Глава 13 или чем ближе смотришь, тем больше вопросов

Мне крови вашей пару капель

Вы нацедите на стекло

Что так боитесь раз ваш язык

Свело

Магоросянки нам обрадовались, Лютик тут же подскочила ко мне и ментально отчиталась, кто что делал. Даже умудрилась похвалить магистра за то, что он показал детям, как лучше использовать воздух при рыхлении. И что он не только проследил за учениками, но и заодно «поработал» сам. Когда я поделилась этим с Этери, та только глаза закатила.

– Понимаешь, Гаир очень хороший. Он замечательный преподаватель и потрясающий друг. Но вот в остальном… Он, как мужчина, привык, что женщины от него в восторге, и ему это нравится. Пусть иногда его и тяготит чрезмерное внимание, жизнь без которого Гаир уже и не представляет. И его легкомысленность, она не наигранная, он такой, какой есть. Не обидчивый, добродушный. И заигрывать ему так же легко, как дышать, и так же необходимо. Да ты и сама уже все поняла.

– Да, – я согласно кивнула. Он и впрямь милый, но отношения, даже легкомысленные в мой график сейчас не вписывались. Хотя… Не «даже», а «тем более». Мне, вон, Алешки легкомысленного хватило. К черту таких мужчин. – Хватит о магистре. Давай уже распакуем и начнем. Лютик, найди мне большую тетрадь, пару ручек и карандаши, пожалуйста!

Я освободила нам часть стола, водрузила туда магоскоп и положила пробирки с остатками калгана. Через мгновенье рядом появилась нужная канцелярия. Магоросянка внимательно «посмотрела» на повядшую траву и бодро зашелестела корнями куда-то по тропинке в заросли. Меня это уже не очень волновало.

– Знаешь, о чем мы не подумали? – Этери подняла на меня глаза, а я недоуменно покачала головой. – У нас есть «зараженная» кровь, но нет образцов испытуемых до принятия лекарства. Правда, она нужна для чистоты эксперимента, а при прочих условиях, сойдет любая. Например, наша, – ее плотоядный взгляд я буквально кожей ощутила. – А так, как среди нас двоих лекарь я, то…

– Для магоскопа достаточно палец уколоть, Этери, поэтому лекарь тут не нужен, – притушила я фанатичный блеск в ее глазах. – Нужно просто что-то острое и обеззараженное.

На глаза попались ножницы и пара секаторов, но где ими только не ковырялись. А с чисткой при помощи магии у меня пока не очень ладилось, хоть я и тренировалась. Но облажаться перед подругой совершенно не хотелось, поэтому пришлось подозвать Лютика. Магоросянка понятливо тряхнула головкой и вытянула из усика шип, молниеносно уколов нас обеих. Эт даже взвизгнуть не успела. Почти.

– Ай! Предупреждать же надо! А как мы… Куда ее теперь? – уставилась она на меня.

Я же достала из коробки стеклышки и стряхнула на одно из них пару капель со своего пальца. Этери поступила так же и снова вопросительно на меня посмотрела. Ну уж нет! Я первая прильнула к глазку и улыбнулась. Так невероятно было увидеть собственные эритроциты, бултыхающиеся красными плюшками мимо бесцветных лейкоцитов, и редкие тельца нейтрофилов с базофилами. Вот только магической картинка не была. Самой что ни на есть человеческой под обычным микроскопом. Но я все равно отметила в тетрадке, что используется кровь условно здорового человека номер один и зарисовала примерную картинку. А потом снова уткнулась, в надежде, что там хоть что-то изменилось. Подруга молчала недолго.

– Слушай, не томи!

– Ничего не понимаю, – пожала я плечами. – Вижу кровь. Но магии не вижу. Хотя понимаю, что она должна быть, так как у меня есть дар. Либо эта штука показывает лишь наведенные чары, но тогда для нас это полный провал.

– Если они съели зелье, и прошло уже больше суток, то оно, считай, стало составляющим их тела, а значит, как наведенное мы не увидим, – нахмурилась Этери.

