Глава XLI. Сети

Время близилось к полуночи, и Дейна нервно посматривала на ночное небо. Выбирались они из дворца дольше, чем ей хотелось бы, но она не позволила себе торопить наагалея. Господин Вааш утверждал, что тёмные делишки Ссадаши всё равно раньше полуночи проворачивать не начнёт: вольные не просыпаются в такую рань. – Он точно не говорил, куда собирается? – ещё раз уточнила Дейна. – А то, может, скажете, и я одна пойду. А вы спать идите. Вааш снисходительно посмотрел на неё с высоты своего роста, весьма внушительного и в двуногом облике. – Я обещаю, что не буду влезать, если не потребуется, – в очередной раз повторила женщина. Если господин Ссадаши ловит заговорщиков, то мешать ему у неё причин нет, даже будет лучше, если он их наконец поймает. Она просто присмотрит, чтобы на него крыша сверху не упала. – Ссадаши своими планами не делится, – пробасил наагалей. – Не тебе одной не нравится, что он вечно на неприятности нарывается. И ладно бы по делу, так порой от скуки! Наверное, ты права, и он нашёл какую-то мелкую сошку, которая может вывести его к этому… как его… – Рясию. – Да, Рясию. Дали же боги имечко… – Если Рясия до сих пор не поймали, значит, мелким сошкам он особо не доверяет. Вааш удивлённо посмотрел на макушку Дейны. Откуда бы девице, выросшей в богатом почтенном семействе, понимать такие детали вольного мира? – Господин опять ловит на себя, да? – А ты сообразительная, – похвалил Вааш, – хоть и наивная местами. – Я доверчивая, а не наивная. – Наивность с доверчивостью ходят рука об руку, – глубокомысленно заметил наг. – Ссадаши не очень уважает рыбалку, а если рыбачит, то изгаляется страшным образом. Сидит на берегу и пялится в воду, ожидая, когда рядом с наживкой рыба не появится. Стоит той загрести плавниками воду рядом, как он начинает леску подёргивать, дразнит, и, когда рыба совсем раззадорится, выдёргивает наживку из воды. Рыбёха выпрыгивает за ней, и Ссадаши ловит её в воздухе сачком. – Зачем? – изумилась Дейна, до глубины души уважавшая традиционную рыбалку. – Одни Тёмные знают, что у него на уме! Явно не из жалости к наживке. Не, парень он хоть куда! Друг замечательный, самый лучший. Он вообще добряк, ты не смотри, что так издеваться над окружающими любит. Просто характер у него в юности был не очень уживчивый, мрачноватый, но потом-то он стал душой компании. Во, какой весельчак стал! А остальное… ну, не мог же его паскудный норов совсем пропасть? Да все мы не без недостатков. Но парень хороший, просто хорошесть любит сам показывать, а не позволять другим ею пользоваться. Вааш отметил, что Дейна бросила на него заинтересованный взгляд. Последняя фраза наагалея действительно вызвала её любопытство, ей бы тоже хотелось показывать свою доверчивость только по своему же желанию. – А как он с детьми ладит… – Наагалей, вы его мне сватаете или разговор в сторону уводите? – прищурилась Дейна. – Я тебе про друга рассказываю! – оскорбился Вааш. – Чтоб понимала, а то его мало кто понимает. Дейна прикусила язык. Наагалей Ссадаши казался ей головоломкой, которая менялась каждую минуту. Попробуй разгадай, если загадка уже иная? – А вообще Ссадаши у нас очень сильный. Ты не смотри, что он сухлядь бледная! Сильнейший в семье Фасаш, охранитель наагашейдисы, воспитатель почти всех деток наагашейда! Ты за него особо-то и не переживай и вперёд него в заваруху не лезь. Он-то точно справится… – А сильных не убивают и не ранят? – спокойно, не глядя на наагалея, спросила Дейна. – Они всегда побеждают? Вааш озадаченно умолк. Некоторое время они шли по ночным улицам молча, а затем Дейна продолжила: – Господин, я не буду говорить, что испытываю какую-то привязанность к наагалею. Я его почти не знаю, и он такой переменчивый, что уже и не чаю узнать. Но у меня приказ императора хранить его. У меня мало сил, я не очень сообразительна, но у меня есть долг. В конце концов, его величество мне жалование платит. Я готова понять, что наагалею сложно воспринимать женщину как охранника, что его тревожат инстинкты – хотя плохо понимаю, что они из себя представляют, – я ему очень сочувствую, но у меня приказ. – Ну, Дейна, понимаешь, мы, наги, не можем позволить женщине