Глава 49

Врач внимательно смотрит на меня поверх очков, и от этого взгляда у меня по спине пробегает неприятный холодок. Я невольно сильнее сжимаю пальцами край кушетки, стараясь хоть как-то унять внутреннее напряжение, которое медленно растекается по телу.

— Арина, как вы сейчас себя чувствуете? — спрашивает она мягко, но я себя накручиваю до такой степени, что мне в её голосе слышится тревога.

— Немного кружится голова и слабость какая-то… — мой голос дрожит, напрочь сдавая всё моё внутреннее состояние. — Но я уверена, это потому, что ничего не ела со вчерашнего дня.

Она коротко кивает, внимательно наблюдая за мной, и подходит ближе. Я же начинаю нервничать ещё больше.

— Лягте на спину, пожалуйста, я вас осмотрю, — спокойно говорит врач, а у меня почему-то внутри всё переворачивается от нехорошего предчувствия.

Я медленно укладываюсь на кушетку, руки начинают предательски дрожать, и я стараюсь это спрятать, сцепляя пальцы на груди сильно-сильно.

Врач осторожно прикасается к моему животу, едва заметно надавливая пальцами чуть ниже пупка. Я стараюсь не реагировать, но в тот же миг чувствую резкую, неприятную, тянущую боль, которая моментально пробуждает тошноту.

— Ох… — не выдерживаю я и невольно напрягаюсь, задерживая дыхание.

— Здесь больно? — уточняет она, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Да… немножко… — выдавливаю сквозь зубы, стараясь скрыть, насколько сильно мне на самом деле больно и неприятно.

Она продолжает аккуратно нажимать, смещая руку чуть левее, и я уже не в силах сдерживать реакцию. Боль становится резче, тошнота подкатывает к горлу, и я резко отворачиваюсь, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот.

— Ой, стойте… — умоляюще шепчу, хватая ртом воздух.

— Хорошо, я поняла, — быстро говорит она, убирая руку и подходя к телефону. Её голос серьёзный и взволнованный: — мне нужно срочно подготовить аппарат УЗИ и взять анализы, прямо сейчас.

— Что… что не так? — еле слышно спрашиваю. Чувствую, как от страха у меня внутри всё сжимается в ледяной комок.

Врач снова смотрит на меня, её взгляд становится мягче, будто она хочет успокоить, но получается паршиво, потому что я начинаю переживать с двойной силой.

— Нам нужно срочно все проверить, чтобы исключить опасность.

От её слов у меня начинает кружиться голова ещё сильнее. Всё внутри дрожит от тревоги и паники, и я не понимаю, как такое могло произойти.

— Хорошо… — пытаюсь говорить, но голос предательски срывается.

— Арина, успокойтесь, — говорит врач, кладя руку мне на плечо, — сейчас мы всё проверим и во всём разберёмся. Главное — не волнуйтесь, хорошо?

Я тихо киваю, но внутри всё разрывается от дикой паники. Что со мной такое? И почему так больно?

— Скажите, что происходит… — шепчу, пытаясь подавить дрожь в голосе, но получается плохо.

— Арина, пока это всего лишь подозрения. Но боль при надавливании, сильная тошнота, слабость и головокружение — это тревожные симптомы. Я должна убедиться, что у вас нет серьёзных нарушений, — говорит врач максимально спокойно, но слова "внутреннее кровотечение" звучат в моих ушах как приговор.

— Я ведь ничего такого не делала… я просто не ела… — лепечу, не в силах успокоить сбившееся дыхание и бешено стучащее в груди сердце.

— Пока не могу точно сказать, что происходит, но мы должны срочно это выяснить. Потерпите немного, скоро будет ясность.

Медсестра быстро закатывает в кабинет аппарат для УЗИ, а врач уже надевает перчатки, готовясь взять у меня кровь. Моё сердце начинает биться ещё быстрее, когда игла протыкает кожу, и я отворачиваюсь, боясь смотреть на всё это.

— Сейчас будет немного холодно, — предупреждает врач, когда наносит на мой живот прозрачный гель.

Я резко втягиваю воздух сквозь зубы, вздрагивая от холода и от собственных мыслей, которые хаотично мечутся в голове.