– Я не знаю, конечно, какие там у него периоды полураспада и прочего, но фактически, да. Или… Или магистр нам чего-то недоговорил и нужно поискать какую-нибудь кнопочку.

– Или символ, – подсказала она. – Он выглядит простачком, а на самом деле тот еще хитрец. О, смотри. Тут в углублении, – она ткнула пальцем в небольшую ямку под трубкой с окуляром, и я развернула это место к свету. Там, еле заметно проявлялся какой-то значок.

Стоило мне слегка коснуться его и потянуться к магии, как перед глазами открылась невероятная картина: плазма окрасилась в голубой, слегка светящийся цвет, среди которого тянулись зеленые, серебристые, белые и черные нити. Но свечение и цвет постепенно уходили, и все становилось снова обычным. Видимо, стихии покидали «мертвого носителя». Я кивнула Этери, и она прильнула к «глазку», сопровождая время, пока я зарисовывала магическую составляющую своей крови, охами и ахами.

– Давай твою, – я поменяла стеклышки, глянула, как у нее все бодро светиться белым, за которым почти не видно никаких телец, и тут же зарисовала, добавив пару описательных предложений. А потом, когда свечение пропало, изобразила новую картинку, приписав, что второй образец принадлежит даме в положении.

– Слушай, а почему у меня вот таких у меня больше? – нахмурилась Этери, а до меня дошло, что состав крови, как таковой, она видит впервые. И нет у них, при всей крутизне магического лечения, элементарных земных знаний о той же крови.

– Так, смотри, вот эти красные – эритроциты, они переносят кислород… То ест воздух по нашему организму. Вот эти прозрачные, это лейкоциты, они борются с болезнями и, как ты видишь, бывают разными. Вот этих у тебя больше, скорее всего, из-за того, что ты беременна. Я все же больше по травам, чем по человеку или другим существам, – вовремя поправилась я.

– Все равно, такими знаниями, как у тебя должен, обладать лекарь… Где ты училась? – вот и неудобные вопросы подъехали.

– В другой стране. Как-нибудь расскажу, – как можно естественней отмахнулась я и постаралась ее отвлечь. – Давай лучше изучим кровь наших страдальцев.

Мы с Этери поочередно исследовали пробирки с анализами адептов, вот только их результаты занесли в отдельную тетрадь. Ту, которую никому, кроме Роберта и Адама в ближайшее время демонстрировать не станем.

Кровь детей светилась, как новогодняя елка, но в ней, среди всеобщего хаоса, я сумела рассмотреть рисунок, который пусть и не четко, просматривался во всех трех случаях. Но цеплялся он фактически к эритроцитам. Кое-какие из которых, в результате, были атакованы «своими же». Остальное свечение я списала на их собственный дар, хотя и немного засомневалась сначала. Ведь наша с Этери кровь потускнела достаточно быстро.

– Так мы другую кровь взяли, как бы тебе объяснить, – задумалась подруга, а меня вдруг осенило.

– Мы взяли из пальца, капиллярную, а они из вены! – радостно воскликнула я и тут же захлопнула рот под ехидным взглядом лекаря. Не знаю, как остальные, а она, с такими моими «провалами», раскусит меня на раз-два.

– Дай догадаюсь, – произнесла она язвительно. – Ты мне объяснишь потом?

– Типа того. Но, по-хорошему, нам нужно узнать, каким даром обладают эти трое, и тогда мы сможем получить реальную картинку. Или… Нам ее даст калган, – я потянулась за растением, оторвала от него стебелек и, разрезав пополам, прижала очередным стеклом. – Этери тут же наклонилась к глазку, но я ее притормозила. – Подожди. Нужно начать с небольшого увеличения, мы же не знаем, на каком уровне оно изменено.

