Глава 15

Я лежать продолжаю. Хотя мне кажется, что от того, как сильно я дрожу, дрожит и кровать. Стараясь дышать медленно и ровно. Пальцы под одеялом сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Нельзя дрожать. Нельзя выдавать себя.

Его шаги снова раздаются рядом. Он кровать обходит. Сердце в пятки от страха падает. Я чувствую его присутствие слишком близко, слишком остро. Сердце в пятках отстукивает так громко, что, кажется, он слышит. Он сейчас поймёт, что я притворяюсь, и тогда...

— Молчишь? — Шах говорит тихо, но от этого становится только страшнее. Его голос давит, как будто воздух вокруг становится тяжёлым. — Значит, ты выбрала первое?

Господи, он не может... он просто пугает. Это игра, да? Только игра! Я убеждаю себя в этом, но по спине бегут ледяные мурашки.

Матрас прогибается под его весом. Я чувствую, как он садится на край кровати. Внутри всё в комочек сжимается.

— Дрожишь как трусливый заяц, — слышу, как он хмыкает. Глухо, насмешливо.

Мои пальцы дрожат сильнее. Я уже не могу себя контролировать. Я хочу вскочить, выбежать отсюда, но не могу. Страх словно парализовал меня. И вдруг — на моих щиколотках хватку чувствую. Сильную. Крепкую. Это Шах меня за ноги схватил. Я понимаю, что он дальше меня на себя дёрнет. Я взвизгиваю и резко переворачиваюсь на живот. Хватаюсь за край кровати, пытаюсь отодвинуться, но он быстрее. Резко дёргает на себя, и я по простыням скольжу. Прямо к нему.

— Тихо, — рявкает так, что у меня внутри всё сжимается.

Его лицо близко. Взгляд, пробирающий до внутренностей. Глаза темно-синие. Как будто на ночном небе тучи сгущаются. Его взгляд холодный, но в нём есть что-то ещё. Что-то, отчего сердце стучит ещё быстрее.

— Каид, я... я... — слова срываются с губ, голос дрожит. Я хочу что-то сказать, попросить, но не получается.

— Ты что? — его губы кривятся в насмешке, а пальцы скользят по моей шее. Сжимают. Не дают пошевелиться. — Я ведь предупреждал, малыха. И не раз, правда? Говорил, что это приведёт к плохому исходу? Ты же до конца выёбывалась. Доказывала что-то. Теперь имеем, что имеем.

— Я не... я не хотела... — слова вырываются едва слышно.

— Не хотела? — он придвигается ближе, так что я чувствую его дыхание. — Ты уже всё сделала, малыха. И теперь у тебя только два варианта. Либо ты примешь это как есть, либо я заставлю тебя. Выбирай. Советую самой принять неисходное. - Его голос стальной, без единой эмоции.

Я смотрю на него, пытаюсь дышать, но каждый вдох даётся с трудом. Не шутил. Он не шутил. Господи...

— Пожалуйста... — едва шепчу я, надеясь, что это его остановит.

Пальцы Каида больше не сжимают горло, но он продолжает поглаживать кожу. Наклоняется ниже, его лицо рядом, слишком близко.

— Пожалуйста? — повторяет он почти насмешливо. — Считаешь меня милосердным?

Я зажмуриваюсь. Больно становится. Но я боюсь смотреть.

— Открой глаза, — жёсткий приказ.

Вздрагиваю и подчиняюсь. Вот только я не смотрю затравленно. Непонятно откуда во мне появляются силы противостоять. Медленно поднимаю взгляд и встречаюсь с ним глазами. В них холод, жёсткость, но ещё что-то. Что-то, чего я не понимаю.

— Ты здесь, потому что я так решил. Ты останешься, пока я не скажу, что хватит.

— А если я не хочу? Если я так не хочу?

Он медленно выпрямляется, смотрит на меня сверху вниз. Я всё ещё подрагиваю.

— Ты проебала шанс, когда я давал выбор. Теперь ты подчиняешься.

— Я не...

— Ты принадлежишь мне! - Рявкает громко. Я же лишь с ненавистью на него смотрю.

