Глава XXXV. Верные сыны рода Фасаш

Шёл наагалей по коридору не торопясь. Посматривал по сторонам с добродушной улыбкой, вертел в тонких пальчиках почти доеденную сушёную рыбу – плохой знак! – и что-то мурлыкал под нос. Вечерело. Солнце окрашивало западный край неба пламенем, а восточный уже посерел, даже бледный лик волчьего месяца проступил. Оршош, Шем и Арреш не осмелились переглянуться, а следующий за господином мрачный Шширар, тяжело смотря на товарищей, провёл пальцем по горлу. Наги поскучнели. Уже через час они сообразили, что господин всё же выбраться не успел. Через три поняли, что злого, как Тёмный дух, наагалея им не избежать. Через четыре сообразили, что теперь господин нарочно не торопится, чтобы они понервничали. Наконец наагалей добрался до них, остановился, широко расставив ноги, и с мягкой улыбкой поинтересовался: – Где Дейна? – Спит, – Оршош по-отечески заботливо взглянул в сторону покоев наагалея. Они уйму сил потратили, чтобы запихнуть девчонку туда. Она-то рвалась в свою спальню, и её мало заботило, что злого как линяющий дракон наагалея надо задобрить. В общем, роль жертвенной девы её не соблазнила. Пришлось затворить внутри как пленницу и выставить под окнами стражу. – Куда ходили? – наагалей деликатно обсосал уже обкусанный хребет. Подчинённые с глубокой жалостью и опаской посмотрели на рыбий скелет. Солёную сухую рыбью плоть господин не любил, но обожал в гневе терзать зубами, воображая, что это его враги или недоумки-подчинённые, уже просоленные и высушенные. – К лекарю, – отозвался Оршош. В роду Фасаш он отличался среди наглых родственников ещё большей наглостью и почти ничего не боялся. – Дейне вдруг поплохело, и она захотела увидеть своего лекаря. – Оу, у бедной телохранительницы есть свой лекарь? – белёсые брови приподнялись домиком. – Она совсем не бедная, – вмешался Арреш, но тут же умолк под проникновенно холодным взглядом дяди. Тот не любил, когда меняли сценарий разыгрываемого им спектакля. – Мы ходили к лекарю душ. Дейна так нервничала, а сами знаете, какими становятся нервничающие люди. Им вынь да положи то, что им хочется. – И мы решили сходить. До лекаря же вы разрешили, – Оршош уставился на господина честными-пречестными глазами. Шем молчал, но вид имел смиренный и виноватый. – Ага, – Ссадаши блаженно прищурил глаза, признавая, что имени лекаря он не упоминал. – И живёт этот лекарь в доме обворожительной Инан? – Нет, он там часто бывает. Мы зашли к нему домой, и нас отправили туда. – А кто вас отправил, Шем? – А? – вскинулся наг. – А, жена. Оршош и Арреш с разных сторон пихнули его в бока, а наагалей блаженно улыбнулся. Представление начало приносить ему удовольствие. – А потом он пошёл в заведение некой Шканы… М-м-м… Да его жена – святая женщина, – пропел наагалей. – Так лекарь душ, знает, как успокоить, – вывернулся Оршош. – И этим лекарем совершенно случайно оказался Ляхай Резной, да? – Нет, господин. Лекаря зовут Багу̀т Мѝниц, – Оршош с недоумением взглянул на наагалея. – А имя, которое вы произнесли, больше разбойнику подходит. Резной… – Я видел его на розыскной доске, – Шем, понизив голос, поделился с товарищами. – Серьёзно? – изумился Арреш. – Господин, какие неприятности вы опять нашли? – Оршош укоризненно посмотрел на наагалея. – Не морочьте мне голову, – лениво протянул Ссадаши. Хотя его немного удивило, что подчинённые даже имя лекаря назвали. А те действительно по дороге заползли к лекарю душ. Ведь над правдивостью легенды надо работать! Даже прикупили зелье для успокоения нервов. – Ведь именно вы стащили Ляхая. – Да зачем он нам? – Арреш посмотрел на дядю с возмущением. – Зашли, спросили, дальше пошли… –…к портному? – И к нему зашли, – не растерялся племянник. – Дейне платочек купили. И пошли