Я открутила федер вниз, и мы по очереди посмотрели на стебель. И ничего. Трава, как трава… Я нахмурилась, подняла голову и обнаружила, что вокруг нас неплотным кольцом замерли все магоросянки. Горти, отодвинув товарок, протиснулась ко мне и протянула усик. А через секунду я увидела заросли калгана, а потом тот обрубок, что лежал на столе. И еще через мгновенье, после похвалы за своевременную идею, Гортензия ускакала в кусты. Вскоре у нас были «чистый» образец и измененный образцы вместе с корешком. Ведь все же в лапчатке самое главное это он. Теперь в тайной тетради у нас было три графы: в первой был здоровый калган, поделенный на четыре части – цветы, листья, стебель, корень, во второй – измененный с таким же делением, а в третьей тот, что упер в лекарскую Грейвз. Вернее, оставшиеся от травы листья и стебель. И потом, мы смотрели каждый образец, постепенно поднимая федер. Примерно на тысячекратном увеличении, если судить, что стало видно устьица, трубки и даже различимы клетки и хлоропласты, появилось свечение, оно текло вдоль трубок и слегка переливалось то голубым, то зеленым, то белым. Но в том экземпляре, над которым поработал Диффенбай, при большем увеличении в клетках прослеживался тот же рисунок, что в крови у адептов.

– Вот мы и поймали его за хвост, – прищурилась, ухмыльнувшись, Этери.

– Боюсь, это только начало. Нам нужно осмотреть, сравнить и описать образцы всех зараженных видов. А потом понять, каким именно образом он воздействовал на растения на молекулярном уровне так, что в магическом зрении без магоскопа этого не видно. А действие однозначно и сомнению не подлежит, – возразила я. – А потом еще доказать, что это был он, а не кто-нибудь другой.

– От нас требуется все, кроме последнего, последним займется Адам, кстати, ты знаешь, что нарисовала?

– Нет, если честно, впервые вижу подобную схему, – ага, конечно, ведь я вообще практически ничего не знаю про заклинания. Управлять сырой силой это не напитывать магические конструкты. Их же тысячи, когда мне их учить?

– А я вот однажды видела, странно, что не вспомнила, а ведь у человека были похожие симптомы. Когда училась, магистр нам демонстрировал действие дурмана, который когда-то использовали при операциях на людях, если не было возможности вмешаться магически. Структура, конечно, не один в один, но очень схожа.

– А как последствия устранить, ты случайно не помнишь?

– Забудешь такое… Давай, я пойду приготовлю зелье и подлечу наших пострадавших. А потом принесу его сюда, проверим, как оно на растения действует?

– Это было бы замечательно. Причем, в разных вариантах… Просто замочить сорванный, поставить в чистое зелье, в разбавленное водой, и естественно непосредственный полив чистым и неразбавленным! – с восторгом посмотрела я на подругу. – А я пока начну проверять остальные.

– Видимо, мне нужно очень много зелья, – икнула Этери. – Как на счет общего ужина? Надо позвонить Адаму. Только не у меня!

– Да, я напишу Роберту, позже решим у меня или у него. Плюс, нам понадобятся свободные руки, чтобы перенести к тебе магоскоп и материалы. Магоросянки пока не выходят, вернее, я их не выпускаю. Слишком холодно, боюсь, что корешки отморозят.

– Не волнуйся, для тяжелых работ у нас мужчины есть, а вот со всем остальным придется справиться самостоятельно, – вздохнула она и ушла в лекарскую. Я же осталась составлять сравнительную таблицу по растениям измененных видов.

Я сидела, магоросянки подавали мне новые экземпляры, сортировали уже изученное, очищали и сушили стеклышки, и вообще с интересом наблюдали за моими манипуляциями. Я же продолжала смотреть и зарисовывать, перекладывать, снова смотреть и снова зарисовывать, и так раз за разом, образец за образцом.

