Глава XXVI. Две Короны

Раашир отложил доклад начальника имперской стражи и задумчиво посмотрел на графа Мосце, который как раз заканчивал просматривать отчет виконта Моззи. – Что ты думаешь? – поторопил Раашир. Известие о краже Малой Проклятой Короны ошеломило императора больше потому, что он совсем этого не ждал. Корона пылилась в сокровищнице почти шесть веков, пока её не перенесли в музейное крыло. С тех пор, как умер император Реа̀нг, её никто и никогда не носил – Корона никого не признавала. Собственно, его величество Реанг никому её и не завещал, а без ритуальной передачи права на владение Корона признает хозяином только наследника крови создателей. То есть она была совершенно безвредна и бесполезна. По крайней мере, Раашир так считал. Виконт Моззи считал иначе. – В их рассуждениях есть здравый смысл, – вынужден был признать граф. – Не знаю, есть ли здесь угроза императорской власти. Мне видится, что кто-то пытается достичь какие-то личные цели. Но факт кражи налицо, и мы не можем его проигнорировать. Варлийцы и госпожа Дейна Аррекс – самые очевидные кандидаты на роль заинтересованных в Короне. – Как он вообще до этого докопался? – Раашир с раздражением посмотрел на доклад Моззи. Собственно, история двух Проклятых Корон – Большой и Малой – была хорошо известна. Эти артефакты появились в начале правления императора Реанга. Трон ему достался в малолетстве, и при нём регентом стояла императрица Хваѐна. Знать плохо приняла незаконнорожденного сына императора Аргѐлиса, тихо бурлила и пыталась сместить его, но императрица Хваена неожиданно крепко ухватилась за власть и поддержала в общем-то неродного сына: Реанга родила какая-то придворная дама от её мужа. Говорят, императрица очень любила приёмного сына и боялась, что его всё же убьют. И решила создать артефакт, который бы его защитил. Её величество Хваена происходила из лекарѐлов, которых в народе называли проклятийниками. Дар проклинать проснулся у неё очень поздно, долгое время считалось, что императрица лишена его. Сговорившись с варлийским князем, она с его помощью создала две короны, которые потом прозвали Проклятыми. Малую для сына и Большую для себя. Короны различались только размером, по силе же были равны. Суть их заключалась в том, что того, кто носит Корону, нельзя было безнаказанно ранить или убить. Проклятый артефакт мстил и ранил в ответ. Или убивал. Месть всегда возвращалась в двойном размере. После пары воистину показательных случаев малолетнего императора и его мать стали бояться трогать. Это из известного всем. А вот что случилось с Большой Проклятой Короной, мало кто знал. Предполагали, что она хранится где-то в имперской сокровищнице. Но ничего подобного. Императрица Хваена, ещё будучи регентом, благосклонно принимала ухаживания посла лекарелов. Достоверно не известно, но поговаривали, что она тайно родила от него близнецов. По крайней мере, посол действительно переехал в пригород Дардана и занялся воспитанием сына и дочери. После того, как Реанг вырос и утвердился на троне, императрица Хваена официально вышла замуж за посла и уехала из дворца. А Большая Проклятая Корона осталась у неё. – Виконт прав, – граф Мосце недовольно прищурился, – Большая Проклятая Корона передавалась потомкам императрицы Хваены по женской линии. Предпоследней хозяйкой Короны была Арирдѐша Сима̀та, вышедшая замуж за графа Вира̀да Аррекса. По смерти она передала Большую Проклятую Корону своей внучке – Дейне Аррекс. Перед внутренним взором встало лицо хранительницы. Немного надменное и величественное, самое то, чтобы венчать голову Короной. – Интересно, она её носит? – глаза графа Мосце вспыхнули от любопытства. – Если носит, то у её врагов большие проблемы, – отозвался Раашир. – В одном Моззи всё же ошибся. Граф кивнул, соглашаясь. Ходил слух, что если соединить Короны, то их силы увеличатся, и у их обладателя появятся какие-то возможности. Какие именно – мнения расходились. Но Раашир знал точно: артефакты