Глава LV. Предок

Дейна судорожно вдохнула потяжелевший и сгустившийся воздух и замерла, боясь пошевелиться. Мир потонул в полосах и завихрениях чёрного тумана. Сквозь него женщина видела бой нагов с вольными и, осторожно повернув голову, с большим трудом различила на пороге конюшни Шерра – злого, испуганного, с обрывками верёвки на плечах. Совсем рядом крутился Шем, видимо, выискивая взглядом наагалея. Которого Дейна взяла с собой. Женщина сглотнула и медленно, с величайшей аккуратностью осмотрелась. В этот раз она слышала звуки. Как сквозь толстый слой корпии, но она могла различить, что говорит Шем. – Где наагалей? Тёмные! Это точно была Дейна? Шширар! Хранительница проследила за взглядом нага и увидела лежащего на траве Шширара. То ли клубящаяся тень искажала его лицо, то ли он действительно был ранен. Он не шевелился и не вздрогнул, даже когда о него запнулся отступающий спиной вперёд вольный. Дейна опустила взгляд на наагалея в своих руках. Голова свободно болтается, губы плотно сжаты, а брови нахмурены, словно мужчина страдал от боли. А может, и задыхался. Дейне приходилось прикладывать усилия, чтобы втянуть вязкий воздух в лёгкие, а господин-то без сознания. Женщина в отчаянии закусила губу. Она не хотела уходить в тень и, поднимая наагалея на руки, думала о том, что ей нужно бежать к паланкину под защиту троллей. Почему она опять ушла в тень? Как это происходит? И как ей теперь выбраться в реальный светлый мир и вытащить наагалея? Глубоко вздохнув, Дейна присмотрелась к Шему, а точнее, к тёмному завихрению тени, прилипшему к ногам мужчины. Ещё раз глубоко вздохнула, крепко-крепко прижала к себе наагалея и шагнула в чёрную полосу. В этот же миг Шем бросился прочь, и нога Дейны провалилась в пустоту. Всё, о чём она успела подумать, – как затащить наагалея в безопасное место, где нет никого, где тихо и спокойно и где нет риска выйти в каменную стену. Дейна провалилась в пустоту всем телом и рухнула во что-то жидкое и липкое. Только и успела отбросить от себя наагалея. Солнечный свет резанул по глазам, ищущие опору руки провалились в топкую хлябь. Женщина дёрнулась, выпростала из-под грязи руки и за что-то уцепилась. Проморгавшись, она осмотрелась и поняла, что стоит по пояс в трясине – в грязной, затянутой рясой воде. И дно под ногами опускается всё ниже и ниже. По грудь Дейна не провалилась только потому, что ухватилась за сук сероватой коряги. – Божиня… – ошеломлённо выдохнула Дейна. Наагалей, раскинув руки и ноги, лежал левее коряги на жёстком пятачке земли, густо заросшем мхом и хвощом. Стиснув зубы, Дейна, хватаясь за корягу, начала вытягивать себя из трясины. Болотная хлябь цепко держала свою добычу, хваталась за рясу и сапоги, но Дейна всё же вылезла и плюхнулась на живот рядом с нагом. За пазухой недовольно зашевелился придавленный уж. Дейна первым делом подползла к наагалею и прижалась ухом к его груди. Сердце стучало, вроде бы даже ровно, но женщине всё равно что-то не понравилось. – Господин, – она всмотрелась в бледное лицо, – господин, очнитесь. Она легонько похлопала нага по щекам, и его голова лишь безвольно повернулась набок. Дейна испугалась по-настоящему. Непонятно, куда их выкинуло, есть ли тут чьё-то жильё, а наагалею нужен лекарь. – Эй, есть тут кто-нибудь? – во весь голос закричала Дейна, поднимаясь на ноги. Прямо перед ней за корягой растягивалась зеленая болотная хлябь, из которой редкими кустиками торчали рогоз и осока и вытягивались вверх тощие деревья. Справа и слева от хляби деревья росли погуще, их мощные корни столпами уходили в воду, а ветки клонились книзу. Обернувшись, Дейна увидела всё те же деревья, колыхающийся ковёр трясины и жёлтые пятнышки лютиков. Что ж, они точно не в Дардане. Дейна не так хорошо знала город, но вряд ли в его пределах есть столь обширное болото, что меж деревьев не видно человеческого