Глава 36.

Я медленно моргаю, хлопая ресницами, и только слегка улыбаюсь уголками губ. Не хочу показывать, как сильно мне интересна эта тема, но внутри всё горит от любопытства. Я близка к тому, чтобы узнать хоть что-то.

— Вот видишь, мы можем с тобой разговаривать, — выдаю с довольной ноткой в голосе.

Зейнал фыркает, лениво опираясь на столешницу.

— Ты и мёртвого из могилы поднимешь, — бурчит он.

— Ты преувеличиваешь, — парирую, закатывая глаза.

— Уверен, он выползет, чтобы от твоего пиздежа съебаться.

Я глубоко вздыхаю, будто демонстративно игнорирую его манеру общения.

— Я не буду обращать внимания на твои плохие слова. Но знаешь, всегда можно немного исправить свой лексикон. Девушек такое отпугивает.

— Тогда хули ты ещё на моей кухне трёшься? — мгновенно отзывается он, даже бровью не ведя.

— Мы друзья, — невинно выдаю, глядя на него из-под ресниц.

— Схуяли? — хмурится мужчина, явно пытаясь понять, когда именно он на это подписался.

— Я потом тебе расскажу, что такое дружба, — ухмыляюсь. — А пока ты мне обещал про фото рассказать.

Я отправляю обжаренное мясо и картошку в кастрюлю, уменьшая огонь, чтобы всё хорошенько потушилось. После этого приступаю к зажарке, ловя краем глаза, как Зейнал продолжает внимательно за мной наблюдать. Он явно не спешит выполнять своё обещание, но я терпеливая.

— Ты зря уши развесила, про Шаха там ни хера не будет, — бросает он, но в голосе нет привычной насмешки. Я скрываю лёгкое разочарование. Именно Шах мне и был интересен. Именно его прошлое я хотела понять. Но если не через него, то через его окружение…

— С удовольствием узнаю что-то о друге Каида, — улыбаюсь шире, намекая, что всё равно не отстану.

Зейнал только закатывает глаза, но чуть ближе пододвигается, явно втягивая носом аромат еды. Я замечаю, как напрягаются мышцы на его скуле. Кто-то здесь голодный. И получит еду только за интересный рассказ.

— На фото я и мой лучший друг, — говорит он после затяжной паузы. Голос звучит странно. Глухо. — Он мне как брат был. А после случилась неприятная ситуация, и его не стало.

Я замираю. Лопатка выскальзывает из пальцев и падает в сковороду, с глухим звуком ударяясь о горячую поверхность. Я даже не сразу это замечаю, слишком занята тем, что перевариваю услышанное.

— Его… — голос дрожит, я даже не успеваю сформулировать вопрос.

— Убили, — спокойно произносит Зейнал, но я чувствую под этой мнимой невозмутимостью что-то ещё. Что-то тёмное. Что-то тяжелее, чем просто злость. — В нашем мире это не редкость. Хоть немного руку с пульса уберёшь, и тебя сразу прихлопнут.

Внутри всё неприятно сжимается. Холодит. Как будто корочкой льда покрывается. Я смотрю на него, пытаясь осознать. Это о том парне? О том, что копия Шаха?

— Это… это тот парень, что на Каида очень сильно похож? — спрашиваю, сглатывая ком в горле.

Зейнал бросает на меня короткий взгляд, потом возвращается к своим мыслям.

— Да.

Я закрываю глаза, чтобы хоть немного собраться. Но этого мало. Всего пара букв, но внутри всё дрожит.

— Это… это его младший брат? — голос почти срывается на шёпот. Я уже знаю ответ, но мне нужно его услышать.

Зейнал долго молчит. Взгляд становится жёстче, напряжённее. Наконец, он выдыхает, словно давая себе команду говорить.

— Да, — коротко отвечает.

Я опускаюсь на стул, чувствуя, как оседает что-то внутри. Младший брат. Каид… у него был младший брат. И его убили.

— Как? — вопрос срывается сам по себе, и я тут же понимаю, что это было слишком.

Зейнал смотрит на меня так, что холодок пробегает по спине. Он не отвечает сразу.

— Дохера вопросов.