дальше… –… в храм. Какой разбег! Сперва в бордель, а потом в храм… – Наверное, устыдился, – Оршош с пониманием пожал плечами. – Когда мы его встретили, он выглядел очень подавленным. Столкнулись прямо у храмовых ворот. – Что? И внутрь не зашли? – наигранно удивился Ссадаши. – Да чего мы там забыли? – возмутился Оршош. – Проводили господина Багута, испросили совета, он побеседовал с Дейной, и мы назад пошли. – А, то есть к переполоху, который начался в храме, вы не имеете никакого отношения? – Мы слышали какой-то шум… – начал было Оршош, но осёкся и возмущённо уставился на господина. – Наагалей, вы всё же нашли неприятности?! Ссадаши оскалился. После побега этих дурней, которые даже не пытались скрываться, в храме воцарился хаос! Главный жрец орал и грозился отправить всех выпалывать парк, руками, без каких-либо инструментов. Рядом крутился его помощник и, чуть ли не плача, умолял успокоиться, мол, у них и так все мотыги проржавели, надо пользоваться ими хоть иногда. Его первым в парк и отправили. После беседы со стражей и с палкой в качестве орудия труда. Прихожан отпустили быстро. Опросили и сразу на выход. Ссадаши притворился слабым и больным господином, который пришёл испросить у Богини благословения, и все разговоры шли через строгого и невозмутимого Шширара. И всё бы хорошо, но на выходе старик-привратник, который до этого перебрасывался масляными взглядами с одной прихожанкой, воззрился на Ссадаши в священном испуге, а затем рухнул на колени и завопил: «Матушка-Богиня, не покидай нас! Грех! Грех за мной! Всё искуплю, только не уходи, Благодетельница!». Матушкой-Богиней стража очень заинтересовалась. Пришлось выходить из роли слабосильного господина, а потом ещё и дожидаться помощника начальника стражи, который и подтвердил, что да, это гость императора. Ссадаши отпустили, но время было утеряно. Уже у ворот храма ему донесли, что весёлая компания добралась до дворца и преданно ждёт его возвращения. Так что спешить уже было особо некуда. – Мне их подкинули, – оскалился Ссадаши. – И вы представляете, одна дама в храме клялась, что на неё напал жрец. И, о странность, по описанию так похож на Дейну… – Дейну? – удивился Оршош. – Дейну? – изумился Шем. – Дейну?! – возмутился Арреш. Охранники переглянулись и одновременно посмотрели на господина. – Врут! – Девочка всё время была с нами, – Оршош взглянул на господина почти с обидой, даже гордо подобрал хвост, став на миг похожим на почтенную компаньонку невинной девушки, до глубины чепца возмущённой наветом. – И она болеет, – напомнил Арреш. – Напасть она может только на землю, если ноги подкосятся. А кнут он лично отобрал и лезвие от крови протёр. Наагалей и охранники в молчании уставились друг на друга. Ссадаши улыбался, подчинённые преданно таращили глаза. Господин прекрасно понимал, что ему пудрят мозги, охранники тоже прекрасно понимали, что им не верят. Но ни одна из сторон не переживала из-за этого. Наоборот, они будто бы каждый по-своему наслаждались представлением. Которое разыгрывалось не в первый раз. – Опять взялись за старое? – Ссадаши с улыбкой переломил рыбий скелет и бросил его в Оршоша. – Господин, вы нас постоянно в чём-то обвиняете, – обиженно протянул Оршош. – Мы просто глупые, неумелые, недальновидные, но мы целиком преданы вам и семье Фасаш. – И семье Фасаш больше, чем мне, – досадливо скривился наагалей. Орать на этих негодяев было бесполезно, бить их уже не хотелось, поэтому… – Жалованье за этот месяц не получите. Наги тоскливо переглянулись, но спорить не стали. А Арреш, ещё полчаса назад переживавший, что он ограбил Ляхая – забыл сунуть тому в карман оплату за утехи, – малость воспрял. Шем, который тоже вернулся с несколькими лишними кошельками, украдкой пихнул его хвостом. Жалованье