Глава 25

Утро началось с ароматного чая и тревожного послевкусия сна. Я стояла у плиты, наблюдая, как самая обычная лопатка в моих руках переворачивает золотистые оладьи под одобрительное попискивание Мопса, сидевшего на плече Марка. Укоризненно посмотрела на хомяка, всё же совесть с такими размерами должна быть под стать — ростом он превосходил голову мальчика, поэтому мог существенно доставить дискомфорт своей массой. Марк же не обращал внимания, самозабвенно намазывал масло с таким видом, будто это последний завтрак на его веку.

— Госпожа, вы сегодня задумчивая. — Марк осторожно протянул мне тарелку. Как спалось?

— Сон был…вещим, Марк. С подробностями. Поэтому спалось тревожно. — Я взяла паузу, чтобы переложить оладьи в тарелку. Слова не сразу подобрались. — Мне нужен тот сундук с чердака, где астролябия. После завтрака поможешь его перенести в мою комнату? — Отхлебнула чай и посмотрела на Марка. Ребёнок радостно кивнул и подхватил горячий оладушек. Ему больше не приходилось думать, где найти ночлег, что поесть, поэтому за любую идею он хватался с энтузиазмом. Отсутствие тревоги пошло ему на пользу — глаза сияли, улыбка не сходила с лица, и даже щёки не казались уже такими впалыми.

Мысли о волшебных ледяных колокольчиках и слабеющем Древе смешивались с предвкушением (и страхом) полуденного «допроса». «Знать цветок. Знать место…» — Фразы крутились в голове и требовали действий, но сначала — завтрак и чердак.

Пыль чердака в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь круглое окно, наводила на мысль об уборке. Полы Марк помыл и даже вытер пыль с поверхности мебели, но этого мало. Окно, внутренняя поверхность крыши — всё ожидало мокрой тряпки.

Нужный мне сундук, тяжёлый и покрытый замысловатой резьбой с цветочными узорами, стоял в углу. Сердце забилось сильнее, а кристалл на груди отозвался тёплой пульсацией.

— Госпожа! — Марк, запыхавшись, обогнал меня и встал у сундука. Мопс деловито семенил следом, чихая от пыли. Что за привычка везде совать свои усы? — Я попробую сам. — Забота мальчика умиляла, но таскать тяжести одному — не позволю! Игнорируя все возмущения, взялась за кованую ручку. Даже вдвоём мы еле волокли это сокровище. Наконец, когда сундук разместили в моей спальне, Марк убежал на задний двор, чтобы выгулять Мопса и проверить нашу теплицу-оранжерею. Мои руки провели по крышке и потянули петли на себя.

Щелчок старого замка прозвучал громко. Внутри, на старой же подкладке, поблёскивала астролябия — та самая, из сна, только в сложенном виде. Рядом лежал толстый фолиант в кожаном переплёте: «Суть Флоры Терра Дартиум. Том I». Я осторожно достала увесистую книгу и пальцами стряхнула пыль, открывая его. Запах пыли, старой бумаги и эвкалипта напомнил сказки. Когда в детстве болела, то бабушка натирала меня пахучей «звёздочкой» и заставляла пить чай с малиной. А пока я лежала под одеялом, мне читали сказку. Втянула носом запах страниц и решилась рассмотреть их внимательнее: они были испещрены тонкими рисунками растений, руническими символами и заметками на полях на незнакомом, но почему-то понятном, языке. Почему я понимаю эти закорючки? Это был не просто справочник. Это те самые недостающие мне знания!

«Бинго!» — прошептала сама себе, от радости прикусывая нижнюю губу. Бережно коснулась страницы с изображением горного эдельвейса. Изящный, нежный, только на картинках и встречала эту красоту. Неужели я смогу находить любые цветы, какие пожелаю?

Рядом с астролябией лежал небольшой свёрток из грубой холщовой ткани. Развернув его на коленях, обнаружила несколько засушенных незнакомых цветов и крошечный мешочек, по виду с семенами. Аккуратно заглянула внутрь — содержимое напоминало пыль. У многих цветов семена выглядят так же, у той же эустомы, к примеру. Наследие прошлой Хранительницы? Уверена, это что-то полезное и волшебное, иначе хранилось бы в обычной банке с остальными семенами.

Спускалась в лавку, но сосредоточиться никак не могла, в голове жужжал миллион мыслей. Мне нужно было отвлечься, в идеале — проверить свою теорию о магии «посланий» и… просто сделать что-то красивое для витрины. Чёрная ваза пустовала, отражая блики солнца. Лавка сама убрала эффект затемнения окон, теперь с улицы можно было увидеть и меня, и вазоны с горшками.

Открыв дверь, где меня уже приветствовал кактус, подошла к грядке с цветами. Руки сами потянулись к пышным розам цвета спелой малины (страсть, восхищение), к нежным белым тюльпанам (чистота намерений, новое начало), к веточкам декоративного папоротника (искренность, тайная связь). Руки не просто собирали букет. Я вкладывала в него идею, желание: «Не жди идеального момента. Купи цветы. Подари их сейчас. Скажи „люблю“ без слов. Покажи!»

Последний штрих — золотистая лента с функцией памяти. Букет встал в чёрную вазу, и ваза мгновенно преобразила витрину, создавая волшебство: солнечные лучи играли на лепестках, создавая иллюзию движения, а лёгкая дымка — импровизация моей необычной вазы (чистая магия!) — подчёркивала нежность тюльпанов. Послание было ясным как день: — «Действуй! Люби!»

Как раз этот момент Кактус-генерал выбрал, чтобы напомнить мне о важном деле, которое ему было поручено. Он решительно ткнул колючкой в сторону правой части витрины, где моего внимания дожидались вазоны из серой глины. Мне кажется, я даже почувствовала их нетерпение стать частью лавки, украсить, и… защитить? Неожиданно. Кактус настойчиво показывал на дверь и делал широкий размашистый жест — типа: «с улицы!». Хомяк меж делом пристроился на стойке и наблюдал, время от времени вставляя едкие комментарии: «Болван», «Неумеха». Очень надеюсь, что последнее не про меня.

— С улицы? Хорошо, попробуем. Мопс, иди, будешь держать дверь, пока я выношу эту прелесть. — Вазоны я не несла, я их перекатывала один за одним, чтобы облегчить себе задачу. Когда красивый ряд из пяти вазонов выстроился вдоль окна, вопросительно посмотрела на кактус. Он многообещающе кивнул. Ждала продолжения, но мне лишь сунули в руки записку: «Представь чистую, плодородную почву, наполняющую вазоны». В удивлении приподняла бровь. Я так могу? Кристалл на груди дрогнул. Лавка отозвалась лёгким гудением в моей голове. Ла-а-адно. Закрыла глаза и сосредоточилась. Представила, как мои пальцы зовут землю, крохотными искрами света рассыпаясь вокруг, благо с фантазией проблем не было. Щекотка внутри тела — вот то, что я ощутила в ответ.

И… с улицы, словно невидимая метла взялась за дело, поднялись мелкие вихри пыли и грунта. Они вспорхнули и аккуратными струйками улеглись в вазоны, доверху наполнив их идеальной для посадки землёй! Я ахнула. Мопс чихнул. И ещё кто-то чихнул, невидимый моему глазу, но это точно был мужчина. Оглянулась, но никого не было. Может, показалось? Или всё же сосед? Вряд ли за мной следят…

— Вот это сервис! — Я ещё не отошла, так глубоко впечатлилась, а хомяк уже заставлял принять пакетики с семенами от Кактуса и тот самый крошечный мешочек с чердака. Странно, не помню, чтобы брала его с собой вниз.

Аккуратно посадила семена душистого горошка, петунии и бархатцев по краю. Кактус даже схему посадки нарисовал. Потом с особым трепетом присыпала землёй несколько пылинок-семян из таинственного мешочка. — «Вишенка на торте», — прошептала, радуясь результату. Кактус одобрительно кивнул шляпой и принялся записывать в блокнот одному ему известные данные. Маленькие горшки я разместила вторым рядом. Туда отправились фиалки, анютины глазки, календула и нивяник. Оставалось только полить.