совместить невозможно. Оставалось только одно. Кто-то хотел использовать Корону в каких-то личных целях, очень-очень личных. Может, искал для себя защиту? Но воспользоваться артефактом опять же могли очень немногие. Умирая, император Реанг не захотел завещать детям свою Корону. Без ритуала передачи права владения от предыдущего хозяина артефактом мог воспользоваться только его создатель. Или кровные родственники создателя. А создателей было два: императрица Хваена и варлийский князь, в огне которого плавился металл для артефактов. – В любом случае, украдена собственность императорской семьи, – сухо заключил Раашир, – и убиты двое стражников. Простить такое мы не можем. В конце концов, если так нужно, могли бы и попросить. – А вы бы отдали? – удивился Мосце. – А зачем мне бесполезная побрякушка? Рясий ожидал свидания с подельником с нетерпением. Слухи о случившемся во дворце успели просочиться в город и живо его взволновали. Нет, всё же какой молодец! А он-то думал, что не рискнёт, яйца побережёт. Наконец на лестнице загрохотали шаги, и в комнату ворвался человек в плаще. Он сразу направился к столу и, схватив кувшин с водой, начал жадно пить. – Слушай, ну ты здорово придумал с этой короной, – похвалил Рясий. – Теперь-то их внимание малость отвлечено, пусть думают, добились мы того, чего хотели, или чего-то ещё измышляем. Гость резко бухнул кувшин на стол и, развернув в сторону вольного зев капюшона, яростно прошипел: – А я здесь не при чём! Дейна замерла по центру комнаты. Встала, заложив руки за спину и широко расставив ноги, и исподлобья уставилась на наагалея. Мол, спрашивайте, готова. Мокрые кудри прилипли ко лбу, капли воды продолжали скатываться по шее, а упругая грудь уверенно поднималась в дыхании под влажной тканью. Увы, лиф женщина не забыла надеть, но и с ним зрелище открывалось просто великолепное. Несмотря на настоечку, поданную дружеской рукой, Ссадаши почувствовал, как загорается кровь. Губы зазудели, скулы запекло от румянца, а в груди разлилось приятное тепло. В другое время нагу очень понравилась бы такая реакция – предшественница возбуждению. Но сейчас он ощущал раздражающий дискомфорт, когда кровь вроде бы горячела, а за паховыми пластинами всё оставалось спокойным. Он чувствовал желание прикоснуться к женщине, хотел поцеловать её мокрую шею и в то же время понимал, что на большее не способен. Зелье явно не было рассчитано на нагов, и Ссадаши из-за этого искренне опечалился: лучше бы уже как надо подействовало, чем вот так, половинчато. – Прикрылась бы хоть, – с мягким укором попенял Ссадаши. – Я же могу и соблазниться. – Не можете, – уверенно ответила женщина, продолжая с настороженным видом следить за наагалеем. Он стоял напротив неё, лениво похлопывал хвостом по полу, и ему бы тоже не мешало прикрыться. Дейна явно видела сквозь слегка просвечивающуюся ткань рубашки ореолы сосков. – Ты только что заверяла уважаемого виконта, что могу. – Мы оба знаем, что вы не можете. – На нагов человеческие зелья не всегда действуют с положенной эффективностью. Женщина поморщилась и осмотрелась в поисках, чем бы прикрыться. На глаза попались только замызганное одеяло и верхняя одежда наагалея. Ни то, ни то хранительница тронуть не посмела. – Ну так я жажду услышать, чем же мы занимались всю ночь. Особенно, – тон нага стал сладким-сладким, – после того, как ты мне в лицо снотворную пыль швырнула. Усыпляя наагалея, Дейна знала, что придётся наутро выдержать допрос. Но собиралась на все вопросы упрямо отвечать, что это её личное дело, уходила она по делам в свободное от службы время и перед наагалеем отчитываться не обязана. Теперь, после того как она «влезла» в его постель, вроде как обязана. – После того, как вы уснули, я вышла из покоев… – Как вышла? – Ссадаши ласково улыбнулся ей. Дейну охватили муки. Сдавать расположение ещё одного тайного хода ой как не хотелось! Он мог ей ещё пригодиться. Но у окон и дверей охрана, они скажут, что она не выходила. Кому