на этот месяц они себе добыли. Ссадаши прошёл мимо вытянувшихся охранников и скрылся в покоях. Оршош, Шем и Арреш было подались к двери, чтобы послушать, но помешал Шширар. – Оршош, – наг строго посмотрел на товарища, – отойдём-ка. Оршош скривился, выбросил рыбьи останки в окно и пополз следом за помощником наагалея. Тот не ушёл далеко. Прижал Оршоша за первым же поворотом и разъярённо прошипел ему в лицо. – Совсем сдурел?! Он твой господин, как смеешь с такой лёгкостью нарушать его приказы?! – Я слуга рода Фасаш! – прошипел сквозь зубы Оршош. – Так же, как и наагалей! И забочусь в первую очередь о благополучии семьи. А её благополучие зависит от наагалея. И я в первую очередь думаю о нём и о его сохранности! – Так ты из-за беспокойства о его безопасности заставил его мотаться по всему городу?! – зарычал Шширар и в сердцах наступил на кончик хвоста Оршоша. – Я в беспокойстве о нём заставил мотаться его по городу! – зарычал в ответ Оршош. – Ты не хуже меня помнишь, что сказали старейшины. Смотреть за наагалеем! Ты видишь, в кого он превратился?! Шширар разъярённо выдохнул, но ничего не ответил. Более того, он почувствовал правоту товарища. – Ходячая маска, которая живёт только играми! – выплюнул Оршош. – Мне плевать, женится ли он, наплодит ли детишек или старейшины сдадутся и выставят наследником Арреша. Но я переживаю за прежнего наагалея. В своих играх он потерял себя. Вспомни, каким он был ещё сто лет назад! Как он радовался жизни, как злился, как смеялся… А сейчас? Вечные театральные игрища! За всеми этими интригами я уже не вижу того наагалея, с которым с удовольствием выпивал, шатался по борделям… Шширар досадливо скривился и отступил. – Он и относится сейчас к себе как к маске, – продолжал распалённый Оршош. – Треснет – ничего страшного, достанет другую. А трескается не маска, а он сам! Вспомни, сколько раз он за последние пятьдесят лет попадал к лекарю. И это лучший боец рода Фасаш! Недавно – смех один! – простыл, пять лет назад сломал хвост, пятнадцать лет назад так насолил троллям, что они едва не убили его и нас с тобой заодно! Мне перечислять дальше? Я ещё случаев тридцать припомню! Он будто забыл, что является смертным! Ни капли о себе не заботится! И только эти интриги бесконечные! В прошлом году из-за них даже на день рождения сестры не явился! Теперь Оршош наползал на смущённого Шширара и прижимал его к стене. – Да ладно тебе, он и раньше попадал в неприятности, – попытался успокоить Шширар раздраконенного товарища. – Но целым из них выходил значительно чаще! Оршош глубоко вздохнул и отстранился. – Старейшин беспокоит, что он вообще окостенеет за своими масками и никогда не женится. Мне плевать, – наг показательно сплюнул себе под хвост. – Но я хочу видеть прежнего живого Ссадаши, а не кукольное великолепие, в которое он превращается. Он любил дурачить окружающих всегда. Сколько себя помню, всегда кого-то разыгрывал и над кем-то смеялся. Но, знаешь, это было по-другому. Я смотрел на него в такие моменты и видел за маской живое хохочущее лицо. А сейчас уже не вижу. Ты вспомни, когда он последний раз ползал куда-то просто так? Просто развлечься. Шширар нахмурил брови, но сходу припомнить не смог. – Вся его жизнь – игра в маски и интриги! И ладно бы, – Оршош так скривился, что стало ясно: не ладно бы, – но он забыл себя и совсем не заботится о себе. Может, если он вспомнит, каково это – волноваться и заботиться о ком-то другом, то вспомнит, как о себе заботиться. – Ну он же забоится о наагашейдисе, – напомнил Шширар. – О наагашейдисе заботятся все. Ты вспомни, когда ей последний раз угрожала серьёзная опасность? Ссадаши нет нужды волноваться и заботиться о госпоже. Он при ней как друг. – Так он же с господином Ваашем два месяца назад на