– Камилла, – кто-то тихо меня позвал, а я отмахнулась, наблюдая за красивым узором, повисшем на ягодке волчьего глаза. Это растение и так вызывало ряд неприятных симптомов вроде тошноты, рвоты, судорог, головокружения и нарушения сердцебиения, вплоть до остановки сердца. Вот только боюсь то, что наложил на него Дифенбай, усугубляло ситуацию. Уж больно сложная структура была у заклятия, наложенного на клетки растения. – Камилла, я так и знал, что ты засидишься и забудешь про время.

– А? – наконец, оторвалась я от рисунка. – Роберт? Ой, я же совсем забыла, что хотела тебе позвонить!

– Ничего страшного, Адам предупредил, что вы с Этери нашли что-то невероятное и, скорее всего, потеряетесь для всего мира, – тут он жестом волшебника достал из-за спины мешок с едой для магоросянок. – Девочки, это вам! – мешок тут же закочевал между усиками. – Покажете? А то я его не видел.

– Да, конечно. Смотрите, но руками не трогайте, крайне ядовитый образец. Вот так выглядит он, без наложения магического зрения. А вот так с ним. Обратите внимание на рисунок, это измененный экземпляр, – я поменяла стеклышки, – а это обычный вороний глаз. Видите разницу?

– Да, но не совсем понял, что там к чему, – ректор озадаченно посмотрел на меня.

– Глядите! – я пододвинула ему тетрадь. – Я зарисовываю и описываю все, что вижу, слева – просто растение, справа – детище Дифенбая. Честно? Он гениален… Но… Ужасен! Вот, смотрите, под каждым я нарисовала примерный конструкт заклятия или воздействия, не знаю, как уж будет правильно это назвать.

– Вы правы, – Роберт сжал на секунду губы, явно злясь. – Вот этот рисунок один в один запрещенное заклинание «тихое сердце». От него сердце замирает настолько, что человек умирает за считанные секунды.

– И наложенное на такую ягодку, оно сработает наверняка, при этом не вызывая никаких подозрений, – у меня аж глаза круглые стали. – Ведь вороний глаз вполне может привести к такому результату. Роберт, а там их десятки! Девочки детей, конечно, не пустят, да и таблички, что растение особо опасно, тоже стоят.

– Но… Это дети! Им свойственно любопытство и безголовость, – вздохнул мужчина и присел рядом со мной, на услужливо подсунутый Лютиком стульчик. Конечно, как же не поухаживать за тем, кто принес поесть?

– Ага, слабоумие и отвага им свойственны, – вспомнила я перл из прошлой жизни. – Нужно отгородить территорию, на которую никто кроме нас не сможет попасть и пересадить туда образцы для дальнейшего изучения. Единственное… Дифенбай прятал их среди подобных не просто так. Прятал на самом виду, зная, что никто не найдет. Он определяет их каким-то образом. А значит, оставил для себя знаки, которые мы с девочками не нашли. А должны были! – я подскочила и в панике прошла туда-сюда вдоль стола. – А если кто-то пока гулял здесь, сорвал что-то не то? Как Грейвз?

Роберт схватил меня за запястье, останавливая, и коротким рывком притянул к себе. Так резко, что я плюхнулась к нему на колени.

– Успокойся. На счет того, чтобы пересадить, я согласен. Но лучше всего там, где это будет недоступно никому. И где никому в голову искать не придет.

– Где это? – воодушевилась я.

– Завтра покажу. Сегодня уже поздно, а нам еще переносить все это к Этери в домик, как я понял. И собирать семейство Кипари на поздний ужин, – тут до меня вдруг дошло, в каком я нахожусь положении, и я снова подскочила на ноги, чтобы спрятать смущение за бурной деятельностью.

– Да, ты прав, сейчас мы все быстренько соберем, – пробормотала я. – Ох, надо Гордея попросить с едой помочь!

– Это не проблема. Я уже обо всем позаботился, – мягко улыбнулся мне Роберт. – Одевайся. Мы тут закончим.

Я кивнула и пошла в раздевалку, думая о том, что кому-то ведь достанется этот золотой мужчина. И почему-то начала жутко завидовать его будущей спутнице жизни.