Зейнал напрягается, его взгляд становится тёмным, колючим. Я не могу понять точно, что именно он сейчас чувствует, но знаю, что перешла границу.

— Просто... — я сглатываю, подбирая слова. — Он такой молодой на фото. Совсем...

Зейнал хмыкает. Глухо. Резко.

— Тёлке поверил, — бросает он отвернувшись. — Уши развесил. Шах его предупреждал, что бабам веры нет. Карим не послушал. Чуйку свою по пизде пустил. Провтыкал. И мы не успели...

Каждое его слово проникает под кожу, будто холодное лезвие. Порез за порезом, но я не могу отвести взгляд. Теперь я начинаю понимать. Начинаю видеть картину глубже. Каид пережил такую трагедию. Потерю родного человека. Брата. Это многое объясняет. Теперь становится понятно, почему он не доверяет людям. Почему особенно не доверяет женщинам.

Я моргаю, чувствуя, как в груди растёт неприятная тяжесть. Глоток воздуха застревает в горле.

— Бедный парень... Я...

— Не получилось весёлой истории, — резко перебивает меня Зейнал, отходит к холодильнику, рывком открывает его. Бутылка пива в его руке, тихий хлопок крышки, и он осушает её почти одним глотком.

Я даже не знаю, что сказать. Смотрю, как его пальцы сжимают горлышко бутылки, как напряжены мышцы на шее, как резко двигаются плечи. Эта тема для него слишком тяжёлая. И я её затронула. У меня внутри всё неприятно сжимается. Я не думала... Даже не могла представить...

Зейнал не смотрит на меня. Просто стоит с бутылкой в руке, глядя в одну точку, словно прокручивая что-то у себя в голове. Может, воспоминания. Может, сожаления.

— Прости, я...

— Ты не знала, — отрывисто говорит он не поворачиваясь. — Каид не распространяется. Да и тебе он вряд ли что-то расскажет. Женщинам он не доверяет. - Он бросает мне косой взгляд. Тяжёлый. В нём нет презрения, но есть что-то, чего я не могу разгадать.

Я чувствую, как холодно становится внутри. Я опускаю взгляд на сковороду, механически мешая содержимое. Запах специй, мяса, жареного лука наполняет кухню, но мне уже не так радостно от того, что я готовлю.

— Но ты мне рассказал, — тихо замечаю, даже не поднимая голову.

Зейнал тихо хмыкает.

— Не строй иллюзий. Рассказал скорее для того, чтобы ты мозги не ебала. И уверен - ответил на несколько твоих вопросов по поводу Каида.

Но внутри слишком многое переворачивается. Каид потерял брата. Его младшего брата убили. Я понимаю, почему он такой. Понимаю, почему он не подпускает никого близко. Почему его взгляд такой тяжёлый. Почему в нём столько холода. Почему он всегда как будто замкнут в себе.

Я тихо выдыхаю, смотря, как картошка медленно тушится в кастрюле.

— Он всегда был таким или после...? — вдруг спрашиваю, почти шёпотом.

Зейнал на этот раз поворачивается ко мне. Смотрит долго. Внимательно.

Я почти жалею, что задала этот вопрос. Но он не отвечает. Только качает головой, отворачивается и делает ещё один глоток пива.

— Каид всегда был таким. Так что не получится его из грозной лягухи в весёлого принца превратить, как в сказке.

— Он бы явно не согласился с твоим сравнением. - Я грустно улыбаюсь.

— Переживёт. Что там по жратве, долго ещё?

— Минут тридцать и будет готово.

***

Вскакиваю с кровати, сбросив с себя одеяло. Я всю ночь ворочалась, сон приходил урывками, а мысли гудели в голове, и я успела всякого себе надумать.

Вчерашний разговор с Зейналом никак не выходил из головы. Каид потерял младшего брата. Это стало откровением. Я не могла перестать думать об этом. О том, как это его изменило. Хоть Зейнал и сказал, что викинг был таким всегда, но я уверена, что это не так. Просто Зейнал мужчина, а они всегда не уделяют внимание важным мелочам.

Бросаю взгляд на часы. Шесть утра. Ну и пусть.

