Глава 39.

Я прохожусь по спальне, задумчиво проводя пальцем по деревянной столешнице. С каждой минутой напряжение растёт. Я даже мысленно боюсь произносить то, что уже неделю не выходит у меня из головы. Мы с Каидом сближаемся. Это пугает. Не сам факт близости, он мне нравится. А то, что всё это может рухнуть так же быстро, как и началось. Пугает ещё то, что я чётко осознаю факт. Я влюбилась. И влюбилась настолько сильно, что боюсь потерять всё то, что сейчас у меня есть. Каид — сложный мужчина. Очень сложный. И с ним я как будто балансирую каждый раз на тоненьком канате, а подо мной пропасть... и я очень сильно не хочу в неё упасть.

Я резко выдыхаю. Нахожу взглядом себя в зеркале. Глаза блестят. На губах играет лёгкая улыбка. И это всё из-за него.

Ладно, всё. Я пришла сюда не для того, чтобы думать об этом. Я пришла напомнить про таблетки. Шах, как обычно, увиливает от их приёма. Скорее всего, и сегодня. Я в этом уверена почти на сто процентов.

Из-за двери стихает звук воды. Значит, он сейчас выйдет. Я делаю пару шагов назад, чтобы не выглядеть так, будто роюсь в его вещах. Но не успеваю. Дверь ванной открывается. Пар окутывает комнату, смешивается с его запахом. Шах выходит из ванной, и в комнате моментально становится тесно.

Я сначала цепляюсь взглядом за его лицо, но потом… О Господи... Глаза непроизвольно опускаются ниже. Капли воды лениво скользят по его коже, стекая вдоль ключиц, затем вниз — по рельефным мышцам груди и живота. Форма мышц жёсткая, резкая. Чёткие линии рельефа. Широкая спина, мощные плечи. Множество следов от заживших ран. Которые теперь остались шрамами. Я сглатываю. У нас с ним близость почти каждый день, а я всё ещё краснею, когда вижу его в таком виде. И Шаху нравится моя реакция. Я вижу, как он скалится. Как специально трогает полотенце на бёдрах, чтобы смутить меня ещё сильнее.

— Малыха, — голос Шаха ленивый, насмешливый, — ты меня удивляешь, становишься ненасытной.

Я медленно поднимаю взгляд, встречаюсь с его глазами.

— Ч-что? - Заикаюсь, потому что до меня не сразу доходит.

— Пришла за добавкой?

Я моргаю.

— В-всмысле?!

Викинг хмыкает, проходя к креслу.

— Я только душ принял, а ты уже в спальню проникла.

Щёки вспыхивают.

— Я не за этим пришла! - В своё оправдание выпаливаю.

— Уверена? - Он садится, кладёт руку на подлокотник и лениво наблюдает за мной.

Я выдыхаю, пытаюсь собраться.

— Я пришла узнать - принял ли ты сегодня свои таблетки.

Судя по тому, как он глаза закатывает, то я угадала. Ну почему в этом вопросе он ведёт себя как маленький ребёнок?!

— Блядь.

— Каид!

Он закатывает глаза, снова.

— Выпил я таблетки, довольна?

Я прищуриваюсь.

— Врёшь?

Он усмехается.

— Я дни считаю, когда эта хуета закончится.

Я открываю рот… и тут же его закрываю. Щёки горят.

— Ещё три дня, так что потерпи немного. - Голос слегка подрагивает, потому что я опять вспоминаю, как нервничала в больнице, когда ему зашивали рану. Как пообещала доктору следить за тем, что викинг всё принимал вовремя.

— Иди сюда.

Я продолжаю топтаться на месте, но взгляд Каида становится всё более испытующим.

— Давай, малыха, — он хлопает себя по ноге.

Я сглатываю. Сердце колотится так сильно, что, кажется, будто рвётся наружу.

Медленно подхожу. Каид наблюдает за мной, не торопит, но взгляд цепкий, прожигающий. Когда я подхожу ближе, он лениво опускает руку мне на талию и без усилий притягивает к себе. Дыхание тут же сбивается. Его тёплая ладонь на моей коже — это всегда взрывной эффект. Удобней устраиваюсь у него на коленях.

— Тебя не было весь день, — тихо произношу, чувствуя, как он чуть сильнее сжимает мою талию. — Я скучала.

— Чем занималась? - Голос низкий, глубокий.

— Была на парах, потом в школе искусств, — быстро перечисляю я. — Кстати, у меня уже есть наброски твоего здания, скоро я всё доделаю и покажу тебе готовый проект.

Он молчит, слушает.

— Потом мы с Карамелькой занимались с кинологом, у неё хорошая положительная динамика. После я хотела приготовить ужин, но… — я закатываю глаза. — Галия мне не разрешила.

Каид усмехается уголками губ. А меня тут же пробирает злость. Эта женщина. Наши отношения с ней — это одно большое "не сложилось".

— Ты даже не удивлён, — раздражённо бросаю я, глядя на него.

Он хмыкает, пальцами лениво чертит круги у меня на спине.

— Ты же понимаешь, что она это не из вредности?

Я поджимаю губы.

— Это спорное утверждение.

Каид громко смеётся, а я закусываю губу, веду пальчиками по его груди.

— А у тебя скоро будут выходные?

— У меня в принципе нет выходных, малыха.

— А... эм... а ты можешь освободить несколько дней?

— Что ты уже придумала?

— Мы бы... мы бы могли с тобой куда-то съездить. Например... - Я решаюсь, чтобы это сказать, потому что страшно. — Например...

Каид меня подталкивает.

— Например, куда-то к речке... На природу. Я смотрела в интернете есть много хороших отелей в лесу. И Карамельку бы могли с собой взять. А ещё... Ещё есть острова, туда отвозят на лодке, а через несколько дней забирают и...

Чувствую, как Каид напрягается от моих слов. А после его пальцы на моём подбородке сжимаются. Он приподнимает моё лицо так, чтобы я в глаза ему смотрела.

— Остров? - Переспрашивает. Взглядом изучает. Я же согласно киваю. Чувствую, как горят мои щёки. — Как у тебя это получается?

— Что?

— Рядом с тобой никто язык за зубами держать не умеет.

— Я не...

— Зейнал распиздел, да?

— Я не понимаю, о чём...

— Как много у него выведала?

Как он понял? Чёрт!

— Между прочим, в этом нет ничего криминального! Мне просто было интересно, и это оказалось совсем несложно. Зейналу понравились мои блинчики и... - Я быстро замолкаю, потому что вижу, как брови Каида вверх взлетают.

— Что ему понравилось?

— Ничего.

— Ты ему готовила?

— Я себе готовила, — пытаюсь выкрутиться, — а он... не могла же я не приготовить и на него...

Каид прищуривается, а мне ещё страшнее становится.

— И вообще, это ты виноват! Если бы ты не был таким скрытным и сложным, мне бы не пришлось о тебе расспрашивать у других людей!

— Как хорошо, что виноватого нашли.

Чёрт, я на панике кучу всего выдала. Громко выдыхаю.

— Каид... мне просто интересно, а ты так мало выдаёшь информации, что...

— Что тебя интересует?

Я даже теряюсь оттого, что вот так быстро...

— Эм... я...

— Не так быстро, я не успеваю запоминать.

— Прекрати! - Тут же в плечо его толкаю. — Хорошо, давай начнём с того, что мне сегодня испортило настроение. Галия. Она же не просто прислуга?

Каид смотрит в сторону, отводит взгляд так, что я не могу разглядеть его глаз. Слышу только, как он медленно выдыхает через нос. Будто взвешивает, стоит ли открывать эту дверь. Но спустя секунду молчания всё же отвечает. Голос его глухой, напряжённый, непохожий на обычный ленивый тон.

— Она няней была. Моего брата.

У меня сердце как ненормальное заходится.

— Я...

Каид опускает взгляд. На секунду его лицо напрягается, и мышцы на щеках жёстко проступают. Я уже жалею, что спросила. Но он неожиданно продолжает, медленно, словно каждое слово даётся с усилием.

— У меня был брат. Младший. - Его голос звучит чуть тише, будто это всё ещё открытая рана, которая даже с годами не зажила. — Его звали Карим.

Он замолкает, и я буквально чувствую, как ему тяжело продолжать. Каид никогда не делился чем-то личным. Тем более таким. Сейчас в воздухе словно разливается что-то густое, болезненное и тяжёлое. Я не дышу, боюсь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть его откровенность.

— Галия растила его, считай, с пелёнок. Воспитывала. Привязалась к нему, он к ней... — Он делает глубокий вдох, глаза потемнели. — Потом Карим погиб.

От его слов по коже бегут мурашки. Я вижу, как на скулах Каида напрягаются мышцы, как сильно он сейчас сжимает челюсти.

— Прости… — шепчу растерянно, не зная, что сказать. В груди начинает болеть от осознания того, как много Каид держит в себе. Он ни разу об этом не говорил.

Его голос становится сухим и резким, будто он силой заставляет себя говорить дальше:

— Мать умерла, когда Кариму было два года. Отец ушёл в работу с головой. Я уже мог сам о себе позаботиться, а вот Кариму наняли няню. Галия заменила ему мать. Растила его, воспитывала. Она часть семьи.

Я молчу. Внутри поднимается что-то болезненное, жалящее. Глаза начинают щипать. Дышать становится тяжело. Одно дело узнать всё от Зейнала. Совсем другое... видеть, как Каид переживает. Чувствовать. Понимаю, почему она ему важна. Понимаю, почему терпит, несмотря на её ужасный характер.

Мне хочется сказать что-то утешительное. Но я понимаю, что это бессмысленно. Это Каид. Он не примет никакого утешения, только разозлится. Вместо этого я молча беру его руку. Осторожно, едва касаясь пальцами. Он дёргается, но не отталкивает. Позволяет мне себя коснуться.

— Когда брата не стало, Галия взяла на себя все организационные вопросы. Я был не в том состоянии. Она, по сути, меня в реальность после всего вернула.

— Мне очень жаль, Каид. Это ужасно, когда теряешь близкого человека, когда... - Произношу тихо.

— Я не уследил. Это было моим долгом. За младшим братом смотреть. Я же тогда поставкой был занят.

У него глаза стеклянными становятся. Шах в одну точку смотрит, а я чувствую, как по спине морозные мурашки бегут.

— Каид... Ты не мог...

— Должен был. Мне не нравилась его девка. Мутная была. Я ему не раз говорил, но Карим в позу встал. Считал, что я перегибаю. Мы тогда посрались жёстко. Я психанул, поехал с поставками разбираться. А он... Тёлка подставная была. У меня чуйка сработала, только не помогло это. Заманила его в ловушку. Всё продумано было. Чтобы меня подкосить. Решили таким способом. Чтобы в момент, когда буду горевать по брату, ударить со всех фронтов. Но просчитались. Не учли того, что есть Демьян, Юсуп, Зейнал, Айдаров. Меня подстраховали в сложный момент.

— Как так можно... Эти люди, они...

— Все получат по заслугам.

Пальцы Каида сжимаются на моей ноге. Сильно. Он продолжает в одну точку смотреть.

— Девка давно в земле. Только у Карима могила есть. У этой твари клочок земли.

Я втягиваю воздух через ноздри. Сердце громко в груди колотится.

Дрожащими пальцы по его плечам веду. Глажу. Я хочу быть ближе. Хочу, чтобы ему не было так больно. Но я не знаю, что делать.

— Каид, я...

Он резко на меня взгляд переводит. Я дыхание задерживаю.

— До тебя я был уверен, что все бабы одинаковые. Подлые. Готовые предать в любой момент.

— Я... я никогда тебя не предам. - Тихонько произношу.

— Это в твоих же интересах, малыха. Потому что слишком далеко зашла.