Правда

Раздеваться с осознанием, что вот сейчас я впервые окажусь в постели с мужчиной, было мучительно неловко. Хорошо хоть Рэйес проявил чудеса тактичности и вышел из шатра «за вазой для цветов».

Трясущимися руками расшнуровав завязки корсажа, я сняла платье и аккуратно повесила его на спинку стула, предварительно придвинув его к кровати. Оставшись в одной тонкой нательной сорочке, я зябко поёжилась и шустро нырнула под одеяло, натянув его до самого подбородка.

Рэйес вернулся спустя минут пятнадцать, держа в руках глиняный кувшин.

– Вазы не нашлось, – с улыбкой сообщил он мне, демонстрируя свою ношу. – Но, думаю, кувшин тоже должен подойти.

Поставив кувшин на стол, он аккуратно поместил в него цветы. А затем с невозмутимым выражением лица стянул через голову рубашку и накинул её на подлокотник своего кресла-трона.

Я, как заворожённая, скользнула взглядом по развитым грудным мышцам и кубикам пресса, признавая, что мне в мужья достался на диво красивый мужчина. И любая другая на моём месте была бы на седьмом небе от счастья.

Рэйес тем временем приблизился к свободной половине кровати, неспешно стянул сапоги и, оставшись в штанах, забрался на постель, устроившись прямо поверх одеяла.

– Ты не замёрзнешь так? – чуть нервно поинтересовалась я.

– Всё нормально, – заверил меня Рэйес с мягкой улыбкой. – Спи.

Я перевернулась на бок, спиной к нему, положила руку под голову, и прикрыла глаза, однако всё равно настороженно прислушивалась к возне позади.

Рэйес несколько минут ворочался, явно выискивая удобное положение, а затем подкатился вплотную ко мне и обнял, положив руку мне на талию.

Я настороженно замерла, даже дыхание на мгновение задержала. В принципе, ничего не мешало мне сбросить его руку или попросить отодвинуться, наверняка Рэйес бы спокойно отнёсся к моей просьбе. Однако я не сделала ни того, ни другого. Рэйес же, облегчённо вздохнув, уткнулся лицом мне в затылок и вскоре затих.

Поскольку больше никаких поползновений в мою сторону не было, вскоре я расслабилась и погрузилась в сон.

Оказавшись посреди незнакомого тёмного зала, напоминающего ритуальный, я на мгновение растерялась. Тем более что в центре, на ритуальном камне, лежала моя собственная маленькая версия, рядом с которой стоял мой отец, выглядевший непривычно мрачно, чрезвычайно бледный Матэм и Лугус, сосредоточенно вычерчивающий что-то мелом на алтаре.

– Я не собираюсь из-за твоих дрязг с Милфордом терять дочь, – непреклонно заявил отец, обращаясь к Матэму. – Так что выбирай: либо мы переселяем призрака в тебя, либо в Рэйеса.

– Почему бы вам не заставить старого козла исправить то, что он натворил? – в свою очередь спросил Матэм. – Это он прислал Рэйесу блуждающий огонёк. Вот пусть в себя его и подселяет!

– Слушай, ты, слизняк! – отец стремительно подошёл к Матэму и взял за грудки, а я содрогнулась от того, сколько презрения было в его голосе. – Ты и твоя сестра заварили всю эту кашу! И я не собираюсь из-за вас ссориться с Норманом. Он хочет вернуть себе наследника? Прекрасно. Он у него будет. И либо ты сам решишь, кто им станет, либо я сделаю этот выбор за тебя.

Во взгляде Матэма на мгновение вспыхнул гнев, который практически сразу погас, а лицо приобрело обречённое выражение.

– Я, – тихо, но чётко проговорил он. – Пусть это буду я.

– Отлично, – коротко кивнул отец и, отпустив Матэма, повернулся к Лугусу. – Ты слышал. Подготовь его к ритуалу.

– Мой брат всегда был храбрым человеком, – раздался рядом со мной голос Асэлэт, наполненный печалью. – А главное всецело преданным своей семье.

Я повернулась к ней. Призрак стояла чуть в стороне и смотрела прямо на меня.

– Значит, мой отец и Лугус переселили душу Тирнана в Матэма? – уточнила я дрогнувшим голосом, не в силах до конца поверить в происходящее.

– Да, – подтвердила Асэлэт. – Но я не виню Его Величество. Он защищал свою семью.

«Пожертвовав чужой жизнью?»

Моё сердце буквально разрывалось от боли. Я всегда считала своего отца хорошим человеком. Но разве может хороший человек променять одну жизнь на другую? Почему моя жизнь ценнее жизни Матэма?

– Почему ни я, ни Рэйес не помним этого?

– Его Величество приказал Лугусу стереть вам память, уж не знаю, зачем.

– А Рэйес? – я взволновано приблизилась к Асэлэт. – Что с ним? Эти его чёрные глаза и агрессия, откуда они взялись?

– Атэнэйс рассказывала тебе о тёмной энергии, сопровождающей блуждающие огоньки?

– Да. Они связаны с миром мёртвых, и через них тёмная энергия проникает в мир живых.

– Именно так. Но человеческое тело не приспособлено для тёмной энергии, она действует на него, как медленный яд. Тирнан знал это, поэтому практически сразу после того, как освоился в теле Матэма, начал готовить для себя новый сосуд.

– Рэйес… – с ужасом догадалась я.

– Да. На протяжении долгих лет он планомерно уничтожает душу Рэйеса, чтобы потом занять освободившееся тело. Только вот он практически не добился в этом успеха: моя магия мешает. Однако она же, вступая в конфронтацию с чарами самого Тирнана, негативно влияет на характер Рэйеса, делая его вспыльчивым и агрессивным.

– Поэтому он был таким спокойным в Долине цветов, – поняла я. – Там не было влияния Тирнана, но было полно светлой магии. – Я нахмурилась. – Но ведь после того, как Рэйес покинул Проклятый лес, он не встречался с Матэмом. Как же Тирнан снова влияет на него?

– Через кровь. Они ведь всё-таки родственники.

– И что же теперь делать? – я с надеждой посмотрела на Асэлэт.

– Ты прекрасно знаешь ответ: Тирнан должен окончательно умереть.