Я резко пробегаю пальцами по волосам, пытаясь пригладить растрепавшиеся пряди, и направляюсь вниз, на кухню. Вчера Зейнал ел молча. Жевал медленно, поглощал жаркое, а после, когда уже доедал последнюю ложку, буркнул:

— Ничего так.

Как я понимаю, он готовился к худшему. А значит, "ничего так" — это комплимент. Я ухмыляюсь, вспоминая этот момент, и решаю, что сегодня завоюю его доверие дальше.

Блинчики. Я же видела вчера, что в его холодильнике есть всё, что мне нужно: красная рыба, крем-сыр, авокадо. Раз это там есть, значит, он это ест. А если ест, значит, не откажется. А я, между делом, задам ему ещё несколько вопросов.

Спускаясь по лестнице, я слышу только собственные шаги. В доме тихо. Зейнал, похоже, ещё спит. Отлично, у меня будет время спокойно готовить, без его пристального, подозрительного взгляда.

Захожу на кухню, направляюсь к холодильнику, быстро достаю нужные продукты и начинаю процесс. Мои движения точные, быстрые – яйца разбиваю в миску, добавляю муку, молоко, соль, тщательно перемешиваю. Разогреваю сковороду, вливаю первое тесто. Тонкий аромат горячего масла наполняет кухню, создавая уютное ощущение. Я всё делаю механически, но мысли всё равно крутятся вокруг Каида. Он не говорил мне ничего об этом. Даже намёка не давал. Или... я не замечала? Я готова на всё, только бы Шах начал со мной откровенничать. Но так как он не доверяет женщинам, здесь нужно поработать над этим вопросиком.

Сковорода чуть скрипит, когда я переворачиваю первый блин. Второй. Третий. Вскоре передо мной стопка тонких, золотистых блинов. Я быстро нарезаю авокадо, разбираю красную рыбу, смешиваю крем-сыр с небольшим количеством лимонного сока, чтобы вкус был ярче. Начинаю аккуратно заворачивать начинку в блинчики, сворачивая их в плотные рулеты. Всё идеально. Идеально настолько, что я почти забываю, зачем всё это. Но тут сзади раздаётся тяжёлый, чуть раздражённый голос:

— С каких это пор у меня в доме кто-то готовит в такую рань?

Я резко оборачиваюсь. Зейнал стоит в дверях кухни, в тёмных спортивных штанах и чёрной футболке, волосы растрёпаны, глаза узкие, он зевает, прикрывая рот кулаком. Но его взгляд тут же цепляется за стопку блинов. Я невинно улыбаюсь.

— Доброе утро.

Зейнал прищуривается.

— Не уверен, что оно доброе.

Я закатываю глаза, возвращаясь к блинчикам.

— Раз ты проснулся, то уже доброе.

— Бля… — выдыхает он, проходя ближе и лениво заглядывая через моё плечо. — Это чё, блинчики?

— Ага. С красной рыбой, крем-сыром и авокадо.

— Не, ну охуеть… — хрипло выдыхает Зейнал, садясь на стул и потирая лицо.

Я ставлю перед ним тарелку, подталкиваю чашку кофе, который тоже успела приготовить.

— Держи.

Зейнал смотрит сначала на меня, потом на еду.

— Ты меня отравить решила?

— Начинаешь повторяться, — закатываю глаза, усаживаясь напротив.

Он молча берёт блинчик, откусывает. Я затаиваю дыхание. Выражение его лица меняется. Сначала он просто жуёт, потом прищуривается, наклоняет голову набок, явно анализируя вкус.

— Ну?

Он прожёвывает, запивает кофе, ставит чашку на стол, а потом лениво кидает:

— Нормально.

Я чуть не закатываю глаза.

— И всё?

— Блинчики — это всегда нормально, — пожимает плечами.

— Это божественно.

— Нормально.

Мы сверлим друг друга взглядами. Я понимаю, что больше ничего не выжму. Но это уже хорошо.

— Давай перейдёт к той части, где тебе от меня что-то нужно?

Я прикусываю губу, делая вид, что сосредоточена на своей чашке кофе.

— Я просто подумала, что раз мы теперь друзья… — протягиваю я, хитро улыбаясь.

Зейнал медленно откладывает блинчик.