заниматься чем-то опасным… – Господин, но я же сама выбрала для себя этот путь, – Дейна посмотрела на Вааша снизу тёмными глазами. – Вы не можете мне что-то позволить или не позволить. Если со мной что-то случится, то это будет исключительно моя вина. Поверьте, я понимаю, как опасно то, чем я занимаюсь. – Если с тобой что-то произойдёт, то инстинкты сожрут его. – У меня нет инстинктов, но, когда умерли мой брат и тётя, я сошла с ума и без их помощи, – просто ответила Дейна. И ещё месяц не могла поверить, что они всё же вернулись назад. – Господин Вааш, вы думаете, мы сильно отличаемся? Ваши мужчины терзаются из-за инстинктов, мы тоже теряем себя от чувства вины, нас съедает боль от потери и не отпускает ощущение, что наша собственная жизнь оборвалась. Может быть, я не права, не знаю, как проявляются ваши инстинкты. Но в чём-то могу понять. Только с другой стороны, со стороны женщин, которых вы защищаете. Думаете, они потом не сходят с ума от осознания, что ничем не смогли помочь, никак не защитили? Почему вы думаете, что защищать имеете право только вы? Наша душа так же уязвима, как и ваша, и мне не нужны инстинкты, чтобы потом сожрать саму себя. У нас у всех свои инстинкты, поэтому каждый из нас имеет право защищать. – Ну, не могу не согласиться, – протянул наагалей Вааш. – Но здесь, как и везде, есть своя несправедливость: кто сильнее, тот и защищает. А тот, кто слабее, и рыпнуться не может. Дейна раздражённо фыркнула. – А как инстинкты проявляются? – всё же поинтересовалась она. – Да у всех по-разному… – А у наагалея? Господин Вааш задумчиво пожевал губами, а затем раздражённо признался: – Да в последние годы как-то не очень они у него и проявляются. Скоро как наагашейд до встречи с Дарилаской станет. – Чего? – Да ничего, не бери в голову. Кажется, мы пришли. Наг кивнул на кривобокую таверну, особняком стоящую среди таких же кривобоких и видавших виды домиков. В домах, судя по чернеющим провалам окон, никто не жил. Если только нищие ночевали. В темноте было сложно рассмотреть, но Дейна учуяла застарелый запах гари, как если бы дом сгорел уже давно, но дожди и ветра не смогли до конца смыть и развеять жирный запах сажи. Господин Вааш провёл пальцем по стене ближайшего дома и растёр гарь между пальцами. – Полгода назад горело. Не слышала, что тут было? – Нет, – Дейна осматривалась. Вышли они к югу от респектабельного района, заселённого купцами. Судя по сохранившимся каменным оградкам, погоревший участок раньше относился к нему. Таверну, видимо, перестроили из сгоревшего, но сносно сохранившегося дома. Такое в столице случалось сплошь и рядом. Пока городская власть или владельцы земли соберутся разгрести завалы и возвести новые хоромы, остатками былого великолепия успеют попользоваться все, кому не лень. Императора страшно злило такое безобразие, но если городской власти он мог приказать поторопиться, то владельцы земли сами вольны решать, что им делать со своей собственностью. – Наагашейд бы уже давно ленивого хозяина земли лишил за такое, – проворчал Вааш. – Давай вон с той стороны подойдём, там окна не так сильно светят. Парочка углубилась в темноту, залитую между пахнущими дымом домами, и вышла к таверне с западной стороны. Осторожно прокравшись вдоль стены, они пробрались к окнам, смотрящим на север, и украдкой туда заглянули. – Ах, гадёныш, изменяет тебе, – с наигранным осуждением покачал головой Вааш. Наагалей сидел за центральным столом и мило улыбался сидящей на его коленях женщине, растрёпанной и довольно потасканной. Вместе с ним сидел Шширар. Дейна быстро их осмотрела и уже тщательнее исследовала взглядом таверну. И немного успокоилась, увидев ещё парочку знакомых лиц за столиком у входа. – Хорошо, – протянула она. – Чего хорошего? – неправильно её понял Вааш. – Болезнь какую срамную подцепит… На месте господина Ссадаши Дейна бы тоже поболтала с местной красоткой. Такие женщины обычно знали довольно много. У Инан, к примеру, собирались слухи со всего города. Остальные посетители таверны были откровенным сбродом. Заросшие, грязные, в замызганной одежде… Хозяин таверны – тщедушный старик с цепким взглядом – выглядел не лучше