наагалей поверит? Если ей, то Шширару попадёт. К тому же выпустил её наагалей Вааш, вряд ли он будет молчать. – Тут есть ещё один… ход, – женщина с тоской посмотрела в сторону гардеробной. Ссадаши молча подполз к стене ближе, пару раз ударил по ней хвостом, прислушался и постучал по камню. Послышался шум перетекающей воды, и плита отъехала в сторону. Наагалей раздражённо прихлопнул хвостом. – Не дворец, а сыр! Как тут можно жить и чувствовать себя в безопасности? Куда он ведёт? – В музейное крыло, – мрачно ответила Дейна. Ссадаши с пониманием вскинул брови. – Я собиралась выйти из него и… пройти в другую часть дворца… – Какую? – педантично уточнил Ссадаши. – Нужную, – хранительница тяжело посмотрела на него. – И отправиться по своим делам. – По каким? – Я по ним всё равно не пошла. – Но мне любопытно, – наагалей расплылся в улыбке. – Это мои дела, – не уступила Дейна. – Вы не хотите слушать дальше? – Продолжай, – Ссадаши опустил ресницы, затеняя красные глаза. Он потерпит и спросит ещё раз чуть позже. – В музейном крыле я встретила княжича Лесавия. Он ходил забирать флаг лю… флаг, который он повесил на башне, когда пил с наагаришем Делилонисом и наагалеем Ваашем, решил срезать путь через музей и заблудился. Ссадаши перестал улыбаться и озабоченно нахмурился. Как и дворцовая стража, он не очень-то верил в случайности и совпадения, хотя сам был мастером оказываться не в том месте и не в то время. – Ты уверена, что он оказался там случайно? – Нет, – честно ответила Дейна. – Но проводить его вызвалась я и дорогу выбирала я. У него была возможность избавиться от меня по пути. В коридоре у Артефактного зала было темно, нас это насторожило. У дверей мы нашли тела стражи… – Мёртвые? – отрывисто уточнил Ссадаши. – Да. Наг скривился. Плохо дело, император точно обидится и не успокоится, пока виновных не найдёт. – Мы прошли в зал… – Зачем? – как ни старался Ссадаши, возмущение сыграть не удалось. В вопросе слышалась философская задумчивость. Наверное, оттого что сам наагалей бесчисленное множество раз задавал себе этот же вопрос. – Господин Лесавий предупредил отца, но поднимать тревогу мы не рискнули, побоялись спугнуть вора. Он там действительно оказался и заметил нас. Пришлось поднять тревогу, но вор бросил в нас какой-то амулет и скрылся. Когда прибежала стража, в зале были только мы и по нам начали стрелять. Пришлось бежать. Мы договорились, что княжич поговорит о случившемся с отцом, а я с принцессой Дерри. – Принцесса? – Ссадаши насмешливо вскинул брови. – Не самый лучший вариант. – Не оскорбляйте её высочество, – Дейна тяжело посмотрела на господина. – Я почти ревную, – наагалей игриво сморщил нос. – А потом вы с княжичем разошлись? – Да, мы разошлись и… – Дейна замялась, – и меня принесли к вам. Она была готова к вопросам, но, к её удивлению, наагалей не придрался к недоговорке. Но Шерр всё равно гад! – Получается, вы с княжичем оказались настолько везучи, что попали в музейное крыло как раз во время ограбления. И выносили, по удачному стечению обстоятельств, Корону, в которой заинтересована твоя семья. – Мы не знали, что крали именно Малую Проклятую Корону. И вообще не были уверены, что вор успел хоть что-то стащить. Если бы знали, то, – глаза Дейны почти почернели, – сбежать бы твари не позволили. В краже Короны в первую очередь заподозрят Аррексов и княжескую семью варлийцев. Ссадаши задумчиво вильнул хвостом. – Я понимаю, какой интерес может быть у наших ящеров-князей, но причём тут твоя семья? – Моя… бабушка Арирдеша – потомок императрицы Хваены, – неохотно выдавила Дейна. – Боги, Дейна, что ты делаешь в охране с такой родословной? – Ссадаши расхохотался. – Богатая наследница из благороднейшего семейства, да ещё с такими предками! Знаешь, я был знаком с императрицей Хваеной. У Дейны озноб по коже прошёл. Тёмные, какой всё же наагалей древний! А его за ребёнка… – Сильная, волевая женщина была. Она заставила считаться с собой даже наагашейда. Но я слышал, её