проверить, если вас не тошнит?

– Ну так… Сначала рвотное, потом противорвотное, – пояснила Клэр, староста группы, а до меня дошел весь сюр ситуации. А заодно я поняла, что мне стоит ускориться.

Оделась я быстрее, чем растет тополь, а бежала до лекарского крыла вообще со спринтерской скоростью. Моя новая подруга не похожа на людей, что будет паниковать и дергать из-за пустяков. Даже находясь в положении. Поэтому увидеть ее в столь растрепанном виде было странно.

Волосы Этери, пусть и не встали дыбом, но явно приобрели ненормальный объем, юбка надета была, кажется задом наперед, халат врачебный хоть прикрывал безобразие, но на животике сходился очень туго, поэтому она его не застегнула, и было заметно, что что-то не так. А еще вместо туфель на ней были тапочки.

– Идиоты! – в отчаянии орала она на троих своих заменителей и еще одного лекаря, которого я видела, когда знакомила всех с магоросянками. Но он был приходящим, на подхвате, так сказать, поэтому лишь с порицанием смотрел на адептов. «Заменители» же тряслись по углам, вообще слабо понимая, что от них хотят. – Камилла! Эти идиоты думали, что у детей отравление!

– Третий курс рассказал об интересных методиках обучения на зельеварении. И то, что не всякий раз практика идет по плану, – я старалась говорить тихо и спокойно, чтобы Эт перестала нервничать. – Так что случилось?

– Случилось то, что у этих идиотов в очищающем оказался этот экземпляр! – ее голос перешел на ультразвук, а мне под нос подсунули калган. Но не обычный, а с меткой.

Я с ужасом посмотрела на Этери, а потом внутри поднялась такая волна злости, что мне захотелось открутить голову одному адепту. Я повернула голову в его сторону.

– Я предупреждала тебя, что нельзя брать окрашенные растения, Грейвз? – он неуверенно кивнул. – Я предупреждала тебя, что они не пригодны для зелий? – парень сжался, ведь теперь и его напарники с круглыми глазами отодвинулись от него подальше, делая вид, что вообще с ним не знакомы. – И как это Горти пропустила тебя с ним к выходу вообще?

– Я ей булочку дал, – проблеял он и затрясся.

– Месяц отработки в оранжерее! И если хоть крошку притащишь – зачет у меня не сдашь! – гавкнула я на него. – Как больные? – это уже Этери и спокойным тоном.

– Со вчерашнего вечера... Это проще показать, чем объяснять, – вздохнула она и повела меня в палату, жестом отправив всех остальных куда подальше. – Слушай, я, конечно понимаю, что ты не лекарь и вряд ли можешь мне помочь, но в свойствах растений-то ты должна все-таки лучше разбираться. Не знаю… Я просто не знаю, что делать. Никто из тех, кто есть в академии не сможет разобраться в произошедшем, кроме нас с тобой.

– Тем более, при условии, что нельзя разглашать пока то, что там чего-то навертел Дифенбай, – продолжила я за нее.

Она открыла дверь, и я увидела двоих парней и девушку. Последняя танцевала на одной ноге стоя на подоконнике. Парни были менее экстремальны, но не менее экстравагантны. Один лизал ножку кровати, а второй щупал все, что попадалось под руки, и с восторгом стонал.

– Блин, это же… Вот же старый придурок! – выругалась я. – Со вчерашнего дня такие?

– Да, им промыли желудки, дали настойку и началось. Мои идиоты подумали, что это побочка от зелья, что те сварили и меня не звали, но наутро увидев такую же картину – испугались. А я, честно говоря, никогда не сталкивалась.

– Ну, так-то и я, лично некогда не видела подобное. Разве что, – чуть не сказала «по телеку», но вовремя остановилась. – Нам на учебе рассказывали. Так, им нужно много пить, потеть и по-маленькому в туалет ходить. Думай, Ками, думай… Много будут пить, значит нужно, как минимум что-то с кальцием, калием и магнием, а еще витамины группы «б».

