Глава 42.

Спускаюсь на кухню, полная решимости отвоевать свой уголок на этом поле битвы, держа на руках Карамельку. Нежно сюсюкаюсь с ней всю дорогу, чешу за ушком и шепчу всякие милые глупости. Карамелька одобрительно повизгивает и тычется мокрым носиком мне в щёку.

Всё идёт идеально, пока не ступаю на территорию, строго охраняемую Галией. Её взгляд буквально прожигает меня насквозь, и я вздыхаю, осторожно опуская Карамельку на пол.

— Сколько раз говорить, что собаке не место на кухне? — сурово произносит Галия, сверля меня глазами.

Я моментально натягиваю на лицо самую невинную улыбку, на которую только способна:

— Сегодня хорошая погода, вы заметили? - Широко улыбаюсь и иду прямо к кофемашине. Крепкий кофе должен помочь мне выдержать этот бой.

— Ты совершенно ничего не слышишь. Сколько раз можно тебе талдычить одно и то же? — раздражённо бурчит Галия.

Я спокойно поворачиваюсь, не убирая улыбки:

— Или можно прекратить, раз стало понятно, что это бесполезно? - Хлопаю ресницами.

Галия сжимает зубы так сильно, что, кажется, я слышу скрип. Что ж, хватит. Я не маленькая девочка и больше не собираюсь отступать. История Каида многое объяснила в поведении этой женщины, но это не значит, что я всегда должна уступать. Сегодня я хочу приготовить любимому мужчине блинчики. Она либо смирится, либо я доведу её до белого каления. В принципе, меня устраивают оба варианта.

— Что за глупая девчонка?! — фыркает Галия.

Я немедленно поворачиваюсь и качаю головой:

— Прекратите меня обзывать. Я не глупая девчонка, а упёртая. А это совершенно разные вещи.

Она ошарашенно моргает, не успевая ответить, пока я уже открываю шкафчик и уверенно достаю миску и миксер.

— Ты что делаешь?! — возмущённо восклицает Галия.

— Я буду готовить блинчики, — бодро отвечаю, ставя миску на стол и включая миксер в розетку. — Хотите, и вас научу?

— Ты будешь готовить на моей кухне?! — картинно хватается за сердце женщина, и её лицо выражает чистый ужас.

Я снова широко улыбаюсь и киваю, получая странное удовольствие от её возмущения:

— Да, и ещё планирую использовать вашу сковородку.

Галия ошеломлённо смотрит на меня, затем переводит взгляд на сковородку, будто я только что замахнулась на её семейную реликвию.

— Я… Я этого не допущу! — громко заявляет, но почему-то не спешит меня останавливать, просто стоит, всплеснув руками. Потому что обычно я сама убегала, только начинало пахнуть скандалом. А сейчас и с места не двигаюсь. Потому что надоело. Ну сколько можно?

— Уже допустили, — бодро говорю, отправляя в миску яйца и муку, включаю миксер на минимальную мощность. — Вы попробуете мои блинчики и ещё попросите рецепт, поверьте.

Галия открывает рот, закрывает, потом снова открывает. Кажется, она сломалась. Отлично.

Карамелька, видя, что победа на моей стороне, радостно машет хвостом и пытается лизнуть Галии ногу в знак перемирия. Та вздрагивает и брезгливо морщится, но больше не ругается.

— Это просто безобразие, — наконец выдавливает она из себя. — Каид не терпит посторонних на своей кухне.

Я спокойно добавляю молоко и сахар в тесто, стараясь не засмеяться:

— Смиритесь. Я не посторонняя.

Галия закатывает глаза к потолку, будто просит у высших сил терпения и сил выдержать мой натиск. Не дождавшись ответа, она решительно поворачивается и выходит из кухни, громко хлопнув дверью.

Я широко улыбаюсь и шепчу Карамельке:

— Первая победа за нами, малышка.

Довольная собой, наливаю тесто на сковородку и начинаю напевать себе под нос. Вскоре по кухне разносится аромат свежих блинчиков, и я ловлю себя на мысли, что это одно из самых приятных утрешних моментов за последнее время.

Вдруг раздаётся звук шагов. Я поворачиваю голову и вижу Каида, стоящего в дверях кухни, опирающегося на дверной косяк. Он смотрит на меня с чуть прищуренными глазами и слегка приподнятой бровью.

— Что тут за революция произошла, малыха? — лениво тянет он, изучая меня пристальным взглядом.

Я пожимаю плечами и поднимаю на него взгляд, кокетливо улыбаясь:

— Мне ночью показалось, что ты завидовал Зейналу. И даже немного надулся. Я решила это исправить.

Каид усмехается, подходит ближе и, не отрывая от меня взгляда, берёт со стола первый блинчик, отправляя его в рот. Медленно жуёт, задумчиво кивает и неожиданно усмехается:

— Галия в бешенстве. Ты осознанно нарываешься, малыха?

Я невинно хлопаю ресницами:

— Разве я сделала что-то плохое?

Он качает головой, едва заметно улыбаясь:

— Довольно рискованно, я бы сказал.

— Зато вкусно, — уверенно заявляю, протягивая ему следующий блинчик. — А это главное.

Каид снова усмехается и, уже не говоря ни слова, наклоняется, коротко целуя меня в губы.

— Если что, я тебя прикрою, — шепчет он на ухо, отчего мурашки бегут по коже.

Кажется, день обещает быть интересным.

Каид садится за стол, лениво вытягивая ноги и слегка прищуривая глаза, как будто подозревает подвох. Я ставлю перед ним тарелку с блинчиками, пытаясь скрыть волнение за уверенной улыбкой, хотя внутри всё натянуто до предела.

Он медленно берёт один блинчик, откусывает небольшой кусочек и жуёт, глядя прямо мне в глаза. Я замираю, кажется, даже дышать забываю, так сильно жду его реакции.

— Ты хочешь, чтобы я подавился? — произносит Каид насмешливо, поднимая бровь.

Я вздыхаю и наигранно надуваю губы:

— Невкусно, да? У Галии лучше?

— Это провокация, на которую я не собираюсь вестись, — хмыкает он и продолжает жевать.

Карамелька, почувствовав моё расстройство, недовольно тявкает в сторону Каида, отчего тот удивлённо приподнимает бровь.

— Вкусно, — спокойно говорит викинг. — Мне нравится.

Я моментально оживляюсь, пристально вглядываясь в его лицо:

— Правда-правда?

Каид вздыхает, закатывая глаза, но уголок его губ предательски подёргивается:

— Сейчас допросишься, что на постоянной основе на завтраки тебя поставлю.

Я довольно улыбаюсь, прекрасно понимая, что это самый настоящий комплимент. Пусть и своеобразный, в типичном для Каида стиле, но я уже научилась различать его "похвалу". Сегодня я одержала сразу две победы.