жилья, а над их кронами – крыш и шпилей храмов. Может, они где-то в окрестностях столицы? Окрестности Дейна знала плохо и только по картам. А вдруг их вынесло куда-то на окраину империи? Или… вообще за ее пределы? Дейна постаралась задавить панику и посмотрела на солнце, чтобы понять, в какой стороне Дардан. Через полминуты женщина сообразила, что даже не знает, вынесло их севернее или южнее столицы. Дейна вновь опустилась на колени рядом с наагалеем и начала торопливо осматривать его, но ран не нашла. Озадаченная и напуганная неподвижностью нага, хранительница потрясла его за плечи и испугалась ещё больше. – Господин, – она опять прижалась ухом к его груди, – вы притворяетесь? Дейна только сейчас подумала, что наагалей мог разыграть её, чтобы она выбралась из укрытия. В другой ситуации она бы страшно разозлилась на нага, но сейчас женщина мечтала, чтобы его обморок оказался просто шуткой. У Дейны руки задрожали. А если он сейчас умрёт? Ему лекарь нужен. Боги, да куда их вынесло?! Глаз зацепился за крохотное растение с фиолетово-розовыми листиками. Очень знакомое растение. Дейна перегнулась через тело наагалея, присматриваясь к бутону, плотно обёрнутому в сиренево-розовые чашелистики. Она видела этот цветок в семейной оранжерее, тётушка Дония ухаживала за капризной травкой едва ли не с материнским терпением. Карийка болотная. Растение, которое можно было найти только в оранжереях или… на Карийских болотах. Вот же Тёмные… Отчаявшись привести наагалея в чувство, Дейна взвалила его на спину и направилась на запад, к реке Нолин. Карийские болота располагались между двумя реками – Нолином и Карией Болотной, – но Дейна не знала, как далеко на юг их забросило, и решила, что Нолин предпочтительнее: нужно будет только переправиться через реку на другую сторону (самое сложное), добраться до Дейвида (главное, добыть лошадь) и там уже переправиться на пароме в Дардан. Если же идти в сторону Карии Болотной, то путь будет длиннее и придётся ещё переправляться и через речку Давриданскую. Мост где-то там есть, но Дейна даже не представляла, как он далеко. Она просто не понимала, в какую часть Карийских болот их выбросило. Дейна не уставала клясть Тинтари, вольных, любопытство наагалея, себя и своих предков: были бы они разборчивее в выборе супругов, их потомки так бы не страдали! Река Нолин располагалась не так уж далеко, но болота Дейна не знала, приходилось выискивать дорогу в топях, и к берегу вышла только к вечеру. Господин, замотанный в грязную рясу, безвольным кулем лежал на её спине, и хранительница порой поворачивала голову, чтобы коснуться губами его щеки и проверить, тёплый ли. Ей повезло наткнуться на звериную тропу, которая вывела не просто к реке, а к броду. Уже на другой стороне реки Дейна решила устроить небольшой привал, высушить одежду и попытаться всё же привести наагалея в чувство. В себя наг пришёл, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом. Дейна, сидя у костра у одних портах и рубахе, чистила рясу от высохшей грязи, а на воткнутых рядом палках сушились подмоченные сапоги, штаны и куртка хранительницы. – Господин? – Дейна мгновенно вскинулась, уловив шевеление на подстилке из еловых лап. – Что со мной? – хрипло спросил Ссадаши. Он попытался приподняться, а потом перевернуться, но тело почему-то было непривычно тяжёлым, голова сильно кружилась, а во рту было очень сухо. – Я не знаю, – растерянно отозвалась Дейна, присаживаясь рядом на корточки. – Я увидела, что вы упали, а… – женщина развела руками. Ссадаши кое-как ощупал свой живот – его почему-то крутило – и вяло возмутился: – Почему у меня штаны расстёгнуты? – Я вас осматривала, раны искала, – беззастенчиво призналась хранительница. – Мне это снится… – Ссадаши с тяжёлым вздохом прикрыл глаза. – Неужели меня ранили, и я теперь лежу в бреду? Шширар, тряхни меня. – Его здесь нет. Я