Врач аккуратно ведёт датчиком по животу, всматриваясь в экран аппарата. Я нервно слежу за её лицом, стараясь уловить хоть какое-то выражение, хоть какую-то подсказку, хорошо ли всё, или, наоборот — ужасно плохо.

— Что там? Вы что-то видите? — не выдерживаю, почти срываясь на крик от напряжения.

— Сейчас, минуту, — коротко отвечает она, прищуриваясь и продолжая внимательно рассматривать экран.

Её молчание сводит меня с ума.

— Пожалуйста, скажите хоть что-нибудь… — умоляю, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что костяшки белеют.

Врач, наконец, отрывает взгляд от экрана аппарата УЗИ, медленно снимает очки и серьёзно смотрит на меня. От её взгляда сердце пропускает удар, а по телу пробегает неприятный, холодный озноб. Ей что-то приходит на компьютер, и она отвлекается и читает какие-то документы. Я же все это время с ума схожу.

Когда она наконец-то поворачивается ко мне, я напрягаюсь и сильнее сжимаю край кушетки, пытаясь приготовиться к тому, что она скажет. В голове крутятся самые страшные сценарии, и я не знаю, что делать с охватившей меня паникой.

— Арина, ситуация гораздо сложнее, чем я думала, — голос врача становится тревожнее. Она выдерживает тяжёлую паузу, и я уже боюсь услышать то, что она скажет дальше. — Ваш организм не справляется с беременностью. Анализы показали тяжёлую анемию, сильнейший токсикоз, показатели почек на критической отметке. Если мы не примем срочных мер, почки могут отказать в любой момент.

Мир в одно мгновение рушится, и я не сразу могу понять смысл её слов. Внутри словно всё переворачивается, а сердце начинает бешено стучать в груди, отдавая в ушах пульсирующим эхом.

— Как… как такое возможно? — шепчу, чувствую, как горло перехватывает от ужаса.

— Бывает, что беременность становится угрозой для жизни матери, — врач наклоняется ближе, её голос становится мягче. — Арина, ваш организм сейчас на пределе. Вы не то, что не сможете выносить этого ребёнка… Вы сами можете умереть, понимаете?

Слова "умереть" и "ребёнок" звучат в моей голове оглушительно громко, перекрывая все остальные мысли.

Её слова... Они пугают до ужаса. Буквально от каждого становится труднее дышать. Меня накрывает паника, пальцы дрожат, и я уже не могу удержать слёзы, что начинают предательски наворачиваться на глаза. Беременность... Малыш...

— Что… Что мне теперь делать? — я хриплю, слёзы падают с ресниц на щёки. Сдерживаться нет никаких сил. Потому что я не могу передать, как мне больно. Внутри. От всего происходящего.

— Вам необходимо срочно сделать медикаментозный аборт, — осторожно, но настойчиво говорит врач. — Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше риск для вашего здоровья и жизни.

Слово "аборт" звучит в голове оглушительно, и я невольно прижимаю ладони к животу, как будто пытаясь защитить то, о чём только что узнала.

— Нет… — шепчу, отрицательно качая головой, — пожалуйста… Должен же быть какой-то выход…

Врач вздыхает и уверенно говорит дальше:

— Единственный выход сейчас — это немедленное прерывание беременности. Если мы сейчас не сделаем медикаментозный аборт, вы можете потерять не только ребёнка, но и свою жизнь. Арина, я не преувеличиваю. Счёт идёт буквально на часы.

Нет. Я не хочу слушать. Могут же быть какие-то таблетки. Операция... В наше время медицина шагнула так далеко. Точно же можно что-то сделать. Ну пожалуйста.

Я смотрю в её глаза и чувствую, как внутри всё разрывается на части. Мне страшно, горько и больно. Мысли путаются, а сердце продолжает колотиться о грудную клетку. Наверное... должно быть больно. Но я не чувствую. Я отчаянно хочу верить, что это ошибка, что всё не так, как говорит врач, но глубокое, мучительное чувство говорит мне обратное.

— Арина, вы понимаете, насколько это серьёзно? — мягко, но настойчиво повторяет она, пытаясь вернуть меня к реальности.

Я лишь тихо киваю, не в силах произнести ни слова. Я не понимаю за что... За какие грехи со мной это происходит...