Пока я переодевалась, мой расчудесный начальник успел связаться с Этери, и поэтому, оказавшись у ее домика, мы не уткнулись носом в закрытую дверь. Раскладывали мы, не торопясь, так как все равно еще не приехал Адам. Встречать его отправился Роберта.

– Вот найду себе замену, вернутся Бри с Аланом, и академию будет не страшно оставлять. Все под присмотром, – мечтательно произнесла подруга и как-то многозначительно посмотрела на меня, но я не обратила на это внимания.

Правда, подумала, что мне будет ее не хватать. Все-таки, я пока еще настолько ни с кем не сдружилась. Разве что с Робертом, но он так-то мне руководитель, а фамильярные отношения с руководителем до добра не доводят. С другой стороны, я вроде не наглею, не использую наши дружеские отношения для личной выгоды. Ага. Он сам все для меня делает, даже просить не надо. Эх, Камилла, нельзя так ни с друзьями, ни с начальниками!

Этери больше ничего не стала говорить, только заметила, что надо бы прихватить с собой тетрадь, с уже зарисованными заклинаниями. А мужчины вскоре зашли за нами, и мы направились к ректору. Проходя мимо одного из соседних домиков, Этери вдруг вздохнула.

– Как-то перед Гаиром неловко, раньше все время вместе ужинали, а сейчас Дизраэли уехали, а я… Чувствую себя так, словно предала его, – выдала она. – Все-таки друг.

– Милая, ну что ты? – обнял ее муж. – Вот разберемся с проблемами, и возобновишь свои вечерние посиделки.

– Дорогой, ты думаешь, что беременность сделала меня настолько глупой? Какие вечерние посиделки, если я буду жить в городе? Ты издеваешься? – она выкрутилась из его объятий и, расставив широко ноги, уткнула руки в боки.

– Прости, это я неудачно попытался успокоить твою совесть. Но ты же понимаешь, что сегодня наши разговоры будут виться вокруг таких тем, о которых лучше не знать посторонним. Даже, если эти посторонние – хорошие друзья, – добавил он, пока Эт не успела придумать, на что еще рассердиться. – И, если хочешь, будем приезжать в академию специально, чтобы поужинать с ребятами?

– Хочу, – кивнула она. И мы снова двинулись в сторону ректорского жилья.

Внутри было тепло, и пахло одновременно чем-то мясным и сдобой. Желудок издал странный вибрирующий звук, напоминая о том, что мое тело не питается водой и солнцем, да и нет солнца в оранжерее, только специальные осветительные шары, так как через крышу проникает недостаточно света.

Роберт помог мне снять мантию, и вручил тапочки. А как только я переобулась, почистил заклинанием мою обувь и поставил на полочку. Это выглядело… Так по-домашнему. Вообще, с учетом заклинаний очистки, переобуваться магам не было смысла. Но, как я заметила по одежде и обуви, они выбирали комфорт. И это правильно. Сложно сконцентрироваться на нужном заклинании или удержании стихии, если ты думаешь, что тебе что-то трет, жмет или колется. А что может быть комфортнее пушистых домашних тапочек? Разве что пройтись босиком по ковру?

В гостиной нас уже ждал накрытый стол. И во мне не в первый раз расцвела невероятная благодарность этому замечательному мужчине. Столько заботы я не видела ни от кого в своей жизни.

– Так, я понял, что вы нашли что-то невероятное, но хотел бы услышать поподробнее, – сказал Адам, как только мы уселись.

Я же с сожалением посмотрела на тарелку, на которой, с помощью Роберта, уже появилась призывно дымящаяся еда. А потом кинула умоляющий взгляд на ректора и кивнула на тетрадь, которую я прихватила с собой. Он понял без слов.

Адам на наши гляделки с Робертом посмотрел с удивлением, Этери же только усмехнулась. Но мне уже было не важно, я как можно скорее зачерпнула суп и, обжигаясь, принялась есть.