видела, он тоже упал. Наагалей приподнял ресницы, и огонь опасным всполохом растёкся по красной радужке. – Где мы? Хранительница скривилась, виновато опустила голову и неохотно призналась: – Не могу точно сказать. Нас выбросило на Карийские болота, а где именно… – Чего нас? – не понял Ссадаши. Дейна нервно облизнула пересохшие губы. – Хотите попить? – Хочу. Но сперва скажи, чего это там нас… – в слабом голосе господина зазвучала угроза. – Простите, – Дейна покаянно запустила пальцы в волосы. – Я просто хотела вас унести, когда вы упали. Но у меня проснулся дар призрачных котов, а я… а я не знаю, как им пользоваться. Я не думала шагать в тень, но как-то так вышло, что… – она кашлянула. – Но мы уже выбрались из болот и даже переправились через Нолин. – Ты мне не снишься? – обречённо уточнил наагалей. – Ты всё-таки была в монастыре? – А вы разве не меня приехали искать? Ссадаши тихо выругался. – Я был уверен, что Инан не станет привлекать внимание к месту, в котором тебя спрятала! – Инан наверняка подумала, что вы так подумаете, и специально привлекла, – хмыкнула Дейна. – Зачем вы тогда приехали? Решили взять Инан измором? – Много чести, – фыркнул Ссадаши. – Нам нужна была достаточно большая территория с высокой стеной, на которую бы могли пройти все, даже вольные. Они меня всю ночь пасли вместе с твоим благоверным. – Вы устроили ловушку в храме Богини-Матери? – ужаснулась Дейна. А затем припомнила, что она сама едва не убила в священном месте человека. – Вряд ли она оскорбилась. Боги… – Ссадаши поморщился от накатившего прилива дурноты. – Что случилось? – Дейна помогла перевернуться ему набок. – Господин, вспоминайте. Я не знаю, что делать, потому что не знаю, что с вами. Ссадаши чувствовал себя так, словно его отравили. Но отравить нага, а тем более его, не так просто. Да и как это могло случиться? – Может, вам что-то подсыпали? – Я бы почувствовал, – сквозь зубы прошипел Ссадаши. – Да как можно всё почувствовать? Есть же яды без запаха и вкуса. Вспоминайте, что вы ели и пили? Шширар тоже упал! – опять вспомнила Дейна. – Может, вы вместе что-то ели? – Нам весь прошлый день и ночь было не до еды, – язвительно протянул наагалей. – Голодный обморок? Ссадаши оскорблённо зашипел. – Угощение в храме? – предположила Дейна. После проповеди полагалось испить вина. Причём испить его в компании того, кого любишь менее всего. – В нём ничего не было, – упрямо заявил наагалей. – Ни я, ни Шширар ничего не почувствовали. – Это может означать только то, что вас обоих обвели вокруг пальца. – Дай мне воду и оставь в покое! – Ссадаши мутило всё сильнее. Дейне самой пришлось приподнимать его и прикладывать флягу с водой к губам. Наг жадно напился и, мучительно морщась, откинулся на постель. – Рядом наверняка есть какое-то поселение. Ваши сапоги уже высохли, так что можно собираться в путь. – Какой путь? Мне надо отлежаться, я не могу идти. – Так и не надо, – успокоила его Дейна и, укрыв рясой, подоткнула края. – А как мы выбрались из болот? – с внезапным подозрением спросил Ссадаши. – Я звериную тропу нашла, – Дейна не сообразила, что интересует господина. – Я ехал на тебе?! – яростно прошипел наагалей. – Вы не ехали, я вас несла. – Никаких ночных походов! – Ссадаши так разозлился, что сам повернулся набок, спиной к Дейне. – К утру отлежусь и своими ногами пойду. А ты о себе лучше позаботься. И не трогай меня! Дейна и не тронула. Подтянула постель вместе с господином поближе к костру и несколько минут посидела рядом, всматриваясь в болезненно искривлённое лицо. Тревога её не отпускала. Ей хотелось и не хотелось прислушаться к приказу господина. Хоть она и видела хорошо в темноте, но идти ночью всё же опасно. Запоздало заныло натруженное тело, в особенности спина и ноги, дёрнуло болью рану на животе. По-хорошему надо было согреть воды да промыть порез, но греть было не в