завсегдатаев. – Посмотрим, что тут будет, – протянул наагалей Вааш. – Лезем только по необходимости. Если не понадобится, то скоренько возвращаемся во дворец и раскидываем у меня картишки. Мол, мы никуда и не ходили. Договорились? – наг протянул руку. – Договорились, – Дейна хлопнула по раскрытой ладони нага, и они засели в кустах под окном. Почувствовав беспокойство, женщина осмотрелась и едва сдержала ругательство. На высокой гребенчатой крыше театра, хорошо виднеющейся на фоне волчьего месяца даже отсюда, чётко вырисовывался силуэт огромной кошки, от шеи которой вниз тянулась тонкая нить поводка. Дейна взмолилась всем богам, чтобы наагалей Вааш не вздумал посмотреть в ту же сторону. Не успела она закончить молитву, как от крыши вверх вытянулась рука, ткнувшаяся в нос принюхивающейся кошки кулаком. Тёмные, она же просила Шерра подождать её! Ссадаши с обольстительной улыбкой отпустил раскрасневшуюся женщину и из-под края капюшона посмотрел на Шширара. – Он здесь, – не поднимая глаз от кружки, отозвался помощник. – Компания за столиком у южной стены. Наагалей не стал туда смотреть и поднёс кружку к губам. – Лучше не пейте, – предупредил Шширар. – С вашим-то слабым желудком… Ссадаши воздухом поперхнулся и раздражённо раздул ноздри. – Их много? – Пятеро. Рыбка клюнула, только мне не нравится будущий улов. Они наверняка уже поняли, что на живца приманиваете. Давайте уйдём. Шширар предлагал уйти не первый раз. Первый раз он предложил ещё до визита в таверну, когда парни, тайком обыскавшие заведение, сообщили, что в подвале стоят бочки со взрывным порошком. Пока туда никто не спускался, но охранник был уверен, что от господина решили избавиться вместе с сошками. Ни пронырливого змея, ни болтливых языков. Наагалей с ним согласился, но всё равно полез внутрь. – Поможем городской страже, разорвём притон беззакония! – Да пусть они сами со своими проблемами разбираются, – ворчал Шширар. Ссадаши всё же ради прикрытия поднёс кружку к губам, понюхал содержимое и решил, что его желудок действительно недостаточно крепок для этого варева. – Ещё подождём или будем брать? – поинтересовался охранник. – Ждём, пусть соберутся, – отозвался Ссадаши. – Пока же подумаем ещё раз. Вот Рясий, явно неглупый человек, предупреждённый Ляхаем… – Если тот его предупредил. – Очень надеюсь, что предупредил, иначе чего бы ему так торопиться на место встречи. Свалил бы и залёг на дно, но нет, он побежал на Сошку. А Рясий его потом укокошил. – Или не он. – Или не он, – не стал спорить Ссадаши, опять подумав о возможном вмешательстве живого папаши Дейны. Так-то кнутом хорошо орудует любой погонщик, но очень уж всё складно выходит: сперва Ляхай встретил Дейну, потом нажаловался Рясию, потом его подстерёг папенька хранительницы и допросил, какие-такие дела доченька имеет с сим негодяем. Размышления отдавали фантазийным бредом, но Ссадаши не спешил их отбрасывать. Даже успел навоображать графа Аррекса: высокий крепкий брюнет с кучерявыми волосами, синими глазами и суровым небритым лицом. Именно так выглядела Дейна-мужчина. Возможно, папенька и отирается где-то рядом, и Ссадаши даже успел с ним повидаться. Молод, правда, но Тёмные знают, какая там кровь в жилах намешана, раз у Дейны в темноте глаза светятся. Ссадаши досадливо скривился. Почему-то Дейнин папенька представлялся только с голым торсом. Таким, каким Ссадаши увидел его первый раз в купальнях. – Так вот, Рясий предупреждён, знает, куда мы направились… Шширар согласно кивнул и попробовал сушёную рыбку, дико пересолёную. – За нами от самого дворца следят. – Вот! Может, заметил, что наши ребята следят за его подручным, и специально отправил его сюда. Ты смотри, как он на нас зыркает! Крепкий молодой мужчина с растрёпанными русыми волосами и плохо выбритым лицом действительно изредка бросал на них взгляды. Украдкой, и продолжал пить противное пиво и смеяться над шутками товарищей. – Вот что бы ты сделал на месте Рясия, если бы смог заманить меня в такое место? – провокационно поинтересовался Ссадаши. – Пристрелил бы, – мрачно отозвался Шширар. – Не быть тебе вольным, – хмыкнул Ссадаши. – Если меня просто пристрелят, то ищейки императора и наагашейда сразу