торговую площадь ползал, – Шширар торжествующе посмотрел на Оршоша. Мол, а ты говорил, совсем не развлекается… – Господин Вааш его туда волоком потащил. И господин Вааш не всегда может о нём позаботиться. Оршош глубоко вздохнул и опёрся на стену. – Я переживаю за него, Шширар, – признался наг. – Ссадаши умный и сильный, но с какого-то момента он стал слишком самоуверенным. Заигрывания с жизнью ни к чему хорошему не приведут. Пусть немного помучается и поймёт, что не всегда и не всё в его силах. Может, осмотрительнее станет… – Оршош, я понимаю тебя, но всё же использовать ради этого Дейну… Девочка могла пострадать. – Ты совсем нас за идиотов держишь? – Оршош возмущённо взглянул на друга. – Мы бы не потащили её в опасное место. Так, заглянули в пару злачных заведений… –…поговорили с Ляхаем, – напомнил Шширар. – Ляхай – мелкая сошка, – поморщился Оршош. – Растерял всю банду, бояться его особо не стоит. Кроме того, он всё равно соврал. – Ты о чём? – не понял Шширар. – Ну он сказал, что встреча с Рясием у него назначена в храме Богини-Матери у Заречной. Про храм не соврал, там… Дейна нажала на него… Но вот про Заречную духа приврать хватило. Я тайком ребят отправил на Сошку, и те видели, как Ляхай перехватил какого-то прихожанина у самых ворот. Не Рясия, мать его, Трупожора, кого-то другого. А мы ведь Ляхая страже подкинули, но эти крысы его отпустили. Я уже распорядился, ребята проследят и за Ляхаем, и за этим… прихожанином. А перед Дейной мы так, разыграли небольшое представление. Приплатили одному из местных жрецов, чтобы он забрал у нищего таврийскую траву и… – Где вы её опять достали?! – вскипел Шширар. – А ты в прошлый раз не всё изъял, – нагло прищурился Оршош. – Ох, и шума будет, если стража найдёт… – Её-то вы зачем позвали? – Ну так для веселья же, – ухмыльнулся Оршош. В спальне царил предзакатный полумрак. Дейна спала, свернувшись на краешке постели. Её кудрявая голова подействовала на Ссадаши успокаивающе, но раздражение полностью не ушло. Он всё ещё злился, но уже не очень охотно. Успел развеяться, да и он же понимал, ради чего подчинённые устроили это. Старейшины. Война между старейшинами рода Фасаш и Ссадаши не стихала с тех пор, как он стал наагалеем. Ссадаши не нравились многие из старых традиций, старейшины держались за них всеми руками и хвостами. И он, и они были крайне упрямы. Старым ящерам пришлось уступить и отменить традицию определения наследника рода через поединок, в котором братья порой убивали друг друга. Им пришлось принять многое и смириться со многим, но в одном они не желали уступать. Они ждали от своего наагалея наследника. Маленького нага, кровь и плоть самого Ссадаши. И не хотели признавать никого другого. Ссадаши предлагал наследником Арреша – младшего сына своего второго брата. Способный парень, умный, хитрый, чересчур серьёзный, но это, наверное, нельзя назвать недостатком. Старейшины отказывались признавать его наследником, да и сам Арреш не очень-то хотел. Но куда они денутся? Сам Ссадаши был совсем не против стать отцом. Но покупать ребёнка у проститутки по примеру южно-шаашидашских нагов не хотел. А просто завести его с какой-то женщиной… Он плохо себе представлял, как можно растить ребёнка с женщиной, которая ему не жена. Но не отберёт же он дитя у матери? Жениться же его пока не тянуло. До трёхсот лет пару раз возникало желание остепениться, даже жён присмотрел. Но на тот момент спор по поводу наследования через бой ещё не был улажен и Ссадаши принципиально не вступал в брак, чтобы старейшины поняли: или традицию отменят, или наследника от наагалея они не дождутся. Традицию всё же отменили, но жениться наагалей рода Фасаш так и не соизволил. Большинство женщин, за редким исключением, уже не воспринимались