Глава XXIX. Маленькая тайна хранительницы

– Ползите, – лениво бросил Ссадаши охраняющим Дейну нагам, и те торопливо вымелись из комнаты. Наагалей не стал зажигать светляк. Постель и без того была хорошо видна, как и свернувшаяся на ней девушка. Дейна прижимала к груди подушку и тихо ровно дышала. Кошка уже ушла, о ней напоминала только вмятина на перине и лёгкий звериный запах. Ссадаши с раздражением содрал с тела всю одежду и скрылся в купальне. Обратно он вернулся только спустя полчаса с хвостом и без подливы на голове. Дейна лежала на прежнем месте, даже не перевернулась ни разу. Ссадаши плюхнулся рядом и, оттянув ворот рубашки, полюбовался на её шею. В ночном сумраке синяки казались тенью, но стоило легонечко прикоснуться к ним, и девушка недовольно поморщилась и зарылась лицом в подушку. Ссадаши приподнял волосы на лбу женщины. Узоры уже исчезли, но вот сами волосы оказались влажными и неприятно липкими. Наг поторопился обтереть пальцы о простыню и ревниво зыркнул в сторону окна. А раньше Госпожа никому не оказывала такой милости. Госпожа попала к нему совсем котёночком два года назад. Кошек наагалей никогда не держал, ему хватало и тех, что крутились вокруг наагашейдисы. Но Тёмные дёрнули его зайти в Логово – что-то вроде огромной конюшни, где жили дворцовые скальные кошки, – и смотритель Логова, лукавый старик Ерха, всучил ему в руки полуслепого котёнка, боящегося собственного хвоста. Нет, Ссадаши пытался вернуть потом животинку, но старик его сперва засовестил – не очень-то и помогло, – а потом поднял ор, что, мол, какой бесстыжий народ пошёл. Сперва берут зверюгу на постой, как та им надоест, назад возвертают. Поругался, повозмущался и выпихал Ссадаши граблями в спину. Вместе с истошно орущим котёнком. Связываться ещё раз со склочным стариком, которому особенно благоволил наследный наагасах, Ссадаши не захотел, и ему пришлось разбираться с нечаянным приобретением. Лекари заявили, что зрению кошечки уже не поможешь. Та родилась со слабыми глазами и видела мир вокруг пятнами. Светлый фон и куча непонятных, пугающих пятен вокруг. Из страха рождались злость и паршивый характер зверушки. Да и с головой у неё, кажется, не всё в порядке было. Ссадаши-то привык к причудам питомца, а вот окружающим порой доставалось когтями и зубами: Госпожа полумер не знала. – Тебе не холодно? – прошептал Ссадаши, склонившись к кудрявой голове. И тут же отстранившись. Очень уж от волос кошачьей пастью пахло. Он хорошо знал действие собственного яда. Несколько раз и сам бывал его жертвой: если проглотить слишком много, то даже врождённая защита не поможет. Отравленного знатно лихорадит, реже бросает в жар. Довольно часто случаются галлюцинации, Дейна себя ещё очень спокойно ведёт. Спит себе и спит. Словно почувствовав чужое внимание, хранительница заворочалась, недовольно застонала и перевернулась на спину. – Дядя… – умоляюще позвала она. – Шерр… Ссадаши насторожил уши. Дейна ещё немного повозилась и с трудом села. – Дейна, – позвал наагалей. Женщина не отозвалась, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. Тяжело вздохнув, она спрятала лицо в ладонях и замерла. Ссадаши предвкушающе улыбнулся. Похоже, галлюцинации всё же настигли Дейну. Ох, как же любопытно, что она сотворит, а главное, что скажет! – Как ты, милая? – тихо позвал наг. Женщина резко обернулась и уставилась на Ссадаши через разомкнутые пальцы одним глазом. Улыбка медленно стекла с губ нага, и тот настороженно приподнялся на локтях. Глаз меж раздвинутых пальцев светился голубым. Расслабленность мигом улетучилась из тела, и Ссадаши едва сдержался, чтобы не податься вперёд резким хищным движением. Азарт взбурлил в крови, мозг лихорадочно заработал, и наг с нескрываемым ликованием прошептал: – Ты не человек… Верхняя губа Дейны угрожающе приподнялась, и женщина начала