соотнесут моё убийство с подслушанным заговором, и Рясию тогда придётся очень плохо. От такого количество псов ни одна лань не уйдёт. Значит, я должен погибнуть случайно, трагично и совершенно точно не от рук заговорщиков. Ну, мол, сам куда-то влез и нарвался на неприятности. – Это вы можете, – с тоской вздохнул охранник. – Что же такого придумал Рясий, чтобы обстряпать мою смерть? – Ссадаши с энтузиазмом осмотрелся. – Давайте возьмём кого нужно и пойдём проверять сети, – с безнадёгой в голосе предложил Шширар. – Нам хватит и тех, что успеют набежать. – Нет. В самый разгар, когда не понятно, что происходит, в сеть может залезть ещё парочка любопытных рыбёшек. Сушёная рыба совсем разонравилась Шширару. – Надеюсь, в этот раз нас хотя бы не взорвут. Словно в ответ на надежды охранника в таверну вошла парочка плечистых ребят, которые прямиком направились к хозяину. Тот льстиво улыбнулся, перемолвился с ними о чём-то и сопроводил вниз, в подвал. Через несколько минут ребята выкатили первый бочонок. – Осторожнее с винцом! – прокричал им вслед хозяин. Ссадаши и Шширар проводили их заинтересованными взглядами, а затем вдруг резко насторожились и глубоко вздохнули. Всякое удовольствие слетело с лица наагалея, и он мрачно протянул: – Я чую Дейну. – А я господина Вааша, – Шширар погрустнел. – Друг, Тёмные бы его побрали! – раздосадовано зашипел Ссадаши. – Где, мать их, носит Оршоша с Аррешем? Ничего поручить нельзя! – Раз с ней господин Вааш, то понятно где, – охранник потёр челюсть. Ему не раз доставалось от хорошо обученных воинов рода Онсаш, но господин, конечно же, об этом не вспомнит и друга не укорит, ведь тогда из-под охраны вызволяли его, родимого. – Ладно, – наагалей раздражённо поморщился, но яриться не стал. – Ума не пускать её сюда у него должно хватить. – Сил тоже, – с намёком заметил Шширар. На господина Ссадаши сил порой не хватало. Дейна заметила перемены в лице господина и прошептала: – Кажется, что-то произошло. Посмотрите. Наагалей перестал улыбаться, его явно что-то обеспокоило. Вааш мельком глянул в окошко и широко зевнул. – Наверное, нас почуяли. – А вы не скрыли запах? – изумилась женщина. – Зачем? – наг почесал грудь. – Пусть знает, поганец, что мы его любим и бережём. Да и ты свои амулетики проверь. Женщина невольно вцепилась в ворот. На шее среди вороха амулетов висел артефакт, скрывающий запах, и она активировала его сразу, как вышла из дворца. – Ссадаши совершенно точно, пока ты болела, перебрал их все и кое-что наверняка заменил похожими, но бесполезными безделушками. Хранительница с досадой тряхнула головой. Помощники хозяина таверны вернулись и вскоре покатили из подвала второй бочонок. Господин Вааш недовольно засопел. – Взрывным порошком пахнет. – Где? – Похоже, в бочках. Чё-то мне это совсем не нравится… Похоже на незаконную сделку по продаже взрывного порошка. Или на умышленный подрыв одного не в меру любопытного наагалея. Из подвала выкатили третий бочонок, и Дейна, согнувшись, пробралась к углу таверны и выглянула. У входа стояла телега водовоза. На козлах степенно курил трубку тощий старик с вислыми усами, в оглоблях сонно покачивалась старушка-лошадка светлой масти. Табачный дым тонкой струйкой возносился в тёмное небо, и Дейне казалось, что она чует его запах. Пахло курево, правда, странно. Гарью, словно не терпкий табак тлел, а угли в костре заново занялись. Хранительница подозрительно принюхалась. Ветер вообще дул не со стороны возницы, а с севера. Обернувшись, женщина посмотрела на виднеющуюся вдали крышу театра, конёк которой вздымался горбом. «Горб» шевелился, мялся, ему явно было скучно на одном месте. Глаз зацепился за оранжевый всполох, и Дейна, присмотревшись, различила в пустой оконной раме дальнего погоревшего дома огонёк. Наверное, бродяги развели и пекут картошку. Женщина не сразу обратила внимание, что от полуразрушенной крыши поднимается белёсый дымок. – Господин Вааш, – она вернулась и торопливо пихнула наагалея в бок, – кажется, он горит. – Не кажется, – наг мрачно кивнул в сторону, и хранительница увидела туманный дымок ещё над несколькими крышами по северной и западной сторонам. Холодок прошёлся по