– Я ни слова не понимаю из того, что ты мне говоришь! – уставилась на меня Этери.

– Блин, я так-то не скорая помощь по-Миссенийски, – я, буркнув это, начала писать. – Вот смотри, вот из этих овощей нужно сделать овощной сок. И поить этим ребят. А между делом еще и водой поить. И укутать, чтобы потели. Но следить…

– Чтобы сердце от такой нагрузки с ума не сошло, – кивнула мне Эт, глядя на список, в котором значились шпинат, свекла и морковка. – Надеюсь, хотя бы с этим мои идиоты справятся.

Она вышла, оставив меня один на один с тремя невменяемыми адептами. А мне в голову пришла идея.

– Пс-с-с, народ, там ректор, а вы не на паре! – ребята в панике заозирались по сторонам. Все-таки хоть немного разум работал. – Скорее под одеяло! Он вас там не найдет!

– А как же ты? – прицепился ко мне один из парней. – Пойдем со мной.

– Да-да, конечно. Ты прячься, а я дверь закрою. Типа нас нет, – закивала я ему. – Смотри, какая мягкая кроватка. Иди скорее ее потрогай, – как ни странно, адепт меня послушался и вскоре с блаженством елозил по простыне, отчего одеяло с него постоянно скатывалось. Он в ужасе укутывался в него и все начинал заново.

Тут в палату заглянул Грейвз, а потом и вовсе влетел, как с пинка. Впрочем, почему как? Судя по довольной Этери, так и было. У пятикурсника в руках были мягкие бинты, какие-то трубки и огромная бутыль.

– О, замечательно! Как тебе удалось затащить их в кровати? – восхитилась Этери. – В прочем, не важно! Грейвз, заблокируйте их, чтобы не выходили. Каждые полчаса поите, потом в промежутке между этим давайте по несколько ложек того, что принесут ваши коллеги.

Мы вышли из палаты и выдохнули. Сейчас ситуация уже и не казалась такой ужасной.

– Этери. Этих третьекурсников придется поставить на контроль. Мало ли, может быть, измененные Диффенбаем растения вызывают привыкание или какие-то отсроченные последствия.

– Согласна с тобой. Но что нам делать сейчас? Ты не узнавала у Роберта…. Ну на счет наших исследований? – она перешла на шепот и оглянулась на дверь.

– Нет, и мне кажется, самое время узнать. А еще, у ребят нужно будет взять кровь на исследования. Правда, взять и исследовать нужно сегодня, лучше вот прямо сейчас, – я тяжело вздохнула и достала окулус. – Ректор Гроссет, вы сейчас на месте?

– Мистрес Лавр? – удивленно приподнял брови мужчина. – Да, освобожусь буквально минут через десять.

– Хорошо, мы с мистрес Генезер подойдем, – предупредила я его и отключилась.

Выражение лица у него при этом было такое, словно он ждал от нас подвоха. Нет, так-то он прав, конечно. Подвох есть. Но не одним же нам страдать? В приемной нас встретила сира Бовил, покачала головой и тут же сообразила чай с бутербродами. И как у нее так получается? Во-первых, она делает это так быстро, словно наколдовывает из воздуха, а во-вторых, совершенно не создавая впечатления, что мы ее этим напрягли. Нет, скорее это все подается, словно это мы сделали одолжение и посидели с ней некоторое время. Невероятная женщина. Не говорю уже о том, что до сих пор не могу понять, сколько ей лет, а спросить, как минимум, неприлично. Но выглядит она лет на тридцать от силы, а вот в глазах мудрости точно уже правнуков вырастила.

Наконец из кабинета вылетел возмущенный мужчина, он хотел погрозиться кулаком, но, завидев нас, только поскрипел зубами. А мы быстро зашли внутрь.

– Как я рад вас обеих видеть! – улыбнулся Роберт, вставая. – Вы себе не представляете. Это был отец одного из учеников, тех, что в курсе про магоросянок. Требовал раскрыть ему тайну оранжереи вот прямо сейчас. Ему сын, видите ли сказал, что что-то спасло его во время практики от участи ходить и чесаться. А что именно спасло, сын ни слова проронить не смог. И вдруг здесь опасно находиться? Как вы там говорите, Камилла? Это жесть! Вот! – я хихикнула, но потом посмотрела на Генезер и снова стала серьезной.

