Глава XXXI. В поисках лекаря

Когда дверь за спиной наагалея закрылась, Дейна с тоской осознала, что задание императора она провалила. Она понимала это и раньше, но особенно остро ощутила сейчас, когда господин на её возмущение «Но я должна вас защищать» не оборачиваясь небрежно отмахнулся. Дейна не обиделась. Ведь она действительно провалилась как телохранитель. Рядом с наагалеем она становилась поразительно небрежной, позволяла эмоциям брать вверх. У неё не хватало сил, чтобы удержать наагалея в безопасности, и не хватало красноречия, чтобы убедить его не лезть в неприятности. Откровенно говоря, она и не пыталась с ним поговорить… Ещё одно неприятное открытие. Дейна почесала голову и посмотрела в распахнутое окно. Сидеть на постели наагалея и просто отдыхать было стыдно. Ей поручили работу, а она не справилась. Ещё и втравила господина в свои проблемы, из-за которых он едва не пострадал. И, может быть, ещё пострадает! Проклятая Корона! Женщина с силой потёрла голову обеими руками, но нащупать артефакт не смогла. А она-то считала себя сильной и способной, но рядом с наагалеем превратилась в какую-то бесполезную девку! Очень хотелось попросить аудиенцию у императора, на коленях извиниться за свою никчёмность и испросить позволения уйти из дворца, чтобы на её жалование не тратили казённые деньги. Но… Бесполезной Дейна быть не любила. А кто может быть бесполезнее человека, отступившего перед трудностями и даже не попытавшегося исправить ошибки? Дядя обожал повторять эту фразу и приводить в пример себя. В юности рассорился с отцом, уехал из дома – сбежал от трудностей, – и жизнь его так закрутила-завертела, что помириться с «ворчливым стариком» он и не успел. Не то чтобы Дейне хотелось показать свою полезность малознакомому нагу или даже императору, но не хотелось падать в своих глазах ещё ниже. Из-за её наивности и доверчивости погибли тётушка и Шерр, и она ничем не смогла им помочь. Пока она отсиживалась в безопасности, враги добрались до отца. Она только и делала, что бегала и ошибалась, и внутри дрожала вечная тревога. А после того, как она вышла из тени и взяла судьбу в свои руки, нескончаемое беспокойство затихло. Жить стало сложнее, но, как ни странно, легче. Только рядом с наагалеем она, видимо, обречена на вечное беспокойство. Скривившись, Дейна подпихнула под спину ещё одну подушку. Сейчас, вспоминая всё то время, что она провела рядом с нагом, женщина чувствовала себя воистину никчёмной. А если где и вспоминалось, что она не совсем бесполезной была, то тут же приходило подозрение, что наагалей ей просто подыгрывал. Как ребёнку. Вскипели эмоции, захотелось доказать, показать, что она действительно что-то может… Но, Тёмные, наагалею восемь сотен лет, повзрослеть на восемь веков ей не удастся. Просто не проживёт столько, от силы лет двести протянет. Ну, может, триста. Прапрадед триста тридцать шесть прожил, пережив сына и внука. И что она может сделать? Что она действительно может сделать? Перышко через наволочку укололо покрытую синяками шею, напоминая о личных проблемах. Соглашаясь на роль телохранителя Дерри, Дейна не сомневалась, что у её врагов не хватит духа навредить принцессе Давридании. Кроме того, принцесса притягивала любопытные взоры, а, следовательно, под внимание попадала и её телохранительница. Попробуй потом скажи, что она, Дейна, мёртвая. Но Дейне в голову прийти не могло, что беда может прийти от Короны. Отравил её, чтобы спасти от проклятия… Такое и представить сложно, если не знаешь, что возможно. Вот Дерри палец вряд ли кому-то оцарапать сможет и уж точно не нарвётся на месть Короны. И не мешает Дейне выполнять её работу. А наагалей грудью бросается на её защиту. Припомнить только, как он, почти ничего не соображающий, прикрыл её своим