чем. Дейна всё же спустилась к реке и, присев на камень, обмыла рану холодной водой. Порез оказался неглубоким, но широким. Края разошлись, и обнажившаяся плоть горела от боли и натёкшего за день солёного пота. Дейна плескала на неё холодной водой, пока не вымочила все портки, а рана не занемела от холода. После чего сорвала с берега ладошку подорожника, прополоскала её в воде и с тяжёлым вздохом пришляпала на порез. К полуночи наагалею стало хуже, и Дейна пожалела, что послушала его. Она задремала и проснулась от хруста. Бледный, покрытый холодной испариной наг полз в кусты. Дейна помогла ему туда добраться, и наагалея вырвало. Вот тут хранительница испугалась по-настоящему. Они находятся непонятно где, лекаря нет, где ближайшее поселение – тоже неясно, как помочь господину, она не знает… После у нага начался жар, ему стало холодно, и Дейна развела костёр посильнее. Одеваясь, она ругала себя последними словами. Если бы она сразу продолжила путь, то уже, может быть, вышла к деревне. А там лекарь, знахарка или на худой конец какие-нибудь травы, которыми поят отравившуюся скотину! И помощи ждать неоткуда! Никто не знает, где они! Как же… Дейна замерла, не застегнув до конца ремень. Подумала и начала вновь лихорадочно стаскивать штаны. Идея, конечно, сумасшедшая, но шанс есть. Вдруг ей удастся подобрать убедительные слова и предок поможет. Она лишь слегка приспустила штаны и сдёрнула с завязки портков каменную бусину. Упав на колени, она лихорадочно выровняла траву перед костром, повыбрасывала камешки и веточки и вдавила бусину в землю. После чего полоснула палец ножом и, капнув кровью на бусину, торопливо прошептала: – Дедушка, ты мне очень нужен! И замерла в ожидании. Сама она звала предка лишь однажды, когда погибли тётушка и Шерр. Обычно его звал дядя, по праздникам. Дейна знала, что он точно придёт, и лихорадочно перебирала в голове слова, стараясь выбрать из них наиболее убедительные, ведь… Из ночной тьмы повеяло пеплом. Дейна вздрогнула, когда серая шарушка коснулась её щеки, и придвинулась ближе к наагалею. Даже слегка приобняла его, чтобы предок сразу понял, что он с ней. Ветер прошелестел со стороны реки, от болот. Встрепенулся костёр, деревья взволнованно зашептались, волна с тихим плеском ударила о берег. Ветер принёс клубы серой пыли, пригоршни пепла. Одна такая горсть прилетела в лицо Дейны, и она прикрыла глаза. А когда открыла их, перед ней уже стояла высокая – в сажень высотой – совершенно чёрная, с изморозью пепла фигура – расплывчатая, едва похожая на человеческую и вся в лентах чёрных полос. – Дейна, – тихо прошелестело в воздухе, и фигура опустилась вниз. Чёрные полосы обвились вокруг Дейны, осыпая её пеплом и обдавая жаром. Прямо напротив повисло бесформенное лицо с выпуклыми глазницами, носом и провалом рта. Женщина совершенно бесстрашно посмотрела в чёрные глаза. Предок склонил голову набок и уставился на наагалея. – Твоё? – проникновенно спросил он. – Моё. – Змеехвостый, – в голосе предка зазвучала неприязнь. – Он может умереть. Ты хочешь, чтобы я поймал его душу после смерти и отправил на перерождение? Кем он должен переродиться? Ты хочешь мужчину или женщину? Дейна едва не содрогнулась и мысленно взмолилась, прося наагалея не умирать прямо сейчас. Предок никогда не был смертным, и мыслил он очень своеобразным образом. – Ему не время умирать. Дедушка, помоги ему. – Зачем? – предок вновь посмотрел на наагалея. – Он умрёт, переродится и проживёт новую жизнь. И ещё одну, и ещё одну… Это ведь здорово. – Дедушка, его близкие… одной с ним крови… они же просто смертные. Если он умрёт, они потеряют его навсегда. Будут ли они в следующей жизни вместе… – Души тянутся друг к другу, – мягко заверил предок. – Твоя мать предпочла умереть, чтобы на той стороне дождаться твоего отца и переродиться вместе с ним. Она верила в это… – Ей больше