– Так-то он прав. Но в оранжерее не настолько опасно находиться, как на зельеварении или в лекарской. Особенно, когда один не особо умный «заменитель» сорвал ту траву, которую ему запретили рвать.

– Что-то случилось? – Роберт с подозрением посмотрел сначала на меня, потом на Этери. – Нет-нет… Я не хочу знать. Не хочу, – он рухнул на кресло.

– А придется, нам нужен микроскоп. Ты обещал. Сейчас он нам жизненно необходим. Слышал, вчера на зельеварении трое отравились?

– Да, их доставили к лекарям. Этери, твои проследили?

– Проследили и наследили. Грейвз сорвал помеченный калган, хотя Камилла ему это категорически запретила делать, и использовал для лечения. Да, признаки отравления у ребят пропали. Зато признаки опьянения неизвестного происхождения появились, – с каждым словом академического лекаря ректор все сильнее и сильнее бледнел. Наверное, представлял паломничество в свой кабинет родителей этих третьекурсников. Но в отличие от меня, он был тертым калачом. Годы работы тут его закалили, поэтому уже через несколько секунд на вызов его окулуса ответил декан кафедры артефакторов.

Разговор мужчин длился недолго. Оказывается, у магистра Фиттера уже сутки был действующий экземпляр, с которым он никак не мог наиграться. И отдавать он его совсем не хотел, в ход пошли все более-менее подходящие отговорки. И то, что артефакт хрупкий, и не настроен, и не достаточно протестирован, и вообще из окулуса лился целый поток причитаний. Но ровно до того момента, как Роберт не вышел из себя и не зарычал. Магистр тут же притих.

– Сейчас к вам придут мистрес Лавр и Генезер, вы отдадите им…

– Магоскоп, – подсказала я ему.

– Магоскоп, – мужчина кивнул. – Да, под подпись. И потом можете готовить описание, как собирали. Заодно еще один экземпляр справите. Через несколько дней коллеги предоставят вам отчет о работе артефакта. Если их все устроит, то отправимся с вами в совет магов за патентом.

– О! Ректор Гроссет! – причитания сменились восторгом.

Но Роберт просто выключил зеркало и тяжело вздохнул. А потом откинулся на спинку кресла и прикрыл на секунду глаза. Я смотрела на его уставшее лицо и вдруг подумала, что испытываю к нему странное сочувствие. Он ведь замечательный человек, потрясающий руководитель, чуткий, справедливый, реально болеющий за свою академию. Он же живет ей, у него ни семьи, в смысле жены-детей, ни друзей, тех с кем в пятницу можно в бар, а в субботу на рыбалку. Да какая там рыбалка, он день и ночь проводит в заботах об адептах и преподавателях. На ужин его что ли пригласить? Хотя… Мы и так достаточно часто трапезничаем вместе.

– Так, Этери, идите к Фиттеру, забирайте магоскоп и не поддавайтесь его стенаниям. Хотя, кому я это рассказываю, сами все лучше меня знаете. Как будут результаты – вызовете. И я вас прошу, контролируйте этих троих. Я хочу, чтобы их родители добрались до меня уже после того, как мы поймем, что происходит.

Мы дружно кивнули и вышли из кабинета, оставляя ректора один на один с его проблемами. У нас они сейчас все равно похлеще будут.

– Где сядем? В лекарской или в оранжерее? – задумалась Эт по пути на кафедру артефакторов. – В лекарской образцы… В смысле подопытные… Короче, больные. Но там слишком много лишних глаз, ушей и звуков.