— Я зря искала в тебе сострадание. Ты на это неспособен!

— Хорошо, что мы сразу с этим разобрались. Никаких иллюзий. А теперь встань и скинь с себя тряпьё.

Яростно вдыхаю через ноздри. Ненавижу! Как же я его ненавижу!

Он смотрит. Взглядом обжигает. А я... Я резко подрываюсь с кровати. Стягиваю с себя кофту. Штаны. Яростно швыряю вещи в его сторону.

— Доволен?!

Он скалится, обхватывает пальцами бокал с виски. К губам подносит.

— Дальше. Снимай всё. - Чеканит.

Мои щёки вспыхивают огнём. Всё лицо краской заливается.

Смотря ему в глаза, руки за спину завожу. Расстёгиваю бюстгальтер. И он падает к моим ногам. Хочется обнять себя за плечи, но я не поддаюсь этому порыву.

— Хорошая девочка, а теперь иди сюда.

Я стою перед ним, гордая и униженная одновременно. Внутри всё дрожит, но лицо я стараюсь держать. Не показывать слабость.

Шах сидит в кресле. Бокал с виски в руке. Пальцами отстукивает. Играет на моих нервах. Он смотрит на меня в упор, прожигает. К полу припечатывает. Он видит всё. Каждую мою дрожащую эмоцию. Каждое сомнение.

— Я сказал - иди сюда, — чеканит снова, голос хриплый, но от этого не меньше пугающий.

Моё тело дрожит, но я не двигаюсь. Нет. Я не пойду. Я не...

— Оглохла? — ставит бокал на стол настолько яростно, что хрустальный звон заставляет меня вздрогнуть. — Или решила проверить, насколько хватит моего терпения?

Его взгляд приковывает. Становится невыносимо жарко. Губы распахиваю, чтобы воздуха схватить. В комнате становится очень опасно. Атмосфера накаляется.

— Каид... — мой голос едва слышно, но я не успеваю сказать больше.

Он встаёт. В его движениях есть что-то пугающе. Я даже назад дёрнуться не успеваю. Его пальцы обхватывают мой подбородок. Вынуждает голову запрокинуть так, чтобы я смотрела прямо в его глаза. А в них... Самый настоящий ураган. Он снесёт меня и не заметит.

— Я не вещь, — вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.

— Не вещь, — он слегка склоняет голову. — Коллекционная игрушка. Моя. Я дохуя заплатил, так что теперь наиграюсь вдоволь.

Его пальцы касаются моей кожи, и я чувствую, как холод и жар одновременно прокатываются по телу.

Я стискиваю зубы. Внутри всё закипает от ярости.

— Я тебя боюсь, — хриплю

Лицо Каида на миг становится жёстче. Его пальцы сминают мои губы.

— Правильно делаешь. Бойся, — бросает он и отходит на шаг. — Страх — единственное, что удержит тебя от очередной хероты. Не понимаешь по-хорошему, будет иначе.

Его слова режут. Раны оставляют. Глубокие. Болючие. Мне больно. Больно признавать, что возможно...

Шах садится обратно в кресло, не сводя с меня взгляда.

— Подойди, — произносит снова, но теперь тише, спокойнее.

Я медленно делаю шаг вперёд. Ещё один. Тело словно не слушается, но я иду. Когда я оказываюсь перед ним, он указывает пальцем на пол между его коленями.

— Сядь.

Я останавливаюсь, смотрю на него.

— Нет.

Его глаза вспыхивают. На мгновение я вижу в них искру ярости.

— Повтори.

Мои губы сжимаются в тонкую линию. Я не буду... Я знаю, что он хочет. Но я не буду! Хочется всхлипнуть, но я держусь.

— Я не буду...

Он резко подрывается, и я едва успеваю шаг назад сделать, как он оказывается прямо передо мной.

— Ты будешь всё, что я скажу, — шипит, его голос низкий, угрожающий. — И ты знаешь почему.

Я смотрю на него. Мои губы дрожат, но я не отвожу взгляд.

— Потому что ты сделал так, чтобы у меня не было выбора?