дети потом уехали в земли лекарелов и завели семьи там. Как так вышло, что твою бабушку занесло на север? – Дед ей коня отказался продавать, пришлось выйти за него замуж, – невозмутимо ответила Дейна и добавила: – За деда. – Надеюсь, дар проклинать ты не унаследовала? – Нет, – уверенно отозвалась хранительница. – Подожди, – Ссадаши изменился в лице, внезапно осознав главное. – Большую Проклятую Корону госпожа Хваена забрала с собой, я это точно знаю. Твоя бабка не унаследовала её? У Дейны запершило в горле и грудь сдавило. – Унаследовала. – Но твоя бабка умерла, – последние искры веселья исчезли из глаз наагалея, и он пристально уставился на хранительницу. – Кто унаследовал Большую Корону? Грудь сдавило ещё сильнее, появилось ощущение, что сдавливает и горло, но воротник был неприлично распахнут. – Она у меня, – сквозь зубы призналась Дейна. Наагалей круто развернулся к окну и затейливо и красочно выругался по-наагатински. – Ты её носишь? – наг требовательно уставился на женщину. – Носишь? – Нет. Ссадаши ещё несколько секунд смотрел в тёмные глаза, пытаясь поймать там искорки лжи, но синяя гладь была спокойна. Проклятые Короны были творением обезумевшей от страха потери матери. Потеряв старшего, родного сына, она всеми силами пыталась сохранить приёмного и оградить его от бед. Проклятые Короны – творение жестокое. Достаточно порезать палец того, кто носит одну из Корон, и на теле обидчика появится куда более глубокая рана. Если обидчиков двое, значит, кара настигнет обоих. Неважно, кто наносил удар. Если один лишь отдал распоряжение, а второй взял нож в руки – Корона отомстит всем причастным. Если сломал руку, Корона сломает две руки. Если убил, Корона убьёт в ответ, но способом страшным и мучительным. Император Реанг не мог снять свою Корону до самой смерти. Как-то семилетний сын случайно уронил на его ногу тяжеленное пресс-папье. Через несколько минут мальчик упал с лестницы и сломал ногу. Корона не различает вред случайный и нанесённый с умыслом. Именно поэтому император Реанг отказался завещать артефакт детям. Дейна кашлянула, затем потёрла шею и глубоко вздохнула. День разгорался, и в комнате становилось душно. – Что такое? – Ссадаши подозрительно прищурился. – В горле першит, – Дейна опять кашлянула и постучала по груди, словно пытаясь выбить застрявший воздух. – В подземелье какой-то гадости нахваталась, – ворчливо протянул наагалей и хотел добавить ещё кое-что более язвительное, но Дейна вдруг страшно захрипела, выпучила глаза и бухнулась на колени. Горло словно обруч сдавил, женщина не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она боролась изо всех сил, пытаясь протолкнуть через сжавшуюся глотку воздух, стучала себя по груди и ногтями сдирала с шеи невидимую удавку. В глазах стремительно потемнело. Ссадаши оказался рядом сразу же, как она упала, и рявкнул: – Мага! Живо!!! Шширар только заглянул в комнату и тут же вымелся прочь. Ссадаши прижал женщину, дёргающуюся в бесплодных попытках вздохнуть, к груди и начал торопливо перебирать амулеты на своей груди. Агатовый кругляшок, поднесённый к лицу Дейны, вспыхнул и осыпался пеплом. – Проклятье, – выдохнул наагалей отнюдь не ругательство. Богатый жизненный опыт с первого взгляд помог ему понять, что Дейне нужен именно маг, а не лекарь. Молоденький, но решительный наг с тёмно-синим хвостом едва не выбил двери в покои и тут же бросился на пол рядом с Дейной и принялся торопливо ощупывать её рёбра, проминать живот чуть ли не под диафрагму, а затем сжал пальцы на её шее. – Травите её! – велел он наагалею. – Что?! – разъярённо зашипел тот. – Травите! – с не меньшей яростью заклокотал маг. – Времени нет! Это убивающее проклятье, оно отступит, если она на самом деле шагнёт за порог смерти. Шширар, противоядие от господина, живо! Ссадаши сплюнул короткое ругательство, языком надавил на железу на нёбе и размашисто лизнул шею Дейны, прямо по бьющейся жилке. Яд у него был зверский. Быстрый, смертельный