Глава 17

Ольга Видар

ей уже 20 лет, лето

Шло время. Я ни на один день не забывала Рона, продолжая хранить среди своих вещей маленькую фиолетовую игрушку. Но как бы я ни хотела его видеть, мой разум твердил, что этому Змею доверять нельзя. Ему вообще не стоит верить, если речь идёт о личном, о чувствах.

Ложь порождает только новую ложь.

Любил бы меня Рональд — не солгал. А так… Конечно, бывали моменты, когда мне хотелось оправдать оборотня, списав на его неготовность к встрече со мной. Но разве это повод, чтобы личные вещи собирала наложница, в том числе кольцо, завёрнутое в платочек с лебедями. От воспоминания о том вечере меня снова окатило лавиной боли, и я смахнула слезу, в тысячный раз твердя себе, что сильная, справлюсь.

— Оль, захвати Ксюше письма от бабушки! — раздался голос мамы.

— Уже положила! — ответила я и постаралась мысленно переключиться на причину своей поездки. А она незамысловата — к нам ожидается приезд делегации лис. И чуяло моё сердце, что это очередные смотрины меня, ненаглядной. А то, как же! Кое-кто ведь заверил своих родителей, что не питает трепетных чувств к Чёрному Змею! Вот теперь то одни приедут, то другие. Даже люди, важные персоны государства, считали своим долгом посетить нас, то холодной зимой, то в распутицу весной.

Настало лето, третий день стоит невыносимая жара. Но меня это не могло остановить. Надоело быть мишенью под чьим-то пристальным вниманием, объектом чьих-то обсуждений. Хотя последнего явно не избежать.

Наверное, я слишком хорошая артистка, раз никто из моей родни ни разу не спросил, насколько мне неприятен тот или иной гость.

Хотя о чём это я. Наличие такого любвеобильного Змея, как Рональд, не сделало из меня ненавистницу ко всем мужчинам. Иногда среди гостей действительно встречались приятные люди и нелюди. И только.

— Сбегаешь? — произнесла мама, и я вздрогнула, обернувшись.

Она стояла, прислонившись спиной к двери, и внимательно рассматривала меня.

В ответ я только вздохнула, продолжая собираться и положив в маленькую сумочку расчёску и баночку крема от загара. Ходить красной, словно варёный рак, мне не хотелось

— Сбегаешь, — подтвердила мамочка, так и не дождавшись моего ответа — Ладно, папе точно не расскажу о своих подозрениях.

— Думаешь, он не понял? — опасливо поинтересовалась я, решив переплести косу.

— Даже если понял, то ничего тебе не сказал. А значит, считает, что ты вполне имеешь на это право, — заметила мама, ободряюще сжав моё плечо, и я облегчённо выдохнула.

Если до конца быть честной, то мне нравились некоторые из гостей. Среди них были те, с кем мне приятно было пообщаться, но не более того! К тому же их много, а я одна. И замуж выходить, пока, не собираюсь!

— А кого папа со мной отправит?

— Важана, Данко приехал, ему с тобой по пути, ну и охрана, конечно. Сама знаешь, кто формирует ваш небольшой отