Глава 24

Сон Дусильды. Кристаллы и Корни Древа

Сон поглотил в свою пучину, едва голова коснулась подушки. Усталость тела и насыщенный событиями день переплавились в иной вид сознания — яркий, с образами прошлого, которое не было моим.

Она стояла в центре моей комнаты, залитой лунным светом. Не я. Другая. Женщина в платье цвета чернил, с темными волосами, собранными в строгий, но изящный узел. В ее раскрытой руке, уверенной и спокойной, поблескивал тот самый прибор — астролябия, усыпанная самоцветами. Но сейчас он оживал. Кольца вращались с едва слышной вибрацией, как крылья золотой стрекозы, самоцветы на его дугах пульсировали мягким светом: изумрудным, сапфировым, рубиновым. У каждого из них было чёткое предназначение.

В центре прибора, прямо над маленьким углублением, светился кристалл. Не мой, но очень похожий на мой! Чуть крупнее и ярче, может, ограненный иначе, но та же суть — сгусток сконцентрированной энергии, теплой и знакомой до боли. Я чувствовала его пульсацию сквозь сон, как эхо собственного сердца. Цветочницы… — пронеслось у меня в мыслях, не моих, но и не чужих. Лавка, её сознание делится со мной?

Женщина поднесла к губам засушенный цветок и что-то прошептала. Ее глаза были закрыты, брови чуть сведены, а лицо сосредоточено. Я видела, как ее воля, ее внутренний взгляд, ее знание конкретного цветка — его форма, оттенок, даже аромат! — фокусировались в кристалле. Кристалл вспыхнул ярче, передавая свет самоцветам прибора.

Кольца завертелись быстрее, а после резко остановились. Дуги выстроились в сложную конфигурацию. И над прибором, чуть выше ладони, возникло видение, как голографическое изображение: не просто карта, а место. Горная долина, залитая солнцем, где среди камней цвели нежные, редкие колокольчики с ледяным отливом на розовых лепестках — именно те, что она представляла! Координаты, расстояние, особенности местности — все это читалось в положении колец и дуг, в мерцании самоцветов. Прибор не просто показывал, где растет цветок, он показывал всю информацию о местности. Сквозь сон подумала, что, увидев эту долину, я бы точно знала, что найду здесь те цветы.

Знать цветок. Знать его суть. Сила кристалла — ключ… астролябия — проводник, а кто же способен туда переместить? — Понимание, не нуждающееся в словах, наполнило меня.

Сон резко сменился. Теперь я видела Древо. Мое древо желаний. Но не то, что растет в углу оранжереи, а могучее, полное жизни. Его ветви тянулись к ночному небу, усыпанному странными созвездиями и туманностями. На них зрели плоды — крупные сгустки мерцающего света, похожие на серебряные яблоки. Я уже знала: сорвешь такой плод, сожмешь в руке, ясно представишь место (то самое, что показала астролябия, или любое другое, известное тебе), и пространство подстроится под твоё желание… Плоды древа — мгновенные врата, тот самый шаг, в которое превращалось пространство. Магия Цветочницы — знать Цветы и Земли, находить туда путь и мгновенно перемещаться. Вот только была небольшая странность: женщина во сне не видела значения цветка. Букет в ее руках был обычным и не передавал послания.

Радость новых знаний во сне сменилась тревогой. Видение Древа желаний померкло. Я увидела его снова — но теперь это было то самое деревце в моей лавке. Листья обычные, веточки тонкие, увешанные плодами сравнительно небольшого размера. Если проводить параллели с тем гигантом в долине, то выглядели они, как далекие звезды, не такие яркие и большие. Рядом с древом лежала бумажная карта, на которой горела точка — долина с ледяными колокольчиками. И я поняла намёк: цветы с той долины нужны древу, лавке! Они источник силы этого дома. Без них… без них Древо постепенно зачахнет, а с ним умрет и эта часть магии — оживлять всё вокруг.

Мысль грандиозная, но по сути, пока всё так и было. Обрезки цветов превратились в шикарные клумбы, мусорный пакет — в волшебную вазу, даже чахлый кактус из моего мира стал эффективным зелёным управленцем. А то, что букеты складываются в послания — моя личная магия⁈

Я вынырнула из сна с полувздохом-полустоном. Сердце колотилось. Лунный свет освещал краешек одеяла. Рядом с кроватью, прямо у подушки, мой кристалл излучал ровное сияние, от него шло тепло, словно подтверждая правду сна. Не галлюцинация. Память. Наследие.

— Знать цветок… Знать место… — прошептала, протягивая ладонь к теплому камню. В голове стоял образ — и горной долины, и чахнущего Древа. Картографический прибор лежал там, наверху, на чердаке. Он был не просто сокровищем. Он был инструментом спасения магии, которая в этом мире исчезает. По крайней мере, для цветочной лавки это было важно. Такие волшебные дома служили оплотом волшебства.

А еще сегодня то самое «свидание-допрос». Мысли о серых глазах дознавателя смешались с тревогой и острым, почти физическим желанием раздобыть те самые ледяные колокольчики. Кактус-генерал обещал семена к утру… но для уличных горшков. Те цветы из сна были другими. Они мне нужны. Насколько опасна эта затея?

Я встала и подошла к окну, делая глубокие вдохи. Город спал. Лавка хранила тишину. Где-то наверху, на чердаке, похрапывал Марк, и, вероятно, Мопс ворочался на новом месте.

— Знать цветок. Знать место… — повторила я снова, глядя на темные очертания крыш. Теперь я знала, что искать.

Оставалось понять, как. И начать следовать путём, который показал сон. Сегодняшний день обещал быть насыщенным. Очень. Опять.