— Он у тебя был. И ты его сделала. Пора тебя научить, что за выбор тоже нужно платить. - Его голос хриплый, как будто срывается от ярости. Каждое слово, как горячий металл, прожигает насквозь.

Шах близко. Слишком близко. К себе дёргает. Я впечатываюсь в его мощный торс. Соски трутся о ткань его рубашки. Моментально твердеют. Из горла хриплый звук вылетает. Его пальцы скользят по моему бедру, задевают кожу так, что мне становится невыносимо жарко. Воздух вокруг нас, кажется, накаляется до предела.

— Ты моя, — произносит он тихо, но так, что внутри всё переворачивается. — Моя игрушка.

Секунда и я взвизгиваю от резкого рывка. Треск ткани оглушает. Это он мои трусики в клочья разорвал. Последнее, что хоть как-то меня прикрывало.

Я пытаюсь отвернуться, сопротивляться, но его хватка крепкая. Каид сжимает мою талию. Пальцами впивается в нежную кожу.

— Ты можешь притворяться, сколько захочешь, малыха, — шепчет, а его голос опаляет ухо. Мурашки предательски бегут по коже. Табуном скачут. — Но твоё тело уже давно выбрало.

— Это не так... — мой голос дрожит, и даже я сама слышу, что звучит это жалко.

Шах смотрит на меня своим потемневшим, диким взглядом. В его глазах буря, от которой невозможно спрятаться.

Его пальцы скользят ниже. По животу спускаются. Я пытаюсь сжать сильнее бёдра. Но всё бесполезно. Он прорывается. Задевает чувствительные места, и я невольно выгибаюсь, пытаясь сбежать от этого ощущения. — Ты мокрая, малыха. Настолько, что можешь затопить чёртову комнату. Так кого ты пытаешься наебать? Себя?

Краснею. Лицо моментально в жар бросает. Как же так... Как возможно... Боже...

Его пальцы уверенно скользят по влажным складкам. Задевает клитор. И мои коленки подкашиваются. Потому что он импульс тока по телу пускает. Не падаю лишь потому, что он второй рукой меня за талию перехватывает. На месте удерживает.

— Хватит! — я почти кричу, но только вызываю оскал на его лице.

— Нет, — его ответ короткий, хриплый, а затем я чувствую, как его пальцы к пульсирующей дырочке прикасаются. Надавливают. — За слова нужно отвечать.

Я пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле, потому что его прикосновения лишают меня возможности соображать. Он проникает указательным пальцем в меня, а вот большим продолжает выписывать круги на клиторе. Меня разрядами тока бьёт, не переставая. Мой стон вырывается раньше, чем я успеваю его сдержать.

— Вот так, — шепчет он, его голос срывается на рычание. — Громче, малыха. Не стесняйся.

— Ненавижу... — выдыхаю.

Он усмехается, его губы касаются моей шеи, оставляя горячие следы. Его язык скользит вдоль линии ключицы, а пальцы продолжают пытку.

— Ты можешь ненавидеть сколько угодно, — шепчет он, опускаясь ниже.

— Я... - Впиваюсь пальцами в его плечи. Дальше из горла только хрипы вылетают.

— Под меня сделана. Выкована. — Рычит.

Он двигаться начинает. Вынуждает меня ноги переставлять. Несколько секунд. Ноги во что-то твёрдое упираются. А дальше... я на кровать падаю. Прохладные простыни холодят кожу. Но, к сожалению, в чувства не приводят.

Каид сверху нависает. Проводит языком по моему животу. Его пальцы снова свою пытку начинают. Скользят. Входят. Он практически пальцами меня имеет.

— Охуенно узкая, — его голос становится ещё ниже, грубее.

Я не могу думать, не могу говорить. Всё, что остаётся — чувствовать.

Он поднимается выше, его язык задевает сосок. Играет. А я в спине прогибаюсь. Хриплю. Стону.

— Ты будешь кончать подо мной, малыха, — рычит он, вводя в меня два пальца. — Каждый раз. Всегда.

Бряцанье пряжки ремня бьёт по натянутым нервам. Я понимаю, что спасения не будет. Он сделает всё, что обещал...