телом во время взрыва бандитского логова. Дейна прикусила выдернутое пёрышко и мрачно прищурилась. Охранять себя наагалей не даёт, подставляется под удар, защищая её, и рискует по уши погрузиться в её проблемы. Получается, вместо того чтобы охранять, Дейна подвергает своего господина ещё большей опасности. И, чтобы действительно защитить нага, как ей поручили, Дейне нужно исчезнуть из его окружения. Возможно это только в одном случае. Если необходимость охранять наагалея отпадёт. А в каком случае она отпадёт? Если император посчитает, что ему ничего не угрожает. А в каком случае он так посчитает? Ответ очевиден. И убедить императора, что наагалея охранять уже не нужно, определённо проще, чем убедить восьмисотлетнего нага позволить ей добросовестно выполнять свои обязанности. Дейна трезво оценивала свои возможности и понимала, что переиграть господина Ссадаши у неё не выйдет. Значит, надо переиграть ситуацию. Как её переиграть, Дейна пока не знала. Но знала, с чего начать поиски решения. У выхода из покоев Дейна нос к носу столкнулась с Оршошем, за спиной которого маячил Шем. Наги многозначительно разложили хвосты, перекрывая ей путь, но женщина ничуть не возмутилась. Именно такой реакции она и ожидала. – Мне вообще нельзя выйти? – деловито уточнила она. – Вообще, – улыбнулся Оршош. – Теперь приказ точен и совершенно ясен. Спать ты должна в постели наагалея, а постель должна стоять в его покоях. – А если мне куда-нибудь понадобится? – Не понадобится, – Шем искренне ей сочувствовал. – Пойти можешь только к лекарю, – сжалился над Дейной Оршош, хотя вряд ли эта новость её утешила бы. Но хранительница заинтересовалась. – К какому лекарю? – К нашему, Лилашею… – начал было Оршош, но Шем его перебил: – Господин не уточнял. – Но это подразумевалось, – не согласился с ним товарищ. – Подразумевалось, – не стал спорить Шем, – но не уточнялось. Наги заинтересованно посмотрели на Дейну, ожидая, что она скажет. Любопытно послушать, как она попытается вывернуться. – Тогда сползаем к моему лекарю, – решила та. Шем косо посмотрел на Оршоша, но тот с сожалением мотнул головой. – Нет, не выйдет, Дейна. Одно дело идти охранять господина, и совсем другое – неведомо куда. Иди спать. Посчитай, что у тебя выходные по болезни, и хорошенько отдохни. Доля телохранителя тяжела, и нам не так часто удаётся отдохнуть, – наг заговорщически подмигнул женщине, и та неожиданно лукаво подмигнула в ответ. – Верно. И я очень хочу отдохнуть, а не тратить время на сон. Господин же разрешил лекаря, верно? – Дейна прислонилась плечом к косяку и сложила руки на груди. Слабо затянутая шнуровка тут же разошлась, открывая соблазнительную глубину декольте, куда и нырнули глаза падкого на женскую красоту Оршоша. – Если у тебя что-то болит, то мы сейчас позовём Лилашея. – Мне нужен мой лекарь, – Дейна кокетливо прикусила нижнюю губу и приподняла левую бровь. – Неужели двое сильных мужчин не смогут довести меня до лекаря и охранить от бед, пока он меня осматривает – Трое, – поправил Шем. Дейна наконец заметила третьего нага – тоже с фиолетовым хвостом и тёмно-зелёными, почти чёрными волосами. Он стоял поодаль, у стены, и посматривал на товарищей и женщину скучающе, но не без интереса. Всё же хранительница была диво как хороша собой даже сейчас, с болезненно-серым цветом кожи. – Тем более. К тому же наагалей не имеет никакого права запирать меня в своих покоях. Ухмылки только-только начали кривить губы нагов, а Дейна продолжила: – Ведь по наагатинским законам женщину нельзя силой удерживать рядом с собой. Ухмылки застыли. – И, если я пожалуюсь императору, а потом ещё и напишу письмо в совет наагалеев, то у господина Ссадаши будут проблемы. А у нас с вами общая задача: хранить его от проблем. Ухмылки печально