медленно, спиной вперёд отползать от нага. – Это ты! – с неожиданной яростью выдохнула она. Ссадаши подумал и благосклонно согласился: – Я. Даже интересно, за кого приняла его девчонка. Постель закончилась, и женщина грохнулась на пол. Грохнулась, яростно зашипела и уставилась на нага уже обоими глазами. И оба глаза светились. Ссадаши попытался припомнить расу, радужка которой в ночи светилась столь насыщенным голубым. У большинства рас, имеющих вторую ипостась, глаза всё светились зеленоватым. Да и зверем от девочки не пахло. От оборотней немного, но всё же пахло животным. Нет, сейчас от Дейны очень даже несло кошкой, точнее, Госпожой. Но раньше-то ни единого веяния, да и амулетов, скрывающих запах, на ней нет. – Ненавижу! – страстно выдохнула Дейна и, по-звериному пригибаясь к полу, спиной вперёд направилась прочь от постели, не сводя с Ссадаши пристального взгляда. Путь она держала к своей сваленной в кучу грязной одежде. Где лежал свёрнутый кнут. Про него зачарованный неожиданным открытием Ссадаши вспомнил поздно. Дейна пригнулась, и в следующий миг темноту комнаты рассек чёрный, едва поблёскивающий росчерк кнута. Наг едва успел скатиться на пол, как кончик хлестко ударил в подушку, на которой он лежал, и в воздух взмыли хлопья пуха. – Ого! – Ссадаши пришёл в ещё больший восторг и следующий удар принял уже стоя. Кнут и хвост переплелись, и наагалей легонько дёрнул девчонку на себя. Человеку хватило бы, чтобы покатиться кубарем, но Дейна сама рывком подтянула кнут, и Ссадаши едва не распластался на полу. – Вот это сила… Насладиться восторгом наг не успел. Послышался щелчок, и хранительница бросилась на него. Хищным оскалом сверкнуло выдвинутое из кнутовища лезвие, но Ссадаши спокойно пропустил разбежавшуюся женщину мимо и ещё хвостом под зад поддал, чтобы лицом в перину уткнулась. Лезвие с противным треском вошло в постель и застряло в ламели реечного дна. Тратить секунды на освобождение оружия Дейна не стала и, перевернувшись, ногой ударила Ссадаши в грудь. Тот успел перехватить её за лодыжку, но сила удара заставила его отстраниться, а затем и отпустить девчонку: ему показалось, что она сейчас себе ногу оторвёт, пытаясь освободиться. Дейна скатилась с кровати и в два прыжка отскочила подальше. Ссадаши посмотрел на неё с досадой и восхищением. Почему-то у отравленных его ядом нарушалась не координация движений, а психическое равновесие и умственная стабильность. На первом этапе ещё присутствовало нарушение координации, но затем оно сходило на нет, а вот психическое состояние только ухудшалось. Коротко рыкнув, хранительница бросилась в атаку и, подскочив, напрыгнула на нага. Когти впились в его плечи, а миг спустя – и зубы. Уже не миндальничая, Ссадаши за шкирку отодрал от себя женщину и вжал её лицом в пол, хвостом связывая руки. Дейна ярилась, ругалась, пыталась вырваться, но едва смогла пошевелить нага на себе. – Так, это где-то здесь… – рука Ссадаши скользнула под рубашку женщины и нажала на позвонок на пояснице. Дейна болезненно охнула, завертелась под нагом как уж, но хруста трансформации не последовало. Что Ссадаши ничуть не обескуражило. Не у всех оборотней оборот в зверя начинается в позвоночнике. Рука со спины скользнула на живот, намереваясь пробраться к солнечному сплетенью, но женщина опять застонала и в этот раз так сладко и горячо, что у Ссадаши вспыхнуло тепло в груди. Вспыхнуло, потекло вниз и… ухнуло в паховые пластины. Закусив губу, Ссадаши осознал, что действие зелья прекратилось немного раньше ожидаемого. – Дейна, милая, ну ты чего? – ласково пророкотал он на ухо девчонке. Та сжалась под ним, напряглась, а затем сдавлено спросила: – Дядя? – Дядя, – с готовностью подтвердил Ссадаши, и женщина… расплакалась. Горько, с обидой, как совсем маленькая девочка. Ссадаши мигом отпустил её, перевернул и поднял