Глава XXXVIII. Наивная, жестокая и коварная Дейна

Коварная красавица изумлённо хлопнула ресницами, ещё раз осмотрела Дейну с головы до ног и перевела взгляд на наагалея. Хранительница вслед за ней посмотрела на господина и едва не скривилась от досады. Наг смотрел на неё с откровенно ошарашенным видом. Белёсые брови приподняты, рот слегка приоткрыт, а в красных глазах плещется изумление. Меньше всего Ссадаши ожидал, что Дейна решит ему подыграть. Он уже настроился на занимательный спектакль, где он, горестно вздыхая, корит хранительницу за жестокость, жалуется этой самой Мариле, в которой он сразу же узнал скандалистку из храма, на ранившую и едва не убившую его любовь и всячески убеждает её в своей неудержимой страсти к Дейне. Ну не нравились ему такие дамочки. Ссадаши предпочитал отваживать их сразу вместе с сёстрами, дочерями, племянницами, внучками и мамочками. Но Дейна поразила его в самую душу, зарезав на корню импровизацию несчастного влюблённого. Один раз посмотрела на эту Марилу и совершенно спокойно заявила, что она его невеста. Ни одна чёрточка лица не дрогнула, щёки не вспыхнули, даже грудь взволнованно не колыхнулась. Только зрачок в тёмных глазах расширился. Ссадаши опять посетило острое чувство узнавания. Он вдруг вспомнил, каково это: когда ты, сталкиваясь с чем-то неожиданным, начинаешь невозмутимо врать. Внутри на миг всё замирает, напрягается. На миг, на секунду, когда ты пытаешься сохранить невозмутимость, не дрогнуть. Затем разливается спокойствие, и ты начинаешь нагло врать. А следом появляется ликование, когда осознаёшь: тебе поверили! Картинки из прошлого заполонили сознание, и Ссадаши ошарашенно моргнул. Воспоминания оказались столь яркими, что внутри затрепетали глубинные струны, молчавшие уже давно. Юношеский восторг. Мальчишеское ликование. Интерес. Ссадаши словно окунулся в свежесть жизни, спрыгнув в её волны с корабля собственной продуманной изменчивости. На Ссадаши неожиданно снизошло озарение, что, когда изменчивость не продумана, когда жизнь вокруг играет не по твоему сценарию, это одуряюще приятно и волнующе. Очень освежает и пробуждает эмоции и воспоминания. Слабая улыбка тронула губы наагалея. Судя по не очень довольному виду Дейны, ликования, оттого что ей поверили, она не испытала. Ссадаши улыбнулся чуть шире и плавно опустился, став ниже хранительницы на полторы головы. Рано она расстроилась. Ведь перед ней самый искусный лицедей, которого ей только доведётся повстречать в жизни. Подавшись вперёд, Ссадаши обеими руками, как роскошными алыми крыльями, обнял хранительницу чуть ниже ягодиц и с блаженной улыбкой прижался щекой к её животу. – Боги, любовь моя, ты наконец-то решила ответить согласием, – нежно прошептал наг – впрочем, достаточно громко, чтобы его услышала не только Марила. – Я так благодарен тебе. Моё сердце совсем измучилось. Дейна едва не прокляла всё на свете. Ещё секунду назад она мысленно корила наагалея за то, что он не смог ей подыграть, хотя сам начал представление, а сейчас её собственное сердце так бухало в груди, что женщина переживала, что смятение проступит на лице. Ссадаши прекрасно слышал этот сумасшедший стук – сердечко будто бы переместилось в верхнюю часть живота – и, упёршись подбородком в крепкий пресс хранительницы, довольно улыбнулся. Лица Дейны в таком положении он не видел, обзор закрывала грудь, но, боги свидетели, это ничуть не уменьшило удовольствия от увиденного. – Мой господин, – Дейна склонила голову, притворяясь смущённой, – на нас смотрят. Может, поговорим в другом месте? – Зачем? Я готов кричать о своём счастье всему миру! Наагалей резко выпрямился, поднимая Дейну. Та ахнула от неожиданности и упёрлась руками в плечи нага. И не успела опомниться, как тот её тряхнул и, воспользовавшись тем, что