— Пиздец какой-то… — бормочет он.

— Мне просто интересно.

— Дохера тебе всего интересно.

— Ну так расскажи, чтоб я отстала.

Он хмурится, но смотрит на меня уже с меньшей раздражённостью.

— О чём?

Я делаю вид, что думаю, а потом бросаю:

— О Шахе.

Зейнал тяжело вздыхает, бросает вилку на тарелку и потирает лицо, будто собирается с мыслями.

— Я тебе говорил, что этот номер не пройдёт?!

Я хлопаю ресницами, делая максимально невинный взгляд.

— Нет, ты не понял... Я хочу ему подарок сделать. Но не знаю, как достать то, что мне нужно.

Зейнал голову набок склоняет, чуть прищуривается.

— Решила ему отпуск в психушке оформить?

Я закатываю глаза.

— Между прочим, если тебе нужен психолог...

— Ебать, на хер спрашивал, — цокает языком и делает большой глоток кофе. — Что нужно? Вываливай.

Я пододвигаю к нему тарелку с блинами, как будто взятку предлагаю.

— Я знаю, что у него сабелек много есть.

И тут Зейнал взрывается смехом.

— Слышал бы Шах, как ты их называешь. У него коллекция за такие бабки собрана.

— А что плохого-то? Они красивенькие. Острые...

— Ага, башню с плеч по щелчку пальцев сносят.

— Ты знаешь, где он их покупает?

Зейнал качает головой, всё ещё усмехаясь.

— На аукционах. Но у тебя такого бабла нет, а я за блины такие бабки платить не буду. - И демонстративно отодвигает тарелку в сторону. Вот жадина!

— Ну, допустим, с деньгами я решу. - Хитрю, потому что, конечно же, ничего я не решу. Просто разговор как-то завести надо было.

— Интересно как, — ухмыляется Зейнал, откидываясь на спинку стула.

— Много будешь знать, станешь старым и некрасивым, и девушки на тебя смотреть перестанут.

Он смотрит на меня как на идиотку.

— Ты мне угрожаешь старостью?

— Предупреждаю, — киваю я.

Зейнал фыркает и трёт пальцами переносицу.

— А ты знаешь, какая у него сабля самая любимая? - Начинаю подбираться к самому интересному.

— Продать её решила? Так Шах тебя за неё грохнет.

— Ты не отвечаешь на вопросы.

Он закатывает глаза, вздыхает, будто ему физически больно этот разговор вести.

— Японская катана. С неё он коллекцию собирать начал.

Я моргаю.

— Какая ещё катана?

— Тёмно-синяя рукоятка с красными разводами.

Я всё ещё смотрю на него с лёгким непониманием.

— Карим подарил, — добавляет он, будто между делом.

Я замираю. Карим. Его младший брат. Шах хранит этот подарок. Я быстро моргаю, чтобы скрыть эмоции.

— А ты можешь показать, на каком сайте смотреть эти аукционы?

— Хорошо, покажу. - Зейнал не особо заинтересован, но я вижу, что он не собирается мне мешать.

Я закусываю губу, продолжаю смотреть на него.

— Что?! — взрывается за секунду.

— Скажи, а у Шаха ещё хобби, кроме сабелек, есть?

— Ты дохуя за блины хочешь.

— Я волшебное слово знаю...

Зейнал сверлит меня взглядом, потом закатывает глаза так, будто у него нервный тик.

— Надеюсь, он тебя скоро отсюда заберёт.

— Так ты расскажешь?

Мужчина вздыхает, откидывается назад и лениво бросает:

— На остров любит ездить. Мы в своё время там много времени проводили.

Я замираю, подбираясь ближе.

— Какой остров?

— Частный. Мы там отдыхали. Рыбалка, костёр…

— И?

Зейнал хмыкает.

— На гитаре он бренчит.

Я моргаю.

— Шах играет на гитаре? - Глаза у меня становятся, наверное, размером с блюдца.

Зейнал осекается, замирает, и я вижу момент осознания у него на лице. Он только что выдал что-то, что не планировал говорить.

Я медленно, очень медленно улыбаюсь.

— Бля… — цедит он, понимая, что только что сам себя сдал.