на руки, поднимаясь сам. Дейна бессовестно рыдала, растирая по лицу слёзы когтистыми ладонями и со всхлипами глотая воздух. – Ты сделал мне больно, – женщина скривила губы в горькой обиде, и её грудь сотряслась от рыданий. Ссадаши обескураженно заморгал. Ранее он никогда не травил женщин и к такому представлению готов не был. – Мне плохо, – продолжала жаловаться Дейна, – меня тошнит, голова болит и… и… горло… – Ну-ну, моя сладкая, – Ссадаши невольно начал сюсюкаться с ней, как с маленькой девочкой, благо опыт был огромный. – Где болит? Давай поцелую, – и ожерельем опоясал поцелуями пострадавшую шею, затем солёный от слёз подбородок и тонкие когтистые пальцы. – Господин? – внутрь заглянул Шширар. – Бредит, – коротко объяснился Ссадаши, а Дейна разрыдалась ещё горше. Охранник поспешил убраться. – Ну вот, сперва едва меня не убила, а теперь рыдает, – с ласковым укором протянул наагалей. И тут же пожалел об этом. – Я не хотела… Прости меня-а-а-а-а… Нарыдалась Дейна довольно быстро. Точнее, в её мозгу что-то переключилось, декорации сменились, и через пять минут женщина сонно хлопала глазами, явно не понимая, что делает на руках наагалея. Но не возражая. Спеша воспользоваться затишьем, Ссадаши забрался в постель в надежде, что женщина уснёт. Конечно, очень любопытно ещё раз посмотреть на проявления её второй сущности, но если платой за это опять будут горькие рыдания… Ссадаши лучше поумерит любопытство. Дейна уснула быстро, а вот к нему сон не шёл. Он продолжал прокручивать в голове увиденное и гадать… – Кто ты? – тихо спросил он уснувшую женщину. Та нахмурилась во сне так сурово, что и не скажешь, что недавно заливалась слезами. Постепенно наг начал уплывать в сон и уже почти уснул, когда в окно влезла Госпожа. Кошка пару минут пошаталась вокруг постели, не нашла рядом с боком Ссадаши свободного местечка и залезла на перину со стороны Дейны. Настороженно ворча и порыкивая, принюхалась к башке женщины, нервно облизнулась и всё же прилегла рядом. Дейна сонно вскинулась, осмотрела обнажённую грудь нага мутным взором и, перевернувшись на другой бок, уткнулась лбом в мохнатую грудь оторопевшей Госпожи. У Ссадаши внутри что-то нехорошо засвербело. Правая половина тела всё ещё ощущала чужое тепло, а Дейна с недовольным сопением всё сильнее прижималась к кошке. Госпожа ещё раз принюхалась к ней и лизнула. Ссадаши негодующе фыркнул. – Ну давай-давай, прижимайся к ней, – процедил наг. – Сперва выжрала-вытянула из меня нервы… Ссадаши не докончил, сообразив, как глупо выглядит. Но, глядя, с каким упоением Госпожа вылизывает бедовую голову хранительницы, не смог удержаться от язвительного: – Я посмотрю, как ты утром расчёсываться будешь! И, вскочив, пополз к двери. – Эй, черви, – ввернул наагалей любимое словечко Вааша, обращаясь к охранникам, – присмотрите. Мне отползти надо. Вааш сладко похрапывал, прижимая к груди очередное письмо из дома, когда белобрысый друг бесцеремонно вторгся в его покои и рявкнул: – Вааш, ты мне нужен! Вааш причмокнул и продолжил спать. Ссадаши попихал его хвостом в бок, а затем попытался стащить письмо из сложенных лапищ. Это пробудило нага быстрее любых криков и тумаков. – А? Ты чего? – осоловело воззрился Вааш на крайне серьёзного и недовольного друга. – Ты наверняка знаешь про родственников Дейны больше моих олухов. Рассказывай! – категорично потребовал Ссадаши, плюхаясь на край постели. – Уау-у-у-м-м-м-м-м, – широко зевнул Вааш. – Чего рассказывать-то? – Кто они такие? Зеленохвостый наг уставился на друга с сонным непониманием. – Ну… два семейства, Аррексы и… эти… Фанлексы. – Раса! – теряя терпение прошипел Ссадаши. – А, – с пониманием протянул Вааш и опять широко зевнул. – Ну… это… люди. Бабка только со стороны Аррексов лекарелка. – Вааш! – Ну почти люди, – просыпался наагалей с большим трудом. – Фанлексы