спине. – Пора вмешаться? – Рано, – поморщился господин Вааш, – Ссадаши нам потом мозг недели две жрать будет, если всё испортим. – Если вмешаемся слишком поздно, то он его так и не попробует, – Дейна нервничала. Она предпочитала увести господина в безопасное место до того, как начнётся что-то нехорошее. Дымок стал явнее и на взгляд, и на нюх. До слуха донеслось обеспокоенное ржание лошадки, залаяли собаки. – Нарочно подожгли, – без тени сомнения заявил господин Вааш. – Видишь, выбрали те дома, где ещё есть чему гореть. Полыхать будут ярко, дым на всю округу, жар весь нюх и глаза выест. А в суматохе можно и украсть, и прирезать. То-то Оршош не хотел тебя отпускать. Знал бы, на выходе этого бледного поганца перехватил. – Так давайте сейчас, пока не поздно. – Да сейчас вон представление в разгаре, – наг кивнул на дымящиеся крыши, – жалко портить, столько сил потрачено… В этот момент Дейна поняла, почему господин Ссадаши и господин Вааш дружат. Одна из крыш совершенно неожиданно полыхнула ярким пламенем. До этого дом стоял совершенно тёмный, а тут резко вспыхнула крыша, будто с неё пожар и начался. Крепко заругался возница, дымом потянуло со всех сторон. Где-то в городе встревоженно загудел пожарный колокол. В купеческой части города, которая располагалась рядом, зазвенел набат: торговцы отстроили свою колокольную башню, а то пока городские огнеборцы соберутся, огонь успеет разбежаться по домам. А так челядь сгонят и задавят беду, пока мала. Дейна обеспокоенно посмотрела в окно. Посетители таверны встревожились, но пока не спешили уходить. Наагалей с Шшираром тоже выглядели озабоченными, но спешили ещё меньше остальных. – Именем императора, всем сдаться!!! – неожиданно прогремел громогласный рык. Дейна невольно присела ещё ниже, а господин Вааш глубокомысленно изрёк: – Дел нас грохнет. Крыша на таверне вспыхнула факелом. Меньше всего Ссадаши ожидал требования сдаться на милость императора. Он даже на секунду замер, а затем неуверенно усмехнулся. – В исполнении наших поганцев это было забавнее. – Меня наняли перевезти вино… – по-стариковски забрюзжал голос снаружи. – Обыскать! – Окружа-а-а-а-ай!!! Посетители таверны переглянулись. Хозяин нервно отёр вспотевший лоб и злобно процедил в сторону выглянувших из подвала ребят: – Вы сказали, что всё чисто?! – Нас кто-то сдал, – разъярился один из крепышей. – Сухлядый выскребыш! – выругался второй. Наверху хрустнуло, и помещение стремительно начало заполняться дымом. – Подожгли, твари!!! – У-у-у-у… – на одной ноте завыл хозяин, словно здание было выстроено на кровные денежки. Впрочем, спустя секунду его горе стало понятно. Наверху что-то жахнуло, громыхнуло, и сквозь щели в досках хлынуло вино. Дорогое, закарийское. Явно контрабандное. – А-а-а-а-а… Снаружи донеслись крики боли, слюдяные окна выбили арбалетные болты, и Ссадаши с Шшираром бросились на пол. – Они в огне! Стреляйте по развалинам! К крикам и свисту арбалетных болтов добавился дребезжащий звон несущихся по разбитой мостовой пожарных повозок. Завыл и затрещал взметнувшийся над крышей огонь, дым повалил сильнее, заволакивая помещение. Неприметная дверь за стойкой с хрустом распахнулась, но внутрь ворвалась не стража, пятеро мужиков звероватого вида. Они торопливо осмотрелись, один сплюнул от досады, но из-под стола подал голос русоволосый вольный, вызвавший столько внимания у Ссадаши и Шширара. – Вон он! – и ткнул пальцем на распластавшегося на полу наагалея. – Вот хабрений, – почти по-доброму усмехнулся Ссадаши и пнул валяющуюся рядом бутылку так, что она влетела в лоб русоволосого. Вольный охнул, закатил глаза и обмяк. Мужчины метнулись к наагалею, но вскочивший Шширар схватил стол и бросил им навстречу. Двое успели уклониться, троих припечатало к стене. Парочка нагов у входа поспешила на подмогу, товарищи русоволосого вольного тоже вскочили. Хозяин таверны и ребята, выкатывавшие до этого бочки с взрывным порошком, ошалело уставились на них. – Взять всех, кого сможем унести, – прошипел приказ Ссадаши, поднимаясь. – Того русого в первую очередь… Наагалей живо отскочил от окна, и в стену вонзилась пара арбалетных болтов. Потолок надсадно крякнул под натиском