она согнулась, крепко чмокнул в губы. Дейна ошарашенно уставилась сверху на довольное лицо наагалея и почувствовала, что щёки всё же потеплели. То ли от просыпающейся ярости, то ли от смущения. Внутри царил такой эмоциональный кавардак, что женщина саму себя не понимала. – Наагалей, – простонала она и, закрыв глаза ладонью, обессиленно облокотилась на плечо мужчины. – Дейна, ты решила выйти замуж второй раз? – раздался весёлый голос его высочества принца Шеидана. – А за меня не захотела… – А зачем вам вторая жена? – ехидно отозвался Ссадаши. Дейна всё же отняла ладонь от глаз и с достоинством осмотрелась, хотя скулы пекло от прилившей крови. Признание наагалея оказалось интереснее, чем появление второго принца, и взгляды всех присутствующих были направлены на них. Наагалей лучился от счастья, ехидно посматривая на неё из-под белых ресниц. Обескураженная Марила, ради которой и затевался спектакль, уже стояла позади мужа и старалась привлекать поменьше взглядов. А вот взоры Оршоша и Шширара Дейну крепко озадачили: наги смотрели на неё с радостным облегчением и глубоким сочувствием. Только Арреш за их спинами досадливо морщился и кривил лицо, явно передразнивая дядю. – Ссадаши, ты что опять творишь? – гулкий, хоть и дружелюбный оклик заставил подскочить почти всех. – Ва-а-а-аш, – томно протянул Ссадаши и посмотрел на друга через плечо, – я женюсь. На Дейне. Дейна испуганно взглянула на огромного наагалея и едва не обмерла от страха, обнаружив, что тот стоит в компании наагариша Делилониса, наагасаха Шашеолошу и наагасахиа Лаодонии. – Ага, – хохотнул почему-то ничуть не удивлённый наагалей Вааш и добавил совсем уж загадочное: – Оршошу и Шширару в этот раз повезло, да? Упомянутые наги с непониманием уставились на него, но даже не очень искушённой Дейне их взгляды показались чересчур наигранными. – Ссадаши, – наагариш Делилонис уставился на друга с непреклонной строгостью и недовольно прихлопнул хвостом. – Нас ждёт свадьба, – дружелюбно улыбающийся наагасах Шашеолошу тоже не выглядел удивлённым. Как и его супруга. Она даже подмигнула мужу, мол, смотри-смотри, сейчас что-то интересное будет! Дейна заподозрила, что попала в умело расставленную ловушку. – Поставь… меня, – женщина недовольно хлопнула наагалея по плечам. – Я всё ещё сердита. – Ну, моя милая, не злись, – расчувствовавшийся наг крепче прижал её к себе и зафырчал ей в живот что-то приглушённо-извинятельное. – Ссадаши, – наагалей Делилонис прихлопнул хвостом чуть сильнее и мило улыбнулся его высочеству. – Рад с вами познакомиться, позвольте представиться. Наагариш Делилонис део Ошадаран. – Наслышан о вас, наагариш, – Шеидан подмигнул Дейне и переключил всё своё внимание на величественно подползающего нага. – Позвольте представить главу нашей делегации, наагасаха Шашеолошу, и его супругу наагасахиа Лаодонию. – О, это моя тётушка? – Шаш, ты посмотри, какой у меня рыжий племянник, – наагасахиа рассмеялась и неожиданно для всех крепко-крепко обняла обескураженного принца. Ссадаши мстительно прищурился. – Роише бы он понравился. Внимание от эксцентричного наагалея вновь переключилось на второго принца и хвостатых гостей. Ссадаши позволил Дейне сползти по своему телу вниз, но далеко не отпустил. Приобнял и прижал к своему боку, продолжая лучиться обворожительнейшей улыбкой. – Я был почти поражён, – снизошёл до комплимента наагалей. – Эй, ладошку-то повыше, повыше, – недовольно зашипел господин Вааш, и Ссадаши покладисто переложил ладонь с бедра на бок Дейны и повлёк её за собой в сторону парка. – Чего ты опять устроил? – наагалей Вааш потеснил Шширара и пристроился рядышком. – Я ничего не устраивал, – с достоинством отмахнулся Ссадаши. – Я решил жениться. – Опять какая-то бабёнка слишком сладко на тебя посмотрела? – прищурился