смески, но на большую часть люди. – Какие смески? – нетерпеливо прихлопнул по полу хвостом Ссадаши. – Да… – Вааш замер и беззвучно зашевелил губами, словно подсчитывая. А затем досадливо отмахнулся: – Да там кого только нет! У них принцип семейный – любовь без ограничений. Эй, да я не про эту любовь! – Вааш пихнул Ссадаши в бок. – Там другое, – по его губам расползлась блаженная улыбка. – Фанлексы влюбляются без оглядки на расу и срок жизни. Ведь десять, двадцать, шестьдесят лет жизни в любви – это десять, двадцать, шестьдесят лет счастья! А чё ещё надо? Дейна сама не знала, что лишила наагалея счастья лицезреть, как она прочёсывает ссохшиеся в спутанный ком волосы. Когда она проснулась, наагалея в спальне уже не было, а здравый смысл к ней уже вернулся. Поэтому женщина, невзирая на слабость и тошноту, поползла в купальню. Не в купальню наагалея, а в общую купальню для дворцовой охраны, которая находилась в другом крыле. Оршош в компании ещё одного нага молча последовал за ней: господин, уползая, велел смотреть, но не распоряжался держать хранительницу на месте. Они терпеливо дождались возвращения Дейны из купален (лишь пару раз заглянули одним глазком внутрь, чтобы убедиться, что она там) и проводили её до покоев. Её собственных. Там женщина отгородилась от нагов ширмой и вознамерилась переодеться. Те нисколько ей не помешали. Только проверили стену, простучали хвостами, а потом уползли за ширму и даже целомудренно повернулись спинами. Одевание окончательно вымотало Дейну, и она плюхнулась на постель отдохнуть пару минуточек. Проснулась она только спустя полчаса под пристальными взглядами нагов. Что произошло вчера, Дейна помнила очень смутно, но не сомневалась: наагалей ей всё припомнит! – Где господин? – спросила она, с трудом воздвигаясь в вертикальное положение. – Скоро должен приползти проведать тебя, – ответил Оршош и косо улыбнулся. – Проведать там, где тебя оставил. О, значит, она ещё может его поймать и приступить к исполнению своего долга хранительницы! Поймала она нааагалея прямо на выходе из покоев. Наг выглядел раздражённым, отсутствие женщины на положенном месте его не порадовало. Но, увидев Дейну в сопровождении подчинённых, он с лёгким удивлением вскинул брови. Дейна немного пошатнулась, осматривая господина, но устояла, хотя от ярко-розового цвета наряда наагалея её затошнило, а голова закружилась. Господин ещё зачем-то нацепил венок из живых цветов, но рассмотреть в нём ребёнка, как раньше, Дейна не смогла. Из-под лепестков розового мака на неё смотрели глаза взрослого мужчины, и девчачий наряд её обмануть не мог. – Встала, – неодобрительно констатировал наагалей, осматривая слегка покачивающуюся хранительницу. – Мой долг вас охранять, – в совокупности с землистым цветом лица и судорожным глотком слова звучали очень жалко. – Тебя бы кто охранил, – Ссадаши подполз ближе и посмотрел на тщательно вымытый чуб. – Кто это был? – Простите? – Дейна непонимающе хлопнула глазами. – Кто, – наагалей когтем провёл по болезненно зазудевшей шее, – это был? – Прошу прощения, господин, – женщина склонила голову, – я не смею нагружать вас своими проблемами. – А если твои враги мне навредят? – Не посмеют, – не поднимая головы, ответила женщина. – Они боятся выдать себя, крутясь рядом со мной, а вас-то и подавно тронуть не посмеют. Вы слишком высокопоставленное лицо. А они трусы. – Кто они? Ну же, Дейна. Неужели тебе не хочется избавиться от тех, кто посмел держать тебя за горло? – искушал Ссадаши. – Хочется, – прямо ответил Дейна. – Как только узнаю, кто это, я вам скажу. А пока я могу выразить только свою благодарность за то, что вы обо мне позаботились, – она опять склонила голову. – И извиниться за враньё, – пропел Ссадаши. – О Короне. Дейна поморщилась. Конечно, наагалей видел узор. Было бы наивно надеяться, что он не