стекли вниз. Оршош мрачно посмотрел на Шема, тот на него. Наги будто подозревали друг друга в чём-то. Если про наагатинские законы Дейна ещё могла от кого-то слышать или в библиотеке вычитать, то про совет наагалеев ей явно кто-то из своих сказал. Дейна мысленно поблагодарила господина Вааша за советы, которые тот ей дал в ту ночь, когда они с наагалеем Ссадаши взорвали бандитский притон. – Ссадаши-то ничего не боится, но черви старательно хранят его и всю семью Фасаш от проблем. Так что, если вдруг неприлично себя вести будет, – Вааш многозначительно поиграл бровями, – жалуйся Шширару, что напишешь гневное письмо совету наагалеев, мол, Ссадаши, паршивец такой, законы нарушает. Шширар ему, правда, не указ, но он мне скажет, а уж я поговорю с Ссадаши. Правда, господин Вааш дал совет для защиты, а не для шантажа… – Оршош, – Дейна позволила себе обратиться к нагу по имени, – я же прошу отвести меня не к господину. А самые большие неприятности стягиваются к нему, значит, чем дальше от него, тем безопаснее. Убедить нага не удалось. – Он сам неприятность, – мрачно бросил наг. – Причём не одна большая, а большое разнообразие самых отборных пакостей. А тебя вчера пытались убить. – И почти удачно, – добавил Шем. – Тем более, – не растерялась Дейна. – Значит, сегодня они ещё не успели собрать силы для очередного удара. Ядовитые же среди вас есть? Наги тоскливо переглянулись. В роду Фасаш почти все ядовиты. – Прекрасно, – расцвела Дейна, даже малость порозовела. – Тогда мы полностью готовы. А то так не хочется говорить с императором. Мне почему-то кажется, что он недолюбливает наагалея и с радостью воспользуется возможностью выслать его. Охранникам тоже так казалось. – Императору уже наверняка донесли, – заметил Шем. – Разницы уже нет. – Разница есть в том, подтвержу ли я донесения или скажу, что таскали меня на плече к моему же удовольствию. Если дойдёт до совета наагалеев, то старейшины будут рвать и метать. И больше достанется им, простым охранникам, ибо на господина ругаться толка никакого. Да и совет наагалеев ничего господину не сделает. Нервы только потреплет – опять же исключительно роду Фасаш, но не его главе – и посоветует защищать женщин по-другому. Охранники погрустнели, ощутили вкус предстоящих неприятностей и уговорам не поддались. – Ребята, ну вы же видите, что ваш господин откровенно лезет на рожон, пытаясь выискать тех, кому сам и насолил, – Дейна решила воспользоваться другим способом убеждения. – И вас он в свои планы не посвящает, из-за чего его сложно охранять. Вдруг он завтра приползёт с дырой в животе. Дыры в теле наагалея случались нередко, так что Дейне наконец удалось вызвать настоящий интерес нагов. – И я предлагаю вам немного его опередить и должным образом исполнить свои обязанности: убрать врагов и защитить его. – И как мы собираемся это сделать? – заговорил стоящий у стены наг. – Вы ведь без приказа господина никуда уползти не можете, – заметила Дейна. – Такова наша тяжкая доля хранителей. А раз нельзя выползти, то расследование не проведёшь. Но сейчас вы по приказу господина храните меня, и мы можем вместе доползти до лекаря. Наги переглянулись между собой и опять посмотрели на Дейну. – Это уже дельное предложение, – незнакомый наг отлип от стены и представился: – Аррѐш. Племянник наагалея. Далеко твой лекарь? – Не очень. – Дейна, ты уверена, что твой лекарь живёт именно здесь? – спросил Оршош. – Здесь он бывает чаще всего, – невозмутимо ответила женщина. Трое нагов в двуногом облике и Дейна, полностью закутанные в чёрные плащи, стояли перед заведением «Наездницы Инан». Днём у дверей околачивались только вышибалы – дружелюбно скалящиеся парни, завлекающие прохожих в прохладный зал оттрапезничать. Едальня здесь была очень даже приличная, и