пожара, доски в углу рядом со стойкой проломились, и вниз рухнул горящий хлам. Жахнуло ещё раз, и зажмурившегося нага окатило пахучим как цветы ликёром. – Чего он так быстро расползается… Не первый раз горевший дом быстро сдавался во власть огня. – Наагалей! – окликнул Шширар. Ссадаши не открывая глаз увернулся от проскочившего к нему вольного и, поднырнув под руку с занесённым ножом, схватил несчастного за затылок и с такой силой поверг вниз, лицом в пол, что доски хрустнули и вздыбились щепами. – Боги, как сладко, – Ссадаши поморщился и отёр лицо рукавом. Под слипшимися ресницами кроваво блеснули глаза, и наг хищно осмотрелся. Противников было в два раза больше, но четверо нагов справлялись неплохо, хотя Шширару явно не хватало хвоста, чтобы оберегать господина. Как от мухи отмахнувшись от брошенного стилета, Ссадаши плавно ушёл вбок, уворачиваясь от осами прожужжавших болтов. Дым ел глаза и горло и завесой закрывал место боя. В воздухе летали стулья, остатки столов, орущие тела, в дверь таверны, которую кто-то успел закрыть, наконец начала ломиться стража. Крыша ухнула ещё раз, и потолок проломился в опасной близости от Ссадаши. Горящая балка проломила пол и плеснула искрами на зажмурившегося нага. – Господин, уходите! – проорал Шширар, одним ударом кулака повергая противника на пол. Второго вольного наг пнул в пах и явно сам не ожидал от себя такой подлости. На собственные ноги он взглянул с досадой. – Мы сами вытащим всех, кого нужно. – Ага, вытащите, – едва слышно, с пренебрежением протянул Ссадаши и, прищурившись, всмотрелся сквозь пламя. Русоволосый всё так же лежал на полу под уже пылающим столом. Дерущиеся переступали через его ноги, им явно было не до него. Потолок опасно потрескивал, ломаемая дверь – тоже. Её до сих пор не вынесли только потому, что стражу отвлекали арбалетные болты. Ссадаши сам двинулся к русоволосому, но, услышав за спиной резкий, хлёсткий свист, сноровисто отпрянул. Кончик кнута куснул воздух рядом с его боком и торопливо отпрянул. Почти тут же ещё одна балка почти беззвучно ахнула вниз и уже с грохотом упёрлась в пол. Ссадаши через плечо с неблагодарной яростью уставился на Дейну, чьё лицо виднелось в окне. – К Ваашу! Живо!!! – страшно прорычал наг и опять двинулся к цели. – Я заберу его! – завопил Шширар, которого с одной стороны теснил огонь, а с другой вольный-оборотень. – Уходите! – Наагалей!!! – Дейна умела рычать не хуже. – Сейчас всё обвалится, выходите! Перед глазами хранительницы восстала горящая усадьба: огонь с хлопком взметнулся над кровлей, и крыша ухнула внутрь. Пламя над коньком таверны плясало с такой яростью, что женщина с внутренним ужасом ожидала финального хлопка. – Господин! – ещё раз позвала она. Огонь пугал её воспоминаниями, но сойти с места и уйти женщина не могла. Где же господин Вааш? Почему так долго? В стену рядом вонзился болт, но Дейна лишь разозлённо зыркнула на него и опять обеспокоенно посмотрела на господина. Мокрый наагалей пытался подобраться к пылающему столу, но жар заставлял его отступать. Из щелей в потолке над его головой вырывались языки пламени. Хозяин таверны с воем на карачках выползал через чёрный ход, парочка вольных, приходившая за бочками, уже слиняла. Испугавшись пожара, к выходу потянулись ещё двое нападавших, трое лежали на полу, ещё троих охранники наагалея тащили к окнам, а парочка оборотней продолжала остервенело наскакивать на Шширара. – Господин! – Дейна всё же не выдержала и полезла в окно. – Пошла отсюда! – огрызнулся Ссадаши, когда женщина схватила его за локоть. Хотел было отпихнуть хвостом, но хвоста-то не было. – Не мешай! – Потолок обвалится в любую секунду! – зарычала в ответ Дейна и с силой потянула господина к окну. – Вы не подберётесь к нему с этой стороны, здесь везде огонь! Боги, это ликёр? Вы сейчас вспыхнете! – Твою мать, где Вааш?! – Господин, уходите! – зарычал Шширар. – Вы его не достанете! Дейна, уходи и уводи его! Рявкнув от отчаяния почти по-звериному, женщина вдруг рванула на своей груди рубашку, разрывая ворот и оголяя ложбинку между нежными полушариями. Взбешённый Ссадаши изумлённо распахнул рот, явно не понимая, что она творит, и немного