Вааш. Друг закатил глаза и, понизив голос, признался: – Я её вчера уже видел в храме Богини-Матери у Заречной. Ругалась, что к ней пристал какой-то жрец, по описанию на диво похожий на Дейну. Хитрый глаз скосился на женщину, но та даже не моргнула. – Хотела познакомить меня со своей сестрицей. Ты знаешь, как я не люблю розыгрыши с попранной честью и призывами взять ответственность и жениться. Дейна тоже не любила такие розыгрыши, иначе нипочём бы не подыграла господину. – Ой, Дейна, – господин Вааш довольно зажмурился, – как всё же повезло Ссадашиным червям, что у них появилась ты. Этот поганец обожает притворяться женатым, если какая-то барышня начинает строить ему глазки. У женщины от души отлегло. Значит, никакая не ловушка. Просто все уже привыкли к выходкам наагалея. – Ох, и настрадались же мы с ним, – показательно горестно вздохнул Вааш. Настолько показательно, что Дейну одолело неясное подозрение. – Подождите, – осенило её, – а кто раньше выступал в роли его жены? – Оршош или Шширар, – господин Вааш довольно улыбнулся и ехидно посмотрел на ползущих позади нагов. – Шширар был мужем Ссадаши аж четыре раза! Сохранить бесстрастность Дейне не удалось, и она в изумлении обернулась к охранникам. Оршош и Шширар одинаково радостно ей улыбнулись. – Молодец! – похвалил её Оршош. – Хорошо сработано! – показал большой палец Шширар. – Зачем тогда вы назвали моё имя? – Дейна уставилась на Ссадаши. – Оршош или Шширар подыграли бы вам с большим успехом. Вааш фыркнул. – Ну если рядом есть женщина, то правдоподобнее прозвучит, что я женился именно на ней, – снисходительно отозвался Ссадаши. – А их вы тоже целовали? Ссадаши уставился сперва на красные губы хранительницы – мягкие, вкусные, манящие… м-м-м… нектар! – а затем через плечо взглянул на перекошенные лица подчинённых. И содрогнулся. – Фу, Дейна! Как язык повернулся сказать такое? – скривился в отвращении наагалей. – И неужели вам кто-то верил? – в свою очередь поморщилась Дейна. – Ну, верил, не верил, но бабы разлетались, как комары от чадильника, – отозвался наагалей Вааш. – Хотя… – губы его расползлись в довольной улыбке. – Вааш! – сквозь зубы процедил Ссадаши. – Махѝны – это народец такой на территории княжества Раммаш – до сих пор верят, что Шширар – муж Ссадаши, – Вааш всё-таки не удержался. – У них и такие браки не воспрещены… – Беспутство! – ханжески прошипел Ссадаши. –… так что, если Ссадаши случается у них гостить, Шширару готовят за столом место рядом с ним и-и-и, – наагалей Вааш интригующе поиграл бровями, – селят в одни покои! Шширар и Ссадаши одновременно застонали и подняли глаза к небу. – Ну, – наагалей Вааш прищурился и уставился куда-то вперёд, – ещё и песчаники верят. Не, на самом деле не верят, но предпочитают делать вид, что верят. Дейна проследила за взглядом наагалея и увидела хакана песчаников. Тот в сопровождении своего советника шёл к ним. Маленькие глаза лукаво прищурены, лицо того гляди треснет от улыбки. – Дождей под хвост, наагалей, – тепло пожелал хакан Ссадаши и не столь дружелюбно Ваашу: – Солнца тебе на голову побольше, друг мой. – Тебе того же, – ухмыльнулся в ответ Вааш. – Ох, – хакан притворно вдохнул и обратился к Шширару, – неверность наагалея причинила много печали. Моё сочувствие. – Неверность наагалея причинила много радости, – не удержался охранник. Ссадаши недовольно фыркнул и быстрее повлёк хранительницу вперёд. Спокойствие снизошло на Дейну. Приятно осознавать, что замужество ей всё же не грозит. Мысли неуклонно потянулись к воспоминаниям о первом браке, но Дейна холодно и жестоко их затоптала. Вааш и Ссадаши расположились под сенью грушевого дерева рядом с кустами цветущего шиповника. Дейна хотела по примеру других охранников встать рядом, но господин бесцеремонно сдёрнул её хвостом