заметит. – Я ведь сильно рисковал. Дейна непонимающе моргнула. Оршош склонился к её уху и прошептал: – Чтобы вырвать тебя из убивающего проклятия, господин отравил тебя. Проклятие отступило, решив, что ты попала под более смертоносный удар, и мы тебе противоядие дали. – Что? – Дейна смертельно побледнела, а затем, к изумлению всех присутствующих, бухнулась на колени и горячо взмолилась: – Господин, простите меня! О боги, с вами всё хорошо? Ничего не пейте и не ешьте, вдруг Корона решит отомстить… Тёмные! Господин, простите меня, я… Ссадаши с недоумением смотрел на искренне перепуганную девчонку, которая, похоже, не знала о некоторых нюансах действия Короны. Видимо, за века потомки Хваены растеряли знания. Грех было этим не воспользоваться. – Да, – печально вздохнул он. – Теперь не понятно, как Корона расценит мою помощь: как попытку убийства или лечение. А вот если бы ты сказала сразу… – Простите, – Дейна униженно склонила голову. – Я не думала вам вредить. Я… не предполагала, что… – она запнулась, уже не зная, как высказать своё раскаяние. Ссадаши с большим интересом смотрел на неё и всё яснее понимал: девушка не помнит ничего после проклятия. И свою ночную выходку тоже. В груди жадной бабочкой – хищной альгалой – затрепетал азарт, Ссадаши едва не выщерился от восторга. Какая удача! Если бы девочка что-то помнила, то стала бы вдвойне осторожнее, стараясь больше ничего не выдать. А так она уверена, что её господин ничего нового о ней, кроме Короны, не знает. А он знает! Хвост ликующе хлопнул по полу. – Я лично прослежу, чтобы с вами ничего не случилось, – Дейна вскинула на него решительный взгляд, и хищную улыбку пришлось притушить. – О, ну со мной же ничего до сих пор не случилось, – легкомысленно отозвался Ссадаши и подал знак Оршошу. Тот мигом поднял Дейну на ноги и отряхнул её штаны хвостом. – Может, Корона и не будет мстить? – Я… не знаю, – Дейна растерянно посмотрела на господина, не замечая, с каким укором на наагалея глядит Шширар. – Ну вот и узнаем. Оршош, Шем, спать, – приказал Ссадаши и ткнул пальцем в сторону своих покоев. Наги подхватили Дейну под локотки и понесли её в указанном направлении. – Господин, – растерялась она. Ссадаши с улыбкой помахал ей ручкой и в сопровождении Шширара пополз прочь. Последнее, что увидела Дейна перед тем, как захлопнулись двери, – кокетливо извивающийся фиолетовый хвост. Ещё пару минут назад Дейна почти умирала. Теперь же гнев из-за того, что ей не позволили исполнить служебные обязанности, на исполнение которых у неё было полное право, наполнял её энергией и бодрил лучше любого зелья. – И вы так позволите ему уползти? – напустилась она на нагов. – Дейна, ну что ты можешь сделать? – устало спросил Оршош. – Ты на ногах едва держишься. Дейна умолкла, признавая его правоту. Но беспокойство терзало и ело её. Она хотела лично убедиться, что с господином ничего не случится. Боги, ну почему она соврала про Корону? – Ну по нему же видно, что он собрался за неприятностями, – припомнила внешний вид наагалея женщина. – Ну да, – не стал спорить Шем, крепкий наг с короткими чёрными волосами. – И ты его не остановишь. – Как не остановлю? – Дейна вдруг вскинулась, кое-что вспомнив. – Он же говорил, что наги очень… м-м-м… бережно относятся к женщинам. Разве он посмеет лезть в неприятности, если рядом буду я… слабая, – Дейна мученически скривилась, – и… и… б-больная? Наги переглянулись. Их напрягало, что господин в очередной раз решил залезть неизвестно куда. Они ему, конечно, подчинялись, но, если речь заходила о безопасности господина, то приоритетнее становились приказы старейшин рода Фасаш, которые с них шкуру спустят, если с наагалеем что-то случится. Хотя порой нашёптывания инстинкта самосохранения перевешивали. Но редко. – Дейна, – вкрадчиво начал Оршош, – а ты не хочешь поспать в парке?