даже в малых дозах. Ссадаши судорожно прижал к себе Дейну, старательно задавливая паническую мысль, что он только что отравил женщину. – Горло отпустило! – всё ещё держащий Дейну за шею маг радостно посмотрел на Шширара. – Открываем рот и вливаем противоядие. Ссадаши сам впился пальцами в лицо хранительницы, заставляя её разжать зубы и закинуть голову ему на плечо. Шширар торопливо влил в распахнутый рот зелье, нисколько не заботясь, что Дейна может захлебнуться. И она захлебнулась. Почувствовав, что удавка на шее спала, хранительница жадно вдохнула воздух и зелье и закашляла. – Не сплёвывай! – яростно зашипел ей на ухо наагалей. – Шширар, вторую порцию. Должно было хватить и одной, но Шширар спорить не стал и влил в раскрытый рот ещё одну порцию. Дейна опять закашлялась, но задышала глубоко и часто. Лицо её побелело, губы малость поблекли, но сосредоточенно ощупывающий её Ссадаши с облегчением убедился, что яд не успел сковать её тело параличом. Руки и ноги пусть и не очень охотно, но гнулись, женщина даже пыталась сопротивляться. Кожа не холодела, сердце стучало часто-часто, но не натужно. Голова женщины лежала на его плече, и тёмно-синие глаза стеклянно смотрели в потолок. Так и хотелось их прикрыть, чтобы не пугали своей мертвенной неподвижностью. – Что это было?! – Ссадаши разъярённо уставился на мага. Но Ссамѝс ни на йоту не испугался. – Это я у вас спрашивать должен! – наехал он на наагалея. – Её прокляли. Причём проклинал лекарел, это не магия. Проклинал насмерть. – Дейна, милая моя, – Ссадаши с ласковой, немного пугающей улыбкой склонился к запрокинутому лицу хранительницы и вкрадчиво спросил, – кто посмел тебя обидеть? Скажи своему господину. – Она сейчас ничего не скажет, – Ссамис повернулся к Шширару. – За лекарем послали? – Да. Ссадаши понимал, что Дейна не может с ним говорить, но не мог перестать спрашивать. Руки дрожали от ярости, бешенство клокотало внутри, рот заполнился кисловатым привкусом яда. – Тварь… – с леденящей душу жутью протянул наагалей, когда увидел начавшие проступать на шее женщины отпечатки – следы чьих-то тонких и длинных пальцев. Фиолетовый хвост с неторопливой неотвратимостью начал оборачиваться вокруг хранительницы, выстраиваясь вокруг её тела бастионом. У него опять едва не отняли женщину. Заметив черноту на лбу хранительницы, Ссадаши решительно загрёб мокрые кудри наверх и уставился на чёрные клинья, проступившие на коже. Будто корона, надетая зубьями вниз. Душу наполнило мстительное ликование, и Ссадаши чмокнул Дейну в висок. – Вот врушка. Меня теперь накажут за отравление или всё же пройду спасителем, а, милая? Тело старухи-лекарелки последний раз выгнулось на прогнившем дощатом полу и затихло. В глазах проклятийницы застыла ненависть, уже посмертная, на сморщенных губах пенилась слюна, а скрюченные пальцы продолжали держаться за безжалостно смятое горло. Смятое и сломанное. Заскрипели половицы, и рядом с седой головой остановились ярко начищенные сапоги. Лекарелка на самом деле не была старухой, но злоупотребление смертельными проклятиями иссушило её тело и состарило прежде времени. – Что ж, – задумчиво протянул густой мужской бас, – теперь мы знаем, что Корону она носит. – Думаешь, сдохла? – нервно вопросил другой, более тонкий и молодой голос. Половицы вновь заскрипели, и рядом с первой парой сапог остановились вторые, грязные и поношенные. – А Тёмные знают, – с досадой сплюнул первый. – Если Корона убила старуху раньше, чем её проклятие доконало Дейну, то девка выжила. Но сдаётся мне, выжила, сука! Эти твари живучие. Хоть старухе платить не пришлось… – Может, всё же сдохла, – понадеялся второй. Первый промолчал. На пол упал почерневший до неузнаваемости кристалл на тонком чёрном шнуре. – Всё, – с досадой пробасил первый. – Больше нет, а ты ещё, дубина, Корону вынести не смог. – Да она как Тёмный из колодца выпрыгнула! Глазища в темноте так и полыхали! Тьху, смесок! – Плевать я хотел, что у неё там полыхало! – блестящие