серьёзно. Милые девочки, нуждающиеся в заботе. Их переживания и размышления казались Ссадаши совсем детскими. А среди более зрелых женщин было не так много свободных, которые бы понравились ему и которым бы понравился он сам. И вот Дейна! Похоже, его охранники решили вспомнить о строгом наказе старейшин и постараться обратить внимание наагалея на женщину, которая вдруг оказалась рядом с ним, и потрепать ему инстинкты. Почти достойная попытка. Ссадаши не то чтобы воспринимал женщину серьёзно, но он плохо её понимал и это делало её интересной. Но всё же не настолько, чтобы звать замуж. Хотя, может, позвать? Ссадаши хищно усмехнулся, представив ошеломлённое и возмущённое лицо хранительницы. Он был уверен, что предложение ей не польстит. Обойдя постель, Ссадаши присел на корточки и уставился на лицо спящей женщины. Действительно спала, наверное, умаялась после отравления шататься по городу. На тумбочке рядом стояла склянка с настойкой пустырника. Эти обалдуи постарались, чтобы сказка с лекарем выглядела как можно правдоподобнее. Подавшись вперёд, Ссадаши всмотрелся в бледное лицо. Инстинкты внутри шевелились, обиженно зудели и чесались, но у него хватало ума понять, что это всего лишь инстинкты. У него забрали женщину, о которой он должен заботиться. Вполне нормально, что инстинкты вскинулись. Хотя Дейна интересная… Но он сам тоже очень интересный. Уловив странный запах, Ссадаши невольно принюхался к губам женщины и поморщился в недоумении. Пахло от той не пустырником, а почему-то дикой. Нет, та тоже неплохо успокаивала, но лекари её не очень уважали. Наверное, из-за высокого риска ошибки с дозировкой. Наагалей посидел ещё немного, всласть налюбовался лицом хранительницы, давая инстинктам время успокоиться. А затем пошёл в купальню. Оттуда он уже выполз, причём одеждой не озаботился. И сразу направился в гардеробную. В вещах Ссадаши любил порядок и сразу заметил, что кое-что лежит не так, как он оставил. Аккуратно сложенная стопка штанов на дальней полке была слегка помята. Присмотревшись, наг увидел за одеждой какой-то куль и вытащил на свет мешок. Из мешка выпали на пол туфли, платье и ещё какие-то тряпки. – Платье… – хищно протянул Ссадаши и поднял столь интересный предмет. Глубина декольте его ошеломила. Нет, это не самый нескромный наряд, что он встречал в своей жизни. Его ошеломило, что кто-то видел Дейну в этом платье, а он нет! Поднырнув хвостом под подол, Ссадаши обнаружил ещё и вырез. А пошуровав в оставшихся тряпках, увидел премилые панталончики, симпатичные чулки, но не нашёл нижнюю рубашку. И воззрился на платье с ещё большим интересом. Он хочет увидеть Дейну в этом! Покинув гардеробную, наагалей выполз из покоев и продемонстрировал платье охранникам. – Что это? Оршош с самым серьёзным видом осмотрел протянутое и ответил: – Платье. – Дейна его надевала? Ссадаши посмотрел на лица охранников с жадностью, но у тех ни один мускул не дрогнул. – Пока нет, – Оршош был сама невинность. – Она взяла его у Инан для будущего бала. Вы же там будете, значит, и ей придётся пойти. А в штанах на такое торжество как-то неприлично… – А в этом прилично? – из декольте вынырнул хвост наагалея. – А что не так? Это же верхнее, наденет под него миленькое нижнее платье и будет очень достойно. – То есть это подарок мне? – Ссадаши насмешливо улыбнулся. – Ну что вы, господин? – отмахнулся Оршош. – Вы же никогда не приглашали женщин на балы в императорском дворце. Мы бы не посмели отягощать вас спутницей. Дейна пойдёт с Шшираром. Да, Шширар? Взгляды всех устремились на Шширара. К чести помощника наагалея, он не растерялся. Лицо только стало странно неподвижным, но секундой позже вверх приподнялись уголки губ и наг спокойно отозвался: – Конечно. Мы с Дейной идём на бал. Да, идём…