за ногу вниз. Благо хоть поймал, а то земля шла под уклон к берегу одного из многочисленных прудов императорского парка. – Невесте охранять жениха не положено, – промурлыкал наагалей прямо на ухо. – Такого беспутного ещё как положено! – не согласился с ним Вааш. Дейна решила не спорить. Император велел ей охранять наагалея, но наг ставит ей палки в колёса. Силой она разобраться с ним не могла, поэтому нужно терпеть. Хотя видят боги, какой бесполезной она себя ощущает. Наагалей приобнял её за плечи, вынуждая прижаться к нему. Дейну не возмутила эта вольность. Она понимала, что наагалей видит в ней женщину, но также прекрасно осознавала, что угрозы соблазнения от него можно не ждать. Она чувствовала снисходительное отношение, как к ребёнку, а значит ничего, кроме поддразниваний, ожидать не стоило. И она не забывала о совместных ночёвках: наагалей всё же ни разу не предложил ей ничего неприличного. А всё-таки какая красивая у господина одежда! Прошлым вечером, запертая в его покоях, Дейна заглянула в гардеробную. Просто чтобы припрятать мешок с вещами, но застряла в комнате почти на час, рассматривая и с тихим восторгом прикасаясь к вышитым дорогим тканям, ярким как цветы. И вот сейчас женщина не могла оторвать взгляд от небрежно свисающей с её плеча руки. Широкий, как крыло, кораллового цвета рукав, облегающая манжета нижней рубашки, вышитая золотыми лотосами, и узкая изящная ладонь с длинными когтистыми пальцами. Дейна впервые позволила себе с такой откровенной пристальностью рассмотреть наагалея, часть его. Какая у него белая рука. Только на ладони желтели нашлёпки мозолей, наверное, от оружия. А когти бело-розовые, фаланги длинные, костяшки чуть-чуть великоватые… – Дейна… – горячий влажный шёпот обжёг ухо. – Что ты там увидела? – Руку, – спокойно отозвалась хранительница. – Говорят, по рукам можно понять, что из себя представляет человек. – М-м-м… И что ты поняла? – Что вы не человек. – А так? Наагалей вытянул ладонь перед её лицом, и когти медленно втянулись в пальцы. Дейна заинтригованно моргнула и присмотрелась. Кончики пальцев порозовели, а вот фаланги под ногтями стали немного шире и толще. – С этой стороны можно сказать, что вы утончённый нежный господин, который не отягощён физическим трудом, да и письмом тоже не очень утруждён. У тех, кто много пишет, пальцы слегка кривые. А у тех, кто играет на музыкальных инструментах, кончики шершавые. А если смотреть с этой стороны, – Дейна повернула вытянутую руку ладонью к себе и с силой провела по жёлтым пятнам мозолей, – то появляется ощущение, что вы что-то скрываете. Ссадаши вздрогнул. Не так часто он позволял кому-то к себе прикасаться. Он даже не думал, что его ладони столь чувствительны. Вааш с интересом осмотрел свою ладонь, по-деревянному жёсткую с обеих сторон. Ссадаши согнул пальцы и опустил руку вниз, но Дейна успела заметить то, что просмотрела: слегка шершавые кончики. – О-о-о, – наагалей с видимым наслаждением улыбнулся и кивнул в сторону. – Посмотри. Дейна проследила за его взглядом и увидела принцессу, которая глядела на господина Ссадаши с кровожадностью виверны, у которой охотник украл детёныша. Её фрейлины опасливо жались в сторонке, а рядом стоял насмешливо улыбающийся принц Шеидан. Дейна не так хорошо знала его высочество, он довольно редко появлялся в родительском доме, реже главы семейства – императора. Но он обожал подначивать вспыльчивую сестричку. А Дерри очень хорошо относилась к ней и пыталась защищать. – Ах, ей наверняка открывается замечательная картина! – господин восторженно улыбнулся, а Дейна представила. Покачивающиеся на ветру ветки цветущего шиповника как обрамление картины. А в живой раме два лица: бледный, немного хищный профиль наагалея и её собственное лицо. Он с улыбкой что-то шепчет