– Образцы крови в пробирках можно с собой в оранжерею взять. Без проблем. Даже магоросянки любопытничать не будут, если их попросить. И материал изучать с кустов все равно придется, более того, нам нужно знать, меняются ли свойства от того, в какое время сорвать растения, утрачиваются ли они, и как реагируют на внешнее воздействие. Нагревание там или охлаждение, варку, сушку и прочее. Но… У меня там нет кабинета, а пары никто не отменял.

– Завтра есть? – хитро улыбнулась лекарь.

– Нет, а у тебя есть идея?

– Давай сегодня-завтра соберем первичные данные в оранжерее, а потом перенесем все в мой домик? Я там сейчас все равно не живу, поэтому исследовательский беспорядок мне не помешает… Хотя, надо бы предупредить Адама, что я на пару ночей тут останусь. Хотя бы пока не приведем в порядок адептов.

– Думаю, да, – согласилась я с ней. – Это самый оптимальный вариант.

Пока мы рассуждали, как лучше проводить опыты, не заметили, что дошли до кафедры, где нас уже с нетерпением ждал Фиттер. Именно, что с нетерпением. Он уже нас искренне не терпел и ненавидел.

Артефактор, завидя нас, поджал губы и скривился так, словно мы каждый день ходим к нему в долг просить. Невысокий, худощавый, с небольшим хвостиком на макушке и в мантии, сползшей на одно плечо, и таким выражением лицо он смотрелся комично. При этом я видела его в оранжерее. Помню, как он заинтересовался складными партостульями.

– Пришли все-таки? – буркнул он, а после патетично воскликнул и прижал ладонь ко лбу. – Отнять мое творение хотите?

– Простите, магистр, а кто вам идею этого творения подал? – хихикнула я, уж больно забавным он мне показался.

– Так это вы придумали? – сразу перестал ломать комедию мужчина и подобрался. – Очень оригинальная мысль, очень. А что-нибудь еще эдакое вам в голову приходило?

– О да… Но давайте технический полет наших мыслей оставим на потом, у нас с мистрес Генезер есть исследование, которое необходимо срочно завершить, а это никак невозможно без магоскопа. А я уверена, что вы лучший из всех мастеров артефакторного дела и с ваше творение работает так, как нам надо, – о, как он на меня смотрел, то ли как на чудо, то ли как на больную. А я подумала, что кашу маслом не испортишь. – Ой, не смущайтесь, я просто считаю, что ректор мог обратиться только к тому, кому доверяет и в чьей квалификации он уверен целиком и полностью. Так мы можем забрать магоскоп?

– Да-да, конечно, – заулыбался Фиттер. – Я смог сделать увеличение почти в тысячу пятьсот раз… Но чувствую, что самое интересное кроется намного глубже

– Вы невероятны, магистр, и если мне в голову придет еще какая-нибудь интересная мысль, то я обязательно поделюсь ей с вами. По секрету, – я ему подмигнула, и довольный до одури артефактор исчез в недрах своей кафедры.

– Вот это да! Я его таким милым никогда в жизни не видела! Да ты опасная женщина, Камилла! – восхитилась Этери.

– Я в первый раз в своей жизни так делаю, просто читала исследование, что с мужчинами-учеными это работает особенно хорошо, – я смутилась. А ведь правда, я обычно простовата в общении, и на откровенную лесть или подколки не была способна. Как-то на меня местный воздух по-особому влияет, видимо.

– Плевать. Главное, ты Фильтра в душку превратила, – прошипела лекарь. – Ты знаешь, как он мне мозг выедает, когда в лекарской что-то требуется по его части. У-у-у. Зануда редкостная. Да по сравнению с ним Старвела – душка!

– Мне кажется, что мистрес сама по себе очень приятная женщина, – пожала я плечами, и мы бы продолжили спор, но вернулся Фиттер. Он выдал коробку и протянул бланк. – О нет, магистр, разве так можно со столь ценным аппаратом. Давайте-ка вы нам покажете, как наладили систему, каким образом все функционирует. А потом мы сразу распишемся и уйдем. Нельзя же надолго отвлекать такого замечательного человека, как вы.

– Как я? – вот тут артефактор реально напрягся.

