В бреду

– Я предположу, что вы сильно ударились головой при падении и напою настойкой из гриба-вонючки, – ответила я. – Гадость редкостная, но мозги отлично прочищает.

Атэнэйс весело фыркнула и пересыпала перетёртое пестиком содержимое чашки в небольшую глиняную миску, после чего добавила в неё немного воды из кувшина и вытяжку из зверобоя.

– Я могу помочь вам вернуть трон, – продолжил вещать Рэйес, сверля меня странным, полубезумным взглядом. – Придётся его, конечно, разделить со мной, но мы ведь теперь муж и жена, так что…

Я положила ладонь ему на лоб и сразу же почувствовала, какой он горячий – у принца начиналась лихорадка, вот он и нёс всякий бред.

– У вас холодные руки, – заметил он, блаженно прикрыв глаза.

– Это вы горячий, – возразила я и обратилась к наставнице. – Его надо переложить на кровать.

Она тут же оставила своё занятия, и вместе мы пусть и не без труда, но перетащили тяжёлое тело на кровать.

– После отравления лихорадка – естественное дело, – успокоила меня Атэнэйс. – Да, ты выжгла своей силой яд в теле, но он уже успел нанести вред. Его Высочеству понадобится время, чтобы полностью исцелиться.

У меня самой начался лёгкий озноб, а виски словно сдавил тугой металлический обруч.

– Судя по выражению твоего лица, ты уже начинаешь чувствовать последствия своей ошибки, – отметила наставница. – Совсем плохо?

– Терпимо, – отозвалась я, постаравшись абстрагироваться от нарастающей головной боли и сконцентрироваться на принце, который не сводил с меня подёрнутого дымкой болезни взгляда, находясь одновременно и здесь, и где-то в другом месте.

– Он предал меня… – тихо пробормотал Рэйес, судорожно облизнув пересохшие губы. – Он всех предал…

Я понимала, что бесполезно спрашивать, кто кого предал, всё равно ответа не получу, поэтому принялась успокаивающе гладить принца по волосам, пока Атэнэйс вновь послала ведро за водой, а сама полностью сконцентрировалась на изготовлении лекарства.

– Пусть он умрёт… – продолжил бредить мужчина. – Нет… я сам его убью.

Звучало это, мягко говоря, зловеще.

– Вряд ли его смерть принесёт вам счастье, – заметила я, продолжая мягко водить ладонью по спутанным тёмным волосам, вливая в сломленное ядом тело по крупице свою силу.

– Я стану королём… – не то ответил на мои слова, не то продолжил бредить Рэйес. – Я буду лучше, чем он.

Мне что-то в это слабо верилось. Отец всегда говорил: тот, кто привык беспричинно лить кровь, никогда не остановится, придумывая всё новые и новые оправдания своей жестокости.

– Во всём она виновата… – болезненно скривившись, неожиданно жалобно заявил принц, да настолько тихо, что мне пришлось наклониться чуть ниже, чтобы расслышать, о чём он там говорит. – Околдовала… Всех околдовала… Её тоже нужно убить.

«Вот список на казнь постепенно и увеличивается, – мрачно подумала я, ощущая причудливую смесь жалости и брезгливости по отношению к этому человеку. – Нет, Ваше Высочество, даже заняв трон, вы не станете лучшим королём, чем ваш отец, а в точности повторите его путь. Если и вовсе не превратитесь в чудовище более страшное и жестокое, чем он сам».

«Только вот теперь с этим чудовищем связана твоя жизнь», – ехидно напомнил внутренний голос.

– Я не хотел тебя убивать, – взгляд принца неожиданно приобрёл осмысленность и слова, казалось, были обращены именно ко мне.

– Зачем тогда преследовал?

– Хотел оставить себе.

У меня пробежал мороз по коже от этих слов.

– Ты такая красивая… – принц попытался приподнять руку, видимо, собираясь коснуться меня, но сил на это не хватило, и он тяжело вздохнул. – Ты родила бы мне чудесных малышей.

– Я бы никогда не полюбила человека, поспособствовавшего казни моей семьи.

Рэйэес скривился.

– Мне не нужна была твоя любовь, – заявил он, тяжело дыша. – Только тело.

Я отпрянула, словно обжёгшись, ощущая, будто на меня вылили ушат помоев. И вот с этим человеком я теперь навеки связана? Лучше умереть!

– Какой смысл в любви… – взгляд принца вновь затуманился, утратив ясность. – Она приносит только боль и страдания… – Он шумно вздохнул, и я заметила, как в его глазах заблестели слёзы. – Лучше никого не любить.

– Разбитое сердце часто обрастает коркой льда, – заметила Атэнэйс, неслышно подойдя к нам с небольшой чашкой в руках, которую вручила мне. – Давай я придержу твоего принца, а ты его напоишь.

Я коротко кивнула, принимая лекарство, наставница же приобняла Рэйеса за плечи и усадила с неожиданной лёгкостью для столь хрупкой с виду женщины.

– Пейте, Ваше Высочество, – я понесла чашку к губам мужчины. – Это лекарство. Выпьете его, и вам станет легче.

Тот лишь болезненно скривился, но рот всё же открыл, позволяя мне влить в себя жидкость, которую с готовностью проглотил.

– Пусть меня отравит красивая женщина, – с горькой усмешкой заявил он. – Это лучше, чем умереть от руки собственного отца.