сапоги угрожающе шагнули к грязным. – Ты Корону профукал, а кто-то её стащил. И вот у кого она теперь? – Эй, Вааш, – Дел заполз в покои друга без стука и с прищуром уставился на наагалея, который, стоя у окошка, рассматривал какую-то блестящую цацку. Присмотревшись, наагариш понял, что в руках у друга маленькая корона, как на ребёнка. Золотая, усыпанная каменьями, с острыми пиками наверший. Дел ещё успел подумать, что это подарок для дочки, но отмахнулся от этих мыслей. Он приполз по более важному делу. – Ссадаши Дейну траванул. – Да ты что?! – Вааш не глядя зашвырнул побрякушку в мешок и едва не снёс друга на пути к выходу. Золотой отрог. Восток. Степи кочевников Камешки вихрем взметнулись из-под копыт, дробный стук эхом отразился от высоких коричнево-глинистых стен отрога и укатил во все отвилки-развилки. Некогда древний каменный хребет сгладился до уровня равнины, заровнялся землёй и лишь здесь, вблизи разливающейся реки, сохранился в виде ветвящегося во все стороны золотистого лабиринта, поросшего поверху травой и кустарником и покрытого лишь камнями внизу. Резвый злой тонконогий конь гнедой масти ветром, почти не касаясь копытами земли, нёсся по самому широкому «коридору» отрога. Длинная чёрная грива стелилась по воздуху, переплетаясь со смоляными кудрями наездницы, лихо державшейся в седле. В становище, расположенное в самом центре Золотого отрога, наездница ворвалась ураганом, пронеслась мимо пожелтевших на солнце шатров и круто, конь на дыбы поднялся, остановилась у высокого высохшего дерева, под сенью сухих сучьев которого стоял большой синий шатёр. Женщина выскользнула из седла раньше, чем конь встал на все четыре ноги, и бегом направилась к шатру, провожаемая пристальными тяжёлыми взглядами кочевников – могучих мужчин с обветренными лицами, узкими глазами и пшеничными, выгоревшими волосами. Смотреть было на что. Высокая, очень красивая женщина с гривой блестящих чёрных кудрей и весьма аппетитной фигурой. Белокожая, несмотря на палящее солнце, чернобровая, с яркими, надменно изогнутыми губами и необычными тёмно-синими глазами. Ещё и одевалась не как кочевница, те-то поголовно в шароварах ходили. Вихрем, чёрной мглою вокруг ног струились юбки. – Кто?! – требовательно рявкнула женщина, заскакивая в шатёр и срывая со своей груди цепь с кулоном, почерневшим и треснувшим. Верх шатра был откинут, и внутрь вливался солнечный свет, играющий в многочисленных светильниках цветного стекла. На ярких вышитых подушках, закинув длинные ноги на сундук, лежал высокий мужчина с гладко выбритым красивым лицом. Вокруг головы ореолом лежали чёрные с сединой кудри, длиной если только до плеч. Мужчина неотрывно смотрел на крутящиеся над его головой шары, синий и зелёный, и курил длинную трубку с резным мундштуком. Шары крутились и перемещались и отражались в дивных тёмно-синих глазах, очернённых длинными ресницами. Мужчина слегка поморщился, и вокруг глаз обозначились лучики морщинок, ноздри тонкого прямого носа затрепетали, губы сильнее сжались на мундштуке. По боку зелёного шара расползалась трещина. – Дейна, – выдохнул мужчина имя вместе с клубами дыма. – Умерла? – Нет. Женщина выругалась то ли от облегчения, то ли от досады. – Зря уехали, – женщина яростно сверкнула глазами. – Надо было самим всё проконтролировать. Мужчина выдохнул дым, неторопливо поднялся, разом став выше женщины на целую голову, и направился к выходу. Кочевники встретили его уважительными взглядами, а женщину – прежними пристальными взорами. – Да когда ж вы насмотритесь, ироды?! – желчно процедила та. Затянувшись, мужчина выдохнул клубы дыма и перевернул трубку, вытряхивая пепел. Солнце закрыла тень, и он вскинул голову, всматриваясь в крылатый драконий силуэт, от хребта которого тараканьими усами тянулись пристяжные ремни. По отрогу раскатился пронзительный рык-визг, и ящер упал набок. Вверх взмыла длинная коса. – Позови его, – не отводя глаз от неба, распорядился мужчина. – Мы возвращаемся.