– Вы, конечно, а кто же еще. Поэтому, давайте, где тут у вас можно посмотреть магоскоп? – без зазрения совести я все-таки ворвалась на кафедру, и даже не сразу заметила пару молодых ребят, сидящих в дальнем углу за кучей каких-то обломков. – Так, молодежь, а не размять ли вам ноги? Погуляете минут пять всего, тут взрослые дяди-тети кое-что обсудят?

«Молодежь», а вернее двое мужчин сначала опешили, но потом встали и, широко ухмыляясь, вышли, а я пару мгновений переваривала то, что увидела. Как-то в полумраке угла я не рассмотрела, что они старше меня лет на десять, и ростом головы на полторы выше, каждый. Солидные такие.

– Ну что, тетенька, – захихикала Этери. – Открывай коробку.

– А что? – невозмутимо я посмотрела на нее. – У нас тут секретный объект, вот и попросила посторонних выйти.

– С их же рабочего места? – скепсис так и плавал в глазах Фиттера. – С другой стороны, вы правы, пока нет патента, нечего всяким любопытным наше изобретение показывать, – о, магоскоп уже не его творение, а наше изобретение. Прогресс на лицо! – Смотрите, вот сюда нужно класть образцы, вот здесь вы увидите результат. Так, если будете двигать федер вверх, то картинка увеличится, а если вниз, то уменьшиться. А здесь ролик, что построит под особенности глаза, все-таки люди, оборотни, драконы отличаются…

– Вы невероятно предусмотрительный и умный, – этот мой комплимент прозвучал, как контрольный в голову. – Где подписать?

– Здесь, – мужчина указал на строку с названием изобретения. – И я вас прошу, данные… Ну те, которые можно приложить к описанию для патента…

– Конечно, предоставим, как и обещал ректор. Не сомневайтесь, – я похлопала коллегу по плечу. – А теперь, мы все же пойдем. Исследование не ждет, а у вас и без нас своих забот полно.

С этими словами мы ретировались с кафедры артефакторов и, уже выйдя из главного корпуса в сторону лекарской, заржали как кони. Давно мне не было так весело. Я вдруг почувствовала себя свободной, не связанной ни условностями, ни обязательствами. Только сейчас я осознала, что могу флиртовать, просто потому что хочу. И что это приятно. И что даже не самый привлекательный мужчина вдруг становится мило растерянным, а от того очаровательным. Хотя, может это только на вот таких профессоров-отшельников действует. Вряд ли сработало подобное с Дифенбаем или Робертом. Хотя… С последним я не прочь попробовать… В лекарской нас никто не задержал, мы взяли пробирки с кровью студентов, остатки калгана и выдвинулись в сторону оранжереи.

– А куда это направились две такие очаровательные девушки? – навстречу нам шел Гаир. Кажется, закончилась пара, на которой он меня заменял.

– Туда, откуда вы уже ушли, – пошутила я, и хотела пройти мимо.

– Тогда я обязан вас проводить, – он ловко перехватил у меня короб с магоскопом. – А что это такое интересное.

– Гаир! Я тебя ценю, как друга, – достаточно строго произнесла Этери. – Но сейчас твое любопытство неуместно.

– Все, сдаюсь, никуда не лезу, ни о чем не спрашиваю, провожаю прелестных леди и растворяюсь в воздухе, – совершенно беззлобно улыбнулся он и уверенно зашагал к оранжерее.

– А где адепты? Почему вы один и они не попались нам на пути? – до меня вдруг дошло, что во дворе академии царила тишина.

– Между прочим, я проследил за адептами, чтобы они за собой прибрали, и за нашими цветочками. Да и как-то засиделся. Там так хорошо, зелено, тепло и никого нет, – где-то в глубине газ этого весельчака промелькнула грусть. – Вот мы и пришли. Откланяюсь и не буду вам мешать, – он вручил мне короб и, правда, ушел.

– Он всегда такой… Непредсказуемый? – посмотрела я ему в след.

– Что ты хочешь? У него же основная стихия – ветер, – пожала печами Этери. – Ну что, приступим?