ей на ухо, небрежно обнимает, а она слушает, недовольно хмурит брови. Он словно пытается задобрить её, а она не готова так быстро прощать. Понятно, почему Дерри в ярости. Она считала своим долгом защищать Дейну от чужой подлости, хотя сама Дейна о подлости знала куда больше юной девочки, которую всеми силами берегли от напастей. Дейну тоже берегли. Но она сама нашла костёр и шагнула в него. – Я поговорю с ней. – Ну зачем, пусть злится. Дейна заподозрила, что принц Шеидан и наагалей – одного поля ягоды. – Эй, мы здесь! – Вааш помахал появившимся Делу, Шашу и Лаодонии. Те добрались до них и тоже уселись на склоне. Дел рядом с Ваашем, а Шаш и Лаодония рядом с Дейной. Наагасах тут же обвился вокруг жены хвостом и трогательно прижал её к себе. Та, счастливо улыбаясь, обняла его за талию и привалилась к груди. – Ссадаши, что ты опять творишь? – недовольно зашипел наагариш. – По дворцу ходят слухи, что госпожа Дейна – твоя любовница, а теперь ты разыгрываешь комедию с помолвкой. Ты забыл, что в Давридании честь женщины очень хрупка? – Вот я и пытаюсь её восстановить, – ничуть не устыдился Ссадаши. – Не переживайте, господин, – неожиданно утешила наагариша Дейна. – Я вдова, а к вдовам общество снисходительнее. А честь эту женскую к Тёмным в задницу! – Я отползу ненадолго, – вдруг заявил Ссадаши и поднялся. Дейна тоже хотела подняться, но наагалей нажал на её плечо. – Сиди здесь. Я недалеко. Шаш, присмотри. Наагасах, не открывая взгляда от лица жены, кивнул, а кончик его чёрного хвоста, стремительно вынырнув из колец, обвился вокруг щиколотки Дейны. Та онемела от изумления и широты впечатлений. Дейна ярко представила себе картину, как она выдирается из хватки наагасаха и, уклоняясь от множества хвостов, бросается за наагалеем. В реальности вряд ли она сможет уклониться от всех, и в груди поднялась ярость бессилия. Какого Тёмного она тогда вообще ошивается рядом с этим белобрысым мороком?! – Они не дадут тебе охранять, – раздался неожиданно спокойный женский голос, и Дейна с удивлением посмотрела на наагасахиа Лаодонию. В нежной улыбке женщины сквозило едва заметное сочувствие. – Это наги. Даже если встанет выбор между твоей жизнью и жизнью дяди Ссадаши, выберут тебя. Мой брат-император прекрасно это понимал, не думаю, что он укорит тебя. На самом деле он наверняка надеялся, что дядя так увлечётся твоей охраной, что доставит двору меньше проблем, чем обычно. Дейна в растерянности уставилась на хрупкую женщину, а затем перевела взгляд на лицо наагасаха и поняла, что тот согласен с супругой. – Характер мужчин нашего народа не очень приятен, – мягко улыбнулся наагасах. – Из-за некоторых наших… особенностей наши же женщины порой страдают от недостатка свободы. – Но не твоя мама! – наагасахиа посмотрела на мужа сияющими глазами. – Хорошо, что ты не похожа на мою маму, – наагасах поцеловал её в затылок и с блаженным вздохом прижался щекой к её голове. Дейна резко отвернулась и уставилась на пруд. Скулы так свело, что женщина поспешила всунуть в рот травинку и скрыть напряжение сосредоточенным пережёвыванием. Теперь понятно, почему именно её отрядили в охрану наагалея! От мужчины тот бы быстро и без зазрения совести избавился. Вынудил бы горе-охранника в слезах приползти к императору с мольбами забрать его от этого страшного змея. С женщиной он так поступить не может. Но неужели нельзя было прямо об этом сказать?! Неужели бы она не поняла?! Её впихнули наагалею как обузу. Немудрено, что он развлекается за её счёт. Хоть на что-то сгодилась! Дейна бросила взгляд на другую сторону пруда, где стояли наагалей, Шширар и очень серьёзный Шем. Кольнуло подозрение, что они обсуждают Рясия или хотя бы Ляхая. Ей, конечно же, никто ничего не скажет. Оршош и Арреш отделаются общей информацией, запутанной