Глава 35.

Я хожу из угла в угол, сжимая в пальцах фотографии, которые успела схватить, когда в панике собирала книги. Они немного помялись, но изображение видно чётко.

Пальцы скользят по гладкой бумаге, застывают на лице Каида. Я всматриваюсь. В его глаза. В этот характерный прищур, в лёгкое движение губ, будто в самой их глубине спрятана усмешка. Он здесь моложе, но от этого не менее узнаваемый. А потом взгляд снова цепляется за парня рядом с ним. Такой же прищур. Те же скулы. Только взгляд немного другой. Как будто мягче. Брат? Это брат? У Каида есть брат? Вряд ли друг может быть так сильно на него похож.

Может, я ошибаюсь. Может, просто игра света и тени, которая делает их черты одинаковыми. Может… Но внутри что-то щёлкает. Я не люблю незаконченные головоломки. И единственный человек в этом доме, который может хоть что-то мне сказать, сейчас сидит внизу. Правда, вряд ли он будет разговорчивым. Но это уже второй вопрос. Нужно его как-то разговорить. А для этого... Можно приготовить вкусный ужин! Когда мужчина сытый, с ним и разговаривать проще. Это как с Карамелькой. Она когда голодная, то с ней вообще невозможно ни о чём договориться. А вот когда сытая... Это другой разговор!

Спускаюсь вниз. Стоит только одной ступеньке тихонько скрипнуть, как внизу тут же появляется Зейнал. Смотрит на меня настороженно, прищуривается, будто заранее продумывает, как мне объяснить, что спускаться было плохой идеей. Боже, он теперь и правда боится, что я ему дом разнесу.

— Тебе чего-то не сидится? Или во второй комнате нечего рушить? — хмурится, упирается плечом в дверной косяк.

Я не обижаюсь.

— Ты там всё к полу прибил. Там даже стульчик подвинуть нельзя.

— Не хрен его двигать, а то ты и со стульчиком придумаешь, как вздёрнуться.

Я фыркаю, качая головой.

— Фи, какой ты грубый. А я, между прочим, с миром спускаюсь.

Зейнал прищуривается ещё сильнее. Складывает руки на груди. Вопрос в его взгляде читается даже без слов.

— С какой это радости?

— Ну, во-первых, я тут подумала…

Зейнал громко вздыхает, прикрывая глаза, будто ему физически больно это слушать.

— Начало уже хуёвое.

Я прищуриваюсь. Улавливаете вайб нашего разговора? Да, он бурчит, матерится, но не угрожает, не рычит в мой адрес, не пытается припугнуть. Просто готовится к неизбежному. А раз так — с ним можно говорить. Разговаривать и добиваться своего.

— Ну ты же сказал, что от книг поумнеть можно. Вот, я думать научилась. - С сарказмом выдаю, скрещивая руки на груди.

Зейнал приподнимает брови, лениво скользит по мне взглядом.

— А это шкаф рядом ёбнулся. И сразу поумнела. А если бы на голову?

Так, это я списываю на его плохое чувство юмора.

— Каид не обрадуется, что ты мне такое желаешь.

— Смотри-ка, ещё пару часов назад нос задирала и пиздела, что покупатель не нравится. Теперь Каидом мне угрожаешь? — ухмыляется Зейнал. — А утром что будет? Осмелеешь в край?

— Между прочим, я спустилась сообщить, что буду готовить ужин. - Заявляю с гордостью. Из нас двоих на примирение иду я. Пускай задумается. Да, с корыстными целыми, ну и что?

— Не надо. — Тут же резко отвечает, голосом таким, будто я заявила, что собираюсь устроить пожар на его кухне.

— Почему? — хмурюсь, не понимая такой реакции.

— У меня кухня новая, ты её сожжёшь.

Я недоверчиво фыркаю.

— А ты рядом будь и наблюдай за своей кухней.

— Слушай, ты реально там наверху в себя поверила? — Зейнал прищуривается, скрещивая руки на груди. — Схуяли трястись перестала?

— Это всё волшебный шкафчик. — Я невинно пожимаю плечами и спускаюсь ещё на пару ступенек.

Он не двигается, просто наблюдает. То ли удивлён, то ли пытается понять, с какого момента я перестала шарахаться от него, как от чумы. А я просто… У меня появилась реальная возможность узнать больше о Шахе, и я за неё цепляюсь руками и ногами. Нужно будет — я как обезьянка повисну и не отстану. Потому что такой шанс у меня появляется впервые. Шах не хочет говорить о таких вещах. А я хочу узнать его лучше.