ничего не оставалось. Она ведь уже полюбила его… – …и не хотела помнить себя в разлуке с ним. Глупый ребёнок, но она так захотела. – Дедушка, я прошу тебя, – Дейна твёрдо посмотрела в чёрное лицо. – Если он умрёт, это будет моей виной. Я знаю, тебе сложно меня понять, но… помоги мне. Не ему. Его спасение будет помощью мне. Предок выдохнул в её лицо мельчайший пепел, и его шёпот растворился в воздухе. – Верно, я не понимаю. Смертным дано великое благо – прожить сотни жизней, в то время как мы можем жить лишь однажды. Моё дорогое смертное дитя, я люблю вас, моих детей. Мой дух страдает в разлуке с Ней. Но я не могу понять твоего желания спасти того, с кем ты не хочешь встречаться в следующей жизни. Я не могу понять, почему его смерть заставит тебя испытывать вину. Что есть вина? – Я… не могу объяснить, – Дейна расстроенно опустила голову. Она могла бы сказать, что наагалей умрёт из-за того, что она случайно перенесла его на болота, туда, где ему никто не поможет. Но предок не поймёт её вины. Это лишь воля случая. Разве могла она это изменить или предугадать? Предок не понимал чувств смертных, ибо сам их испытать не мог. – Но я прошу, помоги мне. Мне это важно… очень важно. Он… пытался помочь мне и защищал. Ленты чёрных полос взметнулись. – Почему тебе потребовалась защита? – голос предка посуровел. – Мне не требовалась защита. Но он подумал, что она мне нужна. – О, – с пониманием протянул предок, и одна чёрная лента коснулась головы наагалея. – Я могу его понять. Защищают то, что любят. Любить страшно и сложно, Дейна. Я посмотрю на него в благодарность за то, что он полюбил моего ребёнка. Чёрная лента змеёй скользнула вдоль тела нага, а затем нырнула в его живот. Лицо наагалея болезненно искривилось. – Его убивает его же яд, – прошелестел предок. – Он выпил зелье, которое сломало его природную защиту от ядовитых выделений собственного тела. Он крепок и, может быть, не умрёт. Если продержится, пока зелье не утратит силу. – Что нужно делать? – Я не обладаю такими знаниями. Я лишь знаю, как убивать. – Но, может, рядом есть кто-то, кто может помочь? Или… может, ты перенесёшь нас в город? – Не перенесу. Я повраждовал кое с кем. Не хочу, чтобы он увидел, что я кого-то переместил, и пришёл к тебе. – Тогда подскажи, что мне сделать, чтобы пройти тенями? – Этим знанием я тоже не обладаю. Но, знаешь, – чёрное лицо приблизилось к Дейне, – я могу пробудить в тебе самую древнюю кровь, и ты сама ему поможешь. Ей, – голос предка зазвучал нежно-нежно, – не требовались знания, чтобы помочь мне. Только глупость, но этого у Неё было в избытке. – Хорошо, – Дейна облегчённо вздохнула. – Я готова. – Не готова, – покачал головой предок. – Твоя душа треснута, а тело слабо. Ты… – чёрное лицо раскололось, и наружу высунулась вполне человеческая голова. Дейна уставилась в тёмные, словно пеплом присыпанные глаза. На бледном лице они смотрелись как провалы. В который раз она поразилась прямо-таки неземной красоте предка и в то же время ужасности. Хищное лицо определённо было красиво, но принадлежало оно столь опасному существу, что вызывало оторопь и жуть. Предок подался вперёд и, прикрыв глаза, коснулся лбом лба Дейны. Их чёрные кудри переплелись между собой. Дейна тоже прикрыла глаза и ощутила себя маленькой девочкой, которой очень хочется расплакаться на груди у дяди. – Ты стала так похожа на меня, – выдохнул предок. – Дитя, рождённое от соприкосновения моего духа и Её души. Дети у предка родились при более плотских обстоятельствах и всего двое. Но он считал, что все дети их рода – исключительно его заслуга. – Твоя душа больше не душа. – Но я не умирала, – Дейна вздрогнула. – Твоя душа треснула, – предок посмотрел на неё с укором. – У моих смертных детей хрупкие и нежные души. Ты слишком сильно чувствуешь и навредила себе. А твоё нынешнее тело не вынесет дух. Если я пробужу