и туманной. Чтобы сама не лезла разнюхивать. Злость накатила волной. Идиотская ситуация! Её отправили охранять нага, который не позволяет себя охранять. При этом император прекрасно знал, что так и будет, и на это надеялся. В ярости у Дейны обострялись все чувства, и сейчас она совсем по-новому посмотрела на наагалея. Увидела то, чего не замечала раньше. Увидела, как Шширар раскладывает хвост и бросает быстрые, незаметные взгляды по сторонам. Увидела, как Шем перемещается чуть влево, чтобы прикрыть господина своим телом. Вспомнила, что в ту ночь, когда наагалея похитили, охрана словно из воздуха появилась рядом с горящим домом. Они сносили сумасбродства господина и прекрасно справлялись со своими обязанностями. Боги, да они даже были способны подыграть наагалею в любой ситуации! С охраной господина отлично справляются и без неё. Больше всего Дейна ненавидела чувство собственного бессилия. Оно приводило её в ярость, которую она с трудом могла контролировать. Вся её жизнь пошла по наклонной именно потому, что в какой-то момент она позволила себе смириться с бессилием, допустить, что она действительно ничего не может. Что нужно отступить и позволить разобраться тем, кто на это способен. Дейна мрачно прищурилась. Она не бессильная. Если она не может беречь наагалея так, как берегут его другие охранники, она будет беречь его так, как сможет. – Оршош, сползай за зонтиком, – велела Дейна нагу. – Зачем? – тот с удивлением посмотрел на ясное небо. Хранительница, не отрывая от наагалея тяжёлого взгляда, сплюнула травинку. – Солнце печёт. Сгорит наш наагалей. – Что случилось? – серьёзный вид Шема говорил о неприятностях. – Ляхая нашли, – ответил наг. – Наши сообщили, что поутру городская стража нашла его на берегу реки. Видимо, волнами вынесло. – Мёртвый? – нахмурился Ссадаши. – О да! Едва узнать можно. Распух в воде, да ещё тело всё исполосовано кнутом. – Кнутом? – Ссадаши едва удержался, чтобы не посмотреть на Дейну. – А убит ударом в сердце. Тонким таким лезвием, – Шем всё же на Дейну посмотрел. – Я видел рану, лезвие в кнуте Дейны подойдёт. Но это точно не она. Ляхай был убит ночью, а она всю ночь провела у вас. Я сам заползал и проверял, на месте ли вы оба. Под одеяло смотрел. Ссадаши это и сам помнил. Когда охранник приподнял одеяло, он как раз проснулся и был очень недоволен увиденным. – У меня подозрение, что Ляхай сболтнул кому-то о нашем с ним разговоре и его собеседник его же и прикончил. И специально под Дейну сделал, чтобы подозрение на неё упало. – Да кто поверит, что женщина способна на такое зверство? – поморщился Ссадаши. – Ну яйца она ему едва не отчикнула. Эта деталь стала для Ссадаши неприятным открытием. – Вы позволили вести ей допрос?! – вмиг озверел он. – Это к Аррешу, – прогнулся назад Шем. – Он с ней был. – Либо Рясий прикончил, но, судя по тому, что я успел узнать, он бы постарался сделать так, чтобы труп Ляхая не всплыл, – заметил Шширар. – Либо недоброжелатели Дейны подсуетились, решили использовать её же методы. – А смысл? Ляхая и так ждала виселица. За него и мёртвого награду бы дали, – поморщился Ссадаши. – А Дейна так и не сказала, кто ей так добра хочет? – поинтересовался Шем. – Понимать бы, с какой стороны удар ждать. – Вопрос, скорее всего, в наследстве, – отозвался недовольный Ссадаши. – Но напрямую они её трогать боятся из-за Короны. – Малая Корона украдена, – начал рассуждать Шширар. – Без ритуала передачи от прежнего владельца ею может воспользоваться только наследник крови создателей. Создатели у нас князь варлийский и императрица Хваена. – Варлийцы здесь ни при чём, – отмахнулся Ссадаши. – Им нечего делить с Дейной, в особенности наследство. К Аррексам они не имеют никакого отношения. Да и в Короне заинтересованности нет. – А туманники? – вдруг