— Скажем так, мне стыдно за погром в твоём доме, и я решила таким образом извиниться, — драматично вздыхаю.

Он закатывает глаза.

— Травануть меня решила?

— Я хорошо готовлю. Я талантливая, — улыбаюсь.

Зейнал глаза снова закатывает. Тяжело выдыхает, убирая руки в карманы.

— Уверена, что готовить умеешь? Каид хоть что-то жрал из того, что ты делала?

— Конечно. - Отвечаю, не задумываясь. И я не вру, просто Каид не пробовал не потому, что мне не верит. А потому что у него куча прислуги и все готовят ему. Я просто не успеваю что-то там сама сделать. Но я это исправлю.

Зейнал смотрит на меня, прищурившись, но потом коротко кивает.

— Хрен с тобой, пиздуй на кухню. Если что - Шах мне будет должен в три раза больше.

Как смело для того, кто может поехать в больничку после моей курочки. Так что ему лучше быть сговорчивее и отвечать на вопросы.

Я захожу на кухню и едва сдерживаю восторженный вздох. У него и правда шикарная кухня. И не соврал – новая. Видно, что столешницы ещё не лишены невинности, без единой царапины, без следов готовки. На них, наверное, даже никто не резал хлеб.

— У тебя есть предпочтения по блюдам? — оглядываюсь на Зейнала, а сама уже двигаюсь к холодильнику.

— Есть. Не травануться.

Я закатываю глаза... Серьёзно? Мы так и будем общаться?

— Эта шутка перестаёт быть смешной.

— А меня не покидает сомнение, что не просто так ты решила так расщедриться на хавчик.

— На что? — приподнимаю бровь вопросительно.

— На еду, — он закатывает глаза.

— А вы все где-то в одном месте этим словечкам обучаетесь?

— Чего? — тут же в ответ рявкает.

Я осматриваю содержимое холодильника и понимаю, что он тут явно не живёт один. Больше чем на сто процентов уверена, что у мужчины есть домработница. Не станет мужчина раскладывать продукты по контейнерам, ещё и соблюдать правильное соседство продуктов. Да и женская рука на его кухне слишком хорошо чувствуется.

— Вот эти слова странные. Что у тебя, что у Каида, что у Демьяна с Рамом.

— А ты, смотрю, уже успела со многими познакомиться. — Зейнал опирается на столешницу, скрещивая руки на груди.

— Да, — выпрямляюсь, захлопываю холодильник и смотрю на него с лёгкой улыбкой.

— И как?

— Что "как"?

— В компашку тебя как приняли?

— Рамиль помог мне спасти щенка, и теперь он живёт в доме Шаха. Демьян от меня без ума, даже в дом свой приглашал недавно. - Говорю это абсолютно серьёзно. Ну а что? Факт остаётся фактом. А то, что Демьян, возможно, шутил про спички, так это у него чувство юмора специфическое. Не он первый, не он последний.

Зейнал фыркает, качает головой, но комментировать не спешит. Впрочем, мне и не нужно. Мне нужно тонко подвести разговор к тому, что меня интересует.

Я снова открываю холодильник, пробегаю взглядом по продуктам. Тут есть всё необходимое для жаркого. Отлично. Надо же как-то его разговорить.

— Значит, с недоверием к тебе только я отношусь? — протягивает Зейнал.

Я слегка прищуриваюсь, разглядывая его. Кажется, этот человек считает меня угрозой в своей жизни. А ведь я даже не пыталась ему вредить. В отличие от него.

— И это очень странно, потому что, в отличие от тебя, я тебе ничего плохого не сделала, — заявляю, а затем вытягиваю нож из подставки и принимаюсь за картошку.

Мне не кажется, Зейнал действительно делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами. Я опускаю взгляд, чтобы скрыть усмешку. Вот ведь. А ещё бандит. А меня побаивается. Это даже смешно.

— Трындишь много, — бурчит он.

— А ты не любишь разговаривать? — невинно уточняю, поддевая кожуру картофелины.

— Я люблю, когда башка не трещит от болтовни.

— Хорошо, — пожимаю плечами и продолжаю чистить картошку.

Но, несмотря на своё раздражённое ворчание, Зейнал не уходит. Стоит на месте, продолжая наблюдать за каждым моим движением. И чего он боится? Что я кухню ему разнесу? Или картошку неправильно почищу?

Я чувствую этот взгляд, но не поднимаю головы, пока не решаюсь задать вопрос.

— Я хотела спросить - есть ли у тебя клей?

— Ты точно готовить умеешь? — мгновенно уточняет Зейнал, подозрительно прищуриваясь.