ещё одну кровь, то и дух окрепнет, а смертные тела такие несовершенные. Это будет мучением и для твоего разума, и для тела. Если, – из чёрного тела высунулись две белые руки с длинными тонкими пальцами, – если только ты не возьмёшь дух в узду. Предок обнял Дейну белыми руками. – Я… хочу попробовать, – выдохнула женщина. – Хорошо, Дейна. Но если ты не возьмёшь свой дух в узду, я убью тебя и освобожу твой дух из плотской клетки, которая сводит его с ума. – Хорошо, – покорно пробормотала женщина. – Не бойся, – предок поцеловал её в лоб. – Я освобожу тебя быстро и безболезненно. Дейна сама подалась вперёд и крепко обняла чёрное тело предка. А тот скосил тёмный глаз на наагалея и едва заметно улыбнулся: под белёсыми ресницами блестела красноватая радужка. Чёрная лента ткнула нага в затылок, и веки его смежились. В волосах Дейны сверкнуло что-то голубое, и она ошеломлённо заморгала, будто озарённая какой-то мыслью. – Ну вот, – предок отстранился и внимательно всмотрелся в её лицо, – дар пробуждён. Похоже, ты уже знаешь, что делать. На лице Дейны проступила неуверенная радость. – Моё дитя больше не огорчено? Дейна улыбнулась предку с искренней благодарностью. – А где твой брат? – предок осмотрелся, будто ожидая увидеть Шерра прямо здесь. – Мы с ним поругались, – легко призналась Дейна. Ссора между детьми предка не огорчила. Поднявшись, он легко расправился, чернота опять полностью скрыла его. – Давно я не видел мальчика. Скучаю, – с удовлетворением признался предок. – Проведаю. И да, Дейна, про моего недруга… Если вдруг начнут сниться кошмары часто, значит, он прознал о тебе. Возляг со своим нагом на одну постель, и он уберётся: брезгует всем плотским. А если будет упорствовать, позови меня, и я его притоплю в ещё более плотском проявлении жизни смертных… Постоянно забываю, как это называется… – Дерьмо, – подсказала Дейна. Возмущаться по поводу совета с постелью она не стала. Приличий дед тоже не понимал. – Да, оно самое. Предок уже хотел исчезнуть, как Дейна подалась вперёд и торопливо произнесла: – Подожди! Можно ещё одну просьбу? Дед заинтересованно склонил голову. – Нам бы котелок и что-нибудь из еды, – смущённо пробормотала женщина. Ссадаши проснулся на рассвете, разбуженный вкусным запахом. – Проснулись? – над ним склонилось радостно улыбающееся лицо Дейны. – Как себя чувствуете? Наг поворочался, прислушался к себе и понял, что ему уже легче, хотя в теле царила такая слабость, что он едва рукой шевельнуть мог, а во рту почему-то явственно ощущался вкус железа. – У меня кровь текла? – Ссадаши облизнул губы. – Да вроде нет, – Дейна бесцеремонно заглянула в его приоткрытый рот. – Наверное, котелок от ржавья плохо почистила, вот вам и мерещится. – Котелок? – Ага, на берегу нашла. Я ещё в леске на чужие силки наткнулась, а там заяц. Нехорошо, конечно, чужое грабить, но… – Дейна красноречиво махнула на дымящийся котелок. – Зато теперь у нас есть зайчатина, сваренная в земляничных листьях. Ложек, правда, нет, придётся есть этим, – продемонстрировала половинку ракушки. Наагалей обвёл взглядом поляну, словно ожидая найти ещё кого-то, а затем пристально осмотрел Дейну. Выглядела хранительница как обычно, непривычным было лишь её превосходное настроение. – Ты ранена? – взгляд нага уткнулся в испачканную на животе рубаху. – На сук напоролась, ерунда, – отмахнулась Дейна. – Так как самочувствие? Есть будете? А то солнце уже встало, пора в путь. – Обожди с походом, я пошевелиться не могу. – Так и не надо, – жизнерадостно отозвалась хранительница. – Донесу до ближайшей деревни, а там лошадь найдём. С телегой. – Я на твою спину не полезу, – сквозь зубы процедил Ссадаши. – Полезете, – ухмыльнулась Дейна. – Мне тут господин Вааш как-то сказал, что защищает тот, кто сильнее. Так вот, – ухмылка превратилась в таки волчий оскал, – сейчас я сильнее. Ну так что? Бульончику?