предложил Шем. – Старшая дочь императрицы Хваены Дедери вышла замуж за главу туманников. Значит, в нынешней правящей семье людей тумана кровь императрицы… – Почему молодёжь так плохо учит историю? – Ссадаши с негодованием уставился на Шема. – Кем были туманники до Древних войн? Чего молчишь? – Ну… – наг поднапрягся. – Их называли детьми мира, и они могли напрямую черпать силы у мира… – А что потом? Этого Шем припомнить не смог. – Дети мира были очень опасными противниками, потому что могли черпать силы постоянно, – наставительно изрёк Ссадаши. – И их проклял бог Истаридан. Помнишь такого? Который Гава-Лиимские сады проклял. Создатель детей мира смог их спасти и вывести в безопасное место, но проклятие всё ещё не покинуло их тела и выходить будет ещё долго. Они сами по себе проклятье! Если они захотят избавиться от Дейны, то им ничего за это не будет. Корона не проклянёт то, что уже проклято. Так что Малая Корона им совсем не нужна. Олух! Из-за таких безграмотных балбесов я себя брюзжащим дедом чувствую! Шем виновато понурился. – Есть ещё один вариант, – Шширар поморщился. – Неведомый доброжелатель Дейны, который старается сделать её в глазах окружающих опаснее, чем она есть. – Бред! – решительно отмахнулся Ссадаши. – Тот доброжелатель дальше слухов о разборках с нерадивыми поклонниками не заходил. Чую, здесь что-то другое. Задумчиво похлопав хвостом, Ссадаши с сомнением прищурился и уточнил у Шширара: – А папа же у Дейны жив? – Чего звал? – озверело прошипел Рясий, зыркая на невозмутимого подчинённого. Одного из тех, кому можно хоть сколько-нибудь доверять. Тот ответил спокойным взглядом. – Ты велел сообщать, если произойдёт что-то важное. Разговор проходил на одной из самых людных улиц. Рясий под видом нищего сидел в тени у стены, а подручный стоял рядом, как бы сам по себе. Остановился раскурить трубочку. – Ляхая сегодня из реки выловили. Мёртвого. Рясий едва сдержал ругательство. А Ляхай ему был так нужен! Но следующие слова мгновенно выбили из него досаду. – Весь исполосован кнутом и заколот. Перед внутренним взором тут же предстала кучерявая охранительница змеехвостого. – Вот же хлядь коварная… – восхищённо прошептал вольный. Постоялый двор «Жирный гусь» располагался в самом конце улицы столяров. Приезжие его не жаловали. Для тех, у кого водилась кое-какая деньга, место было слишком бедняцким, а для малоимущих – цены высоковаты. Здание уже обветшало, нерадивый хозяин не спешил подновить даже вывеску, и некогда жирный белый гусь превратился в сероватое пятно неопределённой формы. За глаза заведение прозывали «Плевком». Сейчас на дворе обитала только пара постояльцев, которые то ночевали, то не ночевали в комнатах да вообще часто отсутствовали. И скучающий хозяин даже не встрепенулся, когда один из них забежал с улицы и большими скачками понёсся наверх. Постоялец ветром пролетел по коридору и чуть ли не с пинка распахнул дверь. – Беда! Дейна замуж собралась! В комнате царила тьма. Из-за задвинутой занавески на пол падал луч света, но слишком скромный, чтобы выхватить из темноты лицо сидевшего за столом мужчины. От услышанного он даже приподнялся. – За наагатинского посла! Она сегодня прилюдно согласилась выйти за него замуж. – А то я не знаю! – мужчина за столом плюхнулся на своё место и сочно выругался. – Если она успеет выскочить за него замуж, то с её папаши станется после её смерти чисто из вредности наследником зятя назначить и… Как знаешь? – опешил прибежавший. – Полудурок! – мужчина схватил со стола кружку и запустил ею в вестника. – Если бы ты тогда не прошляпил Корону, то мы бы уже всё сделали! От кружки вестник уклонился. – И что нам теперь делать? – заканючил он. – Искать того, кто имеет зуб на Дейну, и убедить его, что мёртвая она ему понравится больше!