Я смеюсь, искренне, чуть громче, чем планировала.

— Это не для готовки. Я же книги порвала, хотела склеить. И некоторые фото… Там тоже подклеить нужно…

— Я сам всё сделаю, не трогай ничего.

— Хорошо, — беззлобно соглашаюсь. И, раз он не хочет, чтобы я касалась фотографий, значит, они действительно важны. Любопытно. — А вы с Каидом с самого детства дружите? — спрашиваю, ненавязчиво переводя разговор.

Зейнал хмурится.

— Шах нехерово сохранился? — фыркает он.

Я пропускаю его колкий комментарий мимо ушей, стараясь не дать ему увести разговор в сторону.

— Я просто видела те фото. И не совсем поняла… Там есть Каид, а есть...

— Я же тебе уже говорил, чтобы…

— А вопросы под запретом, да? — тут же перехватываю я, ловя его взгляд. Он явно не привык, когда его так подлавливают. Глаза опасно блестят.

— Нос совать в чужие дела под запретом. Если жить спокойно хочешь, — бросает жёстко.

Я глубоко вдыхаю, продолжая чистить картошку. Делаю вид, что не задела эту тему специально. Но внутри всё загорается любопытством. Теперь я точно уверена: те фотографии что-то значат. И этот человек знает намного больше, чем говорит.

Я продолжаю нарезать картошку, стараясь не обращать внимания на сверлящий взгляд Зейнала. Он не уходит, не делает вид, что ему неинтересно. Наоборот, кажется, наблюдает за каждым моим движением, будто ожидает какого-то подвоха.

— Но ведь ты мне вопросы задаёшь, и я на них отвечаю. Почему тогда...

— Ты мне мозг решила выебать? — рявкает он, устало потирая шею.

Я закатываю глаза и сосредотачиваюсь на мясе. Нарезаю его аккуратными кусочками, укладываю на разделочную доску, чуть сильнее сжимая нож. Может, так получится скрыть раздражение от его тона.

— Мне просто интересно, вот и всё, — пожимаю плечами, стараясь звучать невинно. — Я уже знаю Демьяна. Знаю, что он очень хороший друг Каида. А тебя я считала врагом.

— Вот и заебись, не станем разрушать состоявшееся мнение, — лениво бросает Зейнал, но я замечаю, как его пальцы постукивают по краю стола. Нервничает? Злится?

— Поздно. Раз Каид оставил меня с тобой, значит, он тебе доверяет. А значит...

— Или просто я ему дохуя должен, а он зажал бабло на няньку, — перебивает Зейнал, не меняя интонации.

Я усмехаюсь, переворачивая кусочки мяса, которые уже начинают шипеть на сковороде.

— Нет, на такие случаи есть Галия. Но он привёз меня к тебе, а ты лучше Галии.

— Охуенно. Это я, так понимаю, комплимент? — Зейнал хмыкает, и в его голосе скользит сарказм.

— Да, — подтверждаю с абсолютно серьёзным лицом. — Видишь, я к тебе хорошо отношусь, а ты разговаривать не хочешь.

— Сука, я точно где-то нагрешил, — бормочет он себе под нос, прикрывая глаза и качая головой.

Я прячу улыбку, переворачивая мясо.

Запах жареных специй наполняет кухню, разносится по воздуху, смешивается с теплом от плиты. Я вижу, как Зейнал машинально втягивает носом этот аромат, и мне это почему-то кажется забавным.

— Всё ещё мне не доверяешь? — спрашиваю, когда замечаю, что он слишком настырно заглядывает в сковороду, будто оценивает степень угрозы для своей кухни.

— Пока что повода расслабиться не было, — лениво отвечает он, но отходит на шаг, скрещивая руки на груди.

Я пожимаю плечами, усердно перемешивая картошку с мясом.

— Хорошо. Ты не хочешь говорить о Шахе. Давай поговорим о тебе? — произношу максимально непринуждённо.

Он прищуривается, сдвигает брови.

— Ты меня начинаешь напрягать, — выдаёт коротко.

— Почему? Я просто хочу тебя узнать. Ты друг Каида. Мы с тобой тут вдвоём. Логично, что мы хоть немного поговорим друг о друге, — вздыхаю, словно мне действительно просто любопытно.

— Если про фотки расскажу, ты от меня отъебёшься? — спрашивает он прямо.

Я моргаю. Вижу, как его глаза темнеют, а на лице появляется то выражение, которое мне не нравится. Жёсткость. Защитный механизм. Он не хочет говорить об этом, но понимает, что я не отстану. И теперь вопрос… Что именно он скажет?