расслабился от неожиданности. Этого оказалось достаточно, чтобы хранительница смогла схватить его за голову и изо всех сил впечатать лицом в свою грудь. Обалдевший наагалей охнул, невольно ухватился за её плечи, и Дейна, подхватив второй рукой господина под ягодицы, подняла его, прижав животом к своему боку, и просто вынесла с собой в окно. Только она перескочила через подоконник, как южная стена с хрустом проломилась и внутрь, сбивая огонь хвостом, вполз Вааш. Осмотревшись, наагалей хвостом обвил валяющегося под столом вольного, а затем помог Шширару: опустил тяжёлый кулак сперва на голову одного оборотня, а потом второго. Подхватив обмякших мужчин подмышки, Вааш скомандовал: – На выход! – и развернулся к пролому. Мрачный Ссадаши прошёлся вдоль ряда вытянувшихся охранников. Суровые и невозмутимые наги, широкоплечие, руки за спиной, грудь развёрнута, на лице ни единый мускул не дрожит. Готовы выслушать и исполнить любой приказ. Идеальные подчинённые! – Хы-хы-хы-хы, – бессовестно ржал за спиной Ссадаши Вааш. В конце строя стояла Дейна, самая низкая, самая тщедушная, но грудь в разорванной рубашке впечатляла даже больше, чем могучие развороты остальных охранников. Женщина тоже стояла, заложив руки за спину, и смотрела на господина с невозмутимым спокойствием. – Хы-хы-хы-хы, – Вааш, опираясь рукой на стену, вытирал слезящиеся глаза. – Дейна, – Ссадаши остановился напротив женщины и, прищурившись, улыбнулся. – Да, господин? – хранительница спокойно на него уставилась. – Мордой в сиськи, ха-ха-ха-ха… – Вааш захлопал хвостом по мостовой, и Ссадаши раздражённо скривился. По плечам некоторых охранников прошла дрожь, но лица остались невозмутимы. Сдерживаться, когда наагалей Вааш так заразительно веселится, было ну очень сложно! – Что ты здесь делаешь, позволь спросить? Дейна продолжала спокойно смотреть на наагалея, хотя внутри плескалась сложная смесь торжества, ярости и растерянности. Было непривычно стоять вот так напротив наагалея, когда он выглядит настолько… по-человечески. Без хвоста, без узких змеиных зрачков в светящихся глазах. Не вечное дитя, не восьмисотлетний хитрый змей, а почти обычный мужчина ростом чуть выше неё самой. – Храню вас. – Я оставил тебя отдыхать и совершенно ясно выразился, что ночью не нуждаюсь в твоих услугах… – Господин, – Дейна перебила его, тёмные глаза сощурились, – я служу императору, и охранять вас отрядил меня он, а не вы. Я очень сочувствую вам и вашим инстинктам, но у меня приказ, который я обязана выполнять. – Мягонько было, да, Ссадаши? – коварно прохехекал Вааш. Отвечать Ссадаши посчитал ниже своего достоинства. – И ради того, чтобы меня сохранить, ты порвала рубашку и… – наагалей красноречиво посмотрел вниз. – Я слабее вас, поэтому использую все доступные средства, – спокойно отозвалась Дейна и вполне невинно уточнила: – Не понравилось? Больше так не делать? – Что ты! Очень понравилось, – оценил Ссадаши. – Но больше так не делай. – Из баб тебя так только Дариласка таскала. И то в сиськи мордой не оку-на-а-а-ала, ха-ха-ха-ха-ха… – Ваашу было очень весело. – Я ей расскажу-у-у-у-у-у… Ссадаши с досадой посмотрел на друга. – Вот зачем ты её притащил? Вы едва всё не испортили! – Вот не надо, – хмыкнул Вааш, – ничего мы не портили и вмешались в последний момент, когда кое-кто уже был готов поджариться. Даже помогли тебе языка вытащить. Наг ткнул хвостом в связанных вольных. На груди русоволосого, которого так хотел получить Ссадаши, красовался верёвочный бантик, завязанный поверх более хитрого узла. – Хватит ржать! – Ссадаши пнул камешек, и тот подбил один из лоскутов, в которые превратились штаны Вааша. – Сейчас на твой гогот вся стража сбежится! Вааш сменил громкое веселье на такую широкую улыбку, что Ссадаши стало ещё досаднее. Воспользовавшись царившей снаружи суматохой – дым, стража, огнеборцы, шныряющие рядом вольные, – наги проскользнули на самую окраину погоревшего района и затесались в тёмный проулок между оградами двух богатых домов. Захваченная азартом Дейна несла наагалея пятую часть пути, пока тот не опомнился и не вырвался. Но Вааш и телохранители успели вдоволь полюбоваться на спасаемого господина. – О чём ты вообще