По соображениям совести

Я проснулась резко, словно вынырнула из глубокого водоёма, и, тяжело дыша, повернула голову. Рэйес продолжал мирно спать, крепко прижимая меня к своей груди.

Сама мысль об убийстве кого бы то ни было, пусть даже и призрака, вызывала во мне лёгкий приступ тошноты. Но при этом я понимала: Асэлэт права. Пока Тирнан жив, он будет представлять угрозу. И не только для нас с Рэйесом.

Я осторожно перевернулась и пристально посмотрела в лицо мужа, слабо освещённое синеватыми отблесками лепестков ночной лилии.

Расслабленный и безмятежный, Рэйес был невероятно красив. И  я вдруг с кристальной ясностью поняла, что не позволю ему умереть. И наша связь тут совершенно не причём.

Я протянула руку и нежно провела кончиками пальцев по его щеке – губы Рэйеса изогнулись в слабой улыбке, но сам он так и не проснулся.

Я ощущала слабую пульсацию своего медальона в кармане его брюк. Затаив дыхание и не сводя с лица Рэйеса настороженного взгляда, я медленно засунула руку ему в карман и, подцепив пальцами цепочку, вытащила медальон.

У меня в голове родился план. Рэйес его, разумеется, не одобрит. Но и изменить уже ничего не сможет.

Осторожно выбравшись из постели, я обмотала цепочку с кулоном-лотосом вокруг запястья и оделась, после чего решительно вышла из шатра.

Стража, стоявшая у входа, тут же встрепенулась, встав навытяжку.

– Где палатка Горана? – требовательно спросила я у воинов.

– Третья справа, – махнув рукой в нужную сторону, ответил один из них.

– Благодарю, – коротко кивнула я ему.

Палатка Горана была раза в три меньше шатра Рэйеса, и стража перед ней не стояла, так что я без труда вошла внутрь.

Несмотря на поздний час, Горан не спал, а, сидя на узкой походной кровати, при тусклом свете свечи изучал какие-то бумаги.

– Эвелина?

Он тут же стремительно поднялся на ноги, едва я вошла.

– Мне нужна твоя помощь, – без предисловий заявила я. – Проведи меня к пленникам.

– Рэйес вряд ли это одобрит.

– Я знаю.

Несколько секунд Горан сверлил меня взглядом, а затем, тяжело вздохнув, спросил:

– Что ты собираешься сделать?

– То, что требует моя совесть.

Горан укоризненно покачал головой, однако больше ничего спрашивать не стал, лишь махнул рукой, предлагая мне следовать за собой.

Пленников разместили в просторном шатре в окружении палаток рядовых воинов. Дюжина мужчин, считая самого Эйтора. Они сидели на ворохе соломы, привязанные прочной верёвкой к массивным деревянным сваям, вкопанным глубоко в землю.

– Доброй ночи, господа, – вежливо поприветствовала я их.

– Эвелина… – Эйтор поднял на меня настороженный взгляд.

– Да, это я. Надеюсь, хотя бы теперь ты готов меня выслушать?

Эйтор ничего не ответил, да мне и не требовался его ответ. Я подошла вплотную к нему, оставив за спиной Горана с факелом в руках, опустилась на колени и прямо посмотрела в глаза другу детства.

– Ты едва не убил меня, – твёрдо проговорила я. – Наш с Рэйесом брак нерасторжим. И ритуал, который собирались провести жрецы Праотца, не разорвал бы эти узы, а лишил бы нас обоих жизни. Отныне и навек мы с Рэйесом связаны. Умрёт один – умрёт другой.

– Он сделал это специально, – сквозь стиснутые зубы гневно процедил Эйтор.

– Он имеет к этому лишь косвенное отношение, – возразила я. – Эту связь создала я, пусть и невольно. Но основная вина лежит на мне. Рэйес же лишь жертва обстоятельств.

Эйтор нахмурился и недоверчиво посмотрел на меня.

– Ты защищаешь его?

– Да. Потому что в данной ситуации его вины нет.

– Он способствовал гибели твоей семьи!

– Какое это отношение имеет к моему браку с ним и нашей связи? – удивилась я. – Если человек виновен в одном, это не делает его автоматически виновным во всём.

Эйтор покачал головой, однако в его взгляде не было осуждения, лишь печаль.

– Ты ничуть не изменилась, – заметил он, а затем добавил хмуро: – Он не заслуживает тебя.

– Уже неважно, кто и чего заслуживает. Мы имеем то, что имеем. И нам придётся с этим жить. Горан, – я выпрямилась и повернулась к своему спутнику. – У тебя есть нож?

Горан подошёл ко мне, вытащил из голенища сапога небольшой нож и вложил его в мою протянутую ладонь.

– Рэйес собирается использовать тебя для того, чтобы принудить твоего отца принести ему клятву верности, – сообщила я Эйтору. – И хотя его гнев на тебя вполне справедлив, я не могу ему позволить свершить задуманное.

Я сделала глубокий надрез на ладони, обмакнула кулон в кровь и, прошептав короткое заклинание, приложила его ко лбу Эйтора, оттискивая лотос у него на коже.

– Это чары отвлечения внимания, – объяснила я, переходя к следующему мужчине. – Вас будут видеть, но при этом будут проходить мимо, словно ваше присутствие нормально и обыденно. Однако чары нестойкие – продержатся не больше пары часов. Так что советую не задерживаться и постараться уйти за это время как можно дальше от лагеря.

Мне не потребовалось обращаться к Горану с просьбой, он сам, вытащив из рукава рубашки ещё один припрятанный нож, принялся ходить от одного пленника к другому, перерезая путы.

– Рэйес будет в ярости, когда узнает, что ты нарушила его планы, – заметил Эйтор с волнением в голосе.

– Это уже не твоя забота, – сухо ответила я. – Уходи. Рэйеса я беру на себя.