– В общем, наши женщины сегодня провели невероятную работу, – начал ректор. – Про заболевших адептов ты в курсе, как и про то, что для их лечения один не очень умный пятикурсник прихватил измененный калган.

– Да, это я уже знаю, реакцию пострадавших жена мне уже тоже расписала, – кивнул страж.

– Ну так вот, как мне объяснила Камилла, они изучили с помощью магоскопа свою кровь, кровь пострадавших, оставшиеся части использованного калгана, свежую измененную траву этого вида и обычную. Разницу запечатлели в этой тетради. Так же начали изучать остальные растения, к которым приложил руку наш бывший магистр травоведения. И, Адам, найденного уже на государственную измену хватит.

– Да ладно? – не поверил Кипари и, взяв тетрадь, начал ее листать. Вот только по его глазам было понятно, что он ни черта не понимает. Эт с улыбкой закатила глаза, но ничего не сказала.

– Сейчас объясню, – оторвалась я от еды. – Смотри, это вид моей крови, то есть условно здоровой молодой женщины, это вид крови твоей супруги, она тоже здорова и молода, но, во-первых, не совсем человек, во-вторых, обладает другим даром, а в-третьих, в положении. Вот тут я указала разницу и отдельно зарисовала структуру даров, – я тыкала по картинкам, но в глазах стража осмысления пока не появлялось. Ну да, если уж для Этери вид крови под микроскопом оказался откровением, а она лекарь, то для Адама это вообще что-то на инопланетном. Хотя… Так и есть, – А вот здесь кровь ребят. Видишь, у них тоже структура даров разная, но при сильно увеличении виден одинаковый рисунок на отдельных частичках крови, – так ему, наверное, будет понятнее. – Более того, на клетках, то есть частичках калгана, мы обнаружили точно такой же рисунок. И он имеет прямое отношение к заклинанию дурмана, который раньше использовали при операциях.

– И его не видно, если просто посмотреть на растение магическим зрением? – удивился мужчина, а Этери покивала головой.

– Да, дорогой. Представляешь, оно слишком маленькое, и, не смотря на то, что объем выходит большой, но все равно прячется за естественным магическим фоном растения. Это невероятное изобретение!

– То есть он незаконно производил дурман? Роберт, а причем здесь государственная измена?

– Камилла, покажи ему последний цветочек, который ты исследовала, пожалуйста, – повернулся ко мне Роберт.

– Вот, это вороний глаз, – продемонстрировала я зарисовку нашему стражу. – Любая его часть, от корней до ягодки способна нарушить работу сердца и нервной системы. Вплоть до летального исхода. Но в сочетании с «тихим сердцем», смерть наступит мгновенно, и отличить ее от естественной будет невозможно. И таких смертельных цветочков в оранжерее очень много. А тут еще есть несколько заклинаний, которые мне нужно идентифицировать. И мы только начали исследования… Что еще мы найдем, не известно, – с каждым моим словом, глаза Адама темнели.

– Как ты это допустил? – он был готов наброситься на Роберта с кулаками. – Ты в ответе за действия своего работника!

– Я в курсе. Вот только нареканий по уходу за растениями у него не было. У меня лишь претензии к преподавательской деятельности возникали, но даже там… Дети вроде как проходили программу, никто не жаловался! Что я мог сделать? Нам и так невероятно повезло, что стихии послали сюда Камиллу! – рыкнул ректор. – Да и кто бы ждал от подобного «милейшего старичка», которым его все считали.

– Ты представляешь, скольких угробил этот старичок с помощью своих растений? Я же концов не найду…

– Мы их вместе найдем, – решила я всех приободрить. – А теперь, когда все поделились впечатлениями, давайте уже поедим, наконец? Я больше никому ничего не выдам, пока мне не продемонстрируют, что взяли и не распишутся в специальной форме.

– А я буду следить за каждым шагом этого престарелого преступника, – прищурился страж, и мы все же вернулись к еде.