думал, когда тащил её сюда? – подступил к другу Ссадаши. – А ты о чём думал, когда в огонь за этим вхыбом лез? – Вааш невольно принюхался. От Ссадаши одуряюще вкусно пахло ликёром и гарью. Словно закуска и выпивка в одном флаконе. – Огонь наскакивает неожиданно, его не просчитаешь. И повезли бы мы обратно твою закопчённую тушу. – Шширар бы вытащил меня в любом случае, – уверенно прорычал Ссадаши. – А если бы что-то случилось с Шшираром? – Вытащил бы кто-то другой. Он не один. – А кто бы вытащил Шширара? Ссадаши раздражённо фыркнул и отвернулся. Охранники не успели спрятать укоряющие взгляды и затрепетали ресницами, как смущённые девицы. – Да застегнись ты уже! – наагалей неодобрительно взглянул на разорванную рубашку Дейны. – Не могу, – та выпрямилась по стойке смирно, – пуговиц нет. Вааш опять тоненько захихикал и зашкрябал хвостом по мостовой. Шширар начал поспешно стягивать с себя куртку. Ссадаши уставился на упрямую хранительницу с усталой злостью. – В следующий раз укушу. – Кусайте, – не устрашилась Дейна, получившая противоядие от Шширара. Наагалей тут же скользнул взглядом по её поясу, и женщина выдала себя, невольно накрыв нужный мешочек ладонью. – Не надо, – Шширар поспешил набросить на плечи хранительницы куртку. – Укусите в следующий раз. – Ждать долго не придётся, – предрёк ржущий Вааш. Ссадаши только разъярённо зашипел. Нет, момент, когда его лицо уткнулось в мягкое и нежное, был прекрасен. Это такое искромётное удовольствие, приятное и неожиданное, возникшее и распустившееся в ярости и злости. Потом Ссадаши оглушило ошеломление, когда он осознал, что именно произошло. А в следующий миг решил, что балка всё же грохнулась ему на голову и у него видение, ибо ещё ни одна женщина, кроме наагашейдисы, не поднимала его на руки. Только в далёком и глубоком детстве. И это далёкое-далёкое время вспомнилось Ссадаши с необыкновенной ясностью. Когда его, маленького нажонка, прижимала и укачивала на мягкой груди нянечка. А он, обиженный на кого-то, шмыгал носом и размазывал слёзы по лицу. Не самое вдохновляющее воспоминание для восьмисотлетнего, уверенного в себе мужчины, которого несёт на руках женщина. Но неприятнее всего было то, что Ссадаши не мог понять, что же ему так не понравилось. Ему, самому эксцентричному нагу семи княжеств! Ну покатался на ручках Дейны! Он бесчисленное число раз катался на руках Шширара, вис на чужих плечах, вёл себя так, что кто-то другой сгорел бы от стыда… Даже как-то посмел укутаться в хвост наагашейда! Так что же ему не понравилось сейчас, что его так беспокоит и злит? Явно не чувство стыда. Ссадаши очень смутно помнил, что это такое. Не досада, не злость. Эти эмоции только бодрили. Слабость? Боги, он каждый день притворяется слабым и ничуть не переживает, когда его принимают за слабака. Что именно не понравилось? Ссадаши понимал, что это какая-то давно не посещавшая его эмоция, которую он теперь не может опознать. Но какая? Ответ был рядом, но ускользал, и это раздражало Ссадаши. – Туда сейчас наверняка Мозоль нагрянет, – наагалей раздражённо посмотрел на столб дыма, явно видневшийся на ночном небе. – И кто-нибудь ему доложит, что видели нага, – косой взгляд достался Ваашу. – Ты не подойдёшь по размеру, – утешил друг. – А вот Дел рвать и метать будет. Если ещё и окажется, что они того не стоили… – Вааш потыкал хвостом в вольных. – Ну это мелкая рыбка, – Ссадаши хмыкнул, – посмотрим, что попадётся в сети. – Чего? – Ты же не думал, что я пошёл на рыбалку только с ними? – Ссадаши указал на четвёрку охранников. – Остальные сейчас прочёсывают окрестности. Вряд ли Рясий смог устоять от искушения хотя бы издали полюбоваться, как исполняют его приказ. Или послать кого-то посообразительнее глупых рыбок, чтобы они всё проконтролировали и… Раздался короткий свист, и Вааш, резко выбросив хвост, оттащил одного из вольных в сторону. Арбалетный болт звякнул о мостовую. Второй болт вошёл в стену, Шширар едва успел отдёрнуть вскинувшуюся Дейну. –… зачистили. Ссадаши уставился на прикрытую телом Шширара хранительницу. – А скажите-ка мне, – наагалей угрожающе прищурил светящиеся глаза, – почему стреляют не в меня, а в мою хранительницу?