горожане заходили, привлечённые аппетитными запахами. – О, Дейна, – обрадовалась Ейра, сегодня работающая в день и следящая за порядком в зале. – Ты как чуешь, когда мы готовим печёночный суп. Вспомнив темноватый бульон супа, крепко пахнувший чесноком, Дейна едва устояла на ногах, так силён был приступ тошноты. Всё же ей следовало отлежаться чуточку дольше. – Хорошего дня, Ейра. Накрой моим друзьям стол, – Дейна кивнула на «друзей». – А я сегодня не голодная. – И завтра, похоже, тоже, – наездница оценила вид хранительницы. – Тебе Инан позвать? – Она не спит? – Спит. Ещё как спит! К ней тут каждую ночь приползает этот жуткий наг и уползает только под утро. Инан после него и пошевелиться не может. И ходит потом такая довольная… – Ейра завистливо вздохнула. – Я её сейчас позову. Присаживайтесь, господа, – наездница очаровательно улыбнулась нагам и указала на стол. – А ты сюда, Дейна. Тонкий пальчик ткнул в небольшой столик у окна, расположенный довольно далеко от стола, за который усадили нагов. И тем это явно не понравилось. – Инан не будет говорить с незнакомцами, – пресекла возмущения Дейна и пошла к указанному месту. Только она села, как расторопная прислужница поставила перед ней тарелку наваристого жирного супа с тёмными кусками печени. От запаха нехорошо скрутило желудок, и Дейна поспешила отвернуться. Инан явилась только через четверть часа. Сонная, с растрёпанными косами и в кое-как запахнутом халате. Посетителей она ничуть не стеснялась и, плюхнувшись в кресло, беззастенчиво закинула длинные ноги на табурет. Полы халата разъехались, обнажая соблазнительные бёдра, покрытые пёстрой россыпью… засосов. Дейна смущённо перевела взгляд выше, но засосы щедро украшали и грудь, и шею женщины. Сама Инан себя за деньги не продавала. В прошлом воительница, уйдя на покой, открыла бордель, который устроила по своему разумению. Несмотря на это, дядя рекомендовал её как исключительно приличную женщину, которая просто очень любит плотские утехи и не стесняется это признавать. – Здравствуй, ребёнок, – радушно зевнула оборотница. – Чего в такую рань пришла, да ещё и с непривычной компанией? О-о-о-о… А чего мы такие бледные? И что у нас тут? – Инан потянулась вперёд и приспустила шарф на шее Дейны. И помрачнела. – Откуда? Это ведь не твой наг. Змеехвостые бабе и палец не оцарапают. – Это не имеет к нему отношения. Семейное, – коротко пояснила Дейна. Инан поняла. – Объявились, – удовлетворённо протянула оборотница. – Ты ко мне из-за этого? – Нет. Я так и не поняла, кто именно объявился. Я здесь по делам моего господина. – Моего господина, – передразнила Инан, и Дейна против воли смущённо порозовела. – Ладно, ребёнок, спрашивай, что ты там хочешь узнать. – Ты помнишь ночь, когда я пришла сюда с наагалеем? – Я всё помню. Ейра, принеси мне мятного отвара. – Тогда какие-то парни дебош устроили. – Ага, видимо, твой господин им чем-то насолил. – Ты назвала их «рясовыми подрядничками». Знаешь, кто они? – Тебе зачем? – прямо спросила Инан. – Наагалей лезет в мои дела, и мне нужно выйти из его окружения. Это возможно, только если глава этих подрядничков будет пойман, – так же прямо ответила Дейна. Инан не ответила сразу. Подумала, отпила принесённый отвар и всё же сказала: – Рясий та ещё подлюка, не связываться бы тебе с ним. – Я не одна. – Вижу, – Инан смерила взглядом нагов. Всех троих, одного за другим, с головы до ног. – И я не собираюсь разбираться с ним сама. Мне бы найти, а из норы его вытащат и без меня. – Да одни Тёмные знают, где эта сволочь схоронилась. Сама ищу короеда проклятого! – сквозь зубы процедила Инан. – Вроде поговаривают, что он имеет дела с Ляхаем Резным, а я перед Ляхаем должница, так что не трогаю его. Но ты можешь попробовать. У меня он не появляется: я люблю, когда девочкам честно платят, да и любовник из него паршивый, даже самые неприхотливые плюются. Он ошивается в заведении у Шканы. Эй, Ейра, подойди, милая. – Что такое? – Ейра подбежала и с весёлым интересом уставилась на хозяйку. – Ты у Шканы была? – Вчера заскакивала. Так и не вернула долг полностью, паршивка! – Ну будет тебе, – Инан ласково приобняла наездницу за талию. – Зато сплетнями наверняка снабдила по самые уши. – А то! – Про Ляхая ничего не говорила? Он вроде в её заведении ошивался. – До сих пор к ней ходит. Он же любит свеженьких, которые ещё… ну того, – Ейра весело поиграла бровями, – не знают о том, какой он «мастер» в постели. А у Шканы девчонки сменяются быстрее, чем день ночью. Вот сегодня как раз должен у неё появиться. Шкана меня ещё спрашивала, не могу ли я одну ночку выйти у неё. Точнее, денёк. Ляхай от закона бегает и за утехами только днём ходит. Но она мне ещё за то время, что я у неё работала, не всё заплатила, так что шиш ей! – Спасибо, милая, – Инан благодарно похлопала наездницу по бедру, и та побежала на кухню. – С Ляхаем ещё дело иметь можно. Характер паршивый, сам дурной, но у Рясия и возможностей больше, и влияния. А Ляхай скатывается, у него одна неприятность за другой. Ходят слухи, что из-за Рясия. – Заведение этой Шканы далеко? – Дейна старательно отворачивалась от супа. – Неа. Только Ляхай туда не сунется, если увидит этих мордоворотов, – Инан кивнула на нагов. – Да и принудить его к откровенной беседе прямо с порога не выйдет. Нужно заманить в укромный уголок, где можно будет растормошить и за яйца потягать. Я бы дала тебе девочку на приманку, но я перед Ляхаем должница, хотя такие долги надо в задницу пихать… Или можешь на себя ловить. Ты девка видная, хотя и ребёнок ещё. Приодеть только… И нага одного своего можешь с собой взять. К Шкане на промысел приходят уличные, а они со своими «провожатыми», чтобы никто деньгой не обидел. Дейна подумала и решила, что такой случай ещё раз вряд ли подвернётся. – Мне бы платье… – Платье достанем, даже косы сваяем, – отмахнулась Инан. – Но ты же знаешь, как мы одеваемся. Две трети твоих шикарных сисек станут достоянием общества. – Одна треть останется при мне, – утешилась Дейна. – Эй, Ейра! – опять окликнула Инан наездницу. – Надо Дейну приодеть. Она в гости к Шкане сходить хочет. Ейра хохотнула и умчалась наверх. – И у тебя нет чего-нибудь бодрящего? – Дейна всё же отодвинула тарелку. – А то я себя немного муторно чувствую. – Милая, – Инан поманила симпатичную подавальщицу, – принеси госпоже бодрящее. – Спасибо тебе, Инан. – Не стоит, – отмахнулась та. – Милаш просил присмотреть за тобой, а хорошему любовнику в такой малости не отказывают. Дейна предпочла бы не знать о дяде таких интимных подробностей. – Хотя его тут кое-кто переплюнул, и среди лучших любовников он уже не первый, а второй, – закинув руки за голову, Инан довольно прищурилась. – Уползает, и я уже больше ничего не хочу! А когда приползает, я всё ещё ничего не хочу, но в процессе загораюсь. Такие подробности Дейне тоже не очень хотелось бы знать. Вернувшаяся подавальщица поставила перед Дейной глиняную кружку, и хранительница шарахнулась, учуяв крепкий запах дики. – Бодрит – во! – отрекомендовала Инан. – И где они опять? – Ссадаши выполз из покоев и мрачно осмотрел пустой коридор. – Они поползли к лекарю, – Шширар успел перекинуться парой слов с подчинёнными. – К Лилашею? – Нет. Ссадаши пристально уставился на умолкшего нага. – Оршош велел передать, что они ползли к лекарю Дейны. К какому лекарю, знает Арреш. – Хорошо, – впрочем, тон наагалея обещал мало хорошего. – А Арреша они забрали с собой. Повисло молчание. – То есть отчитаться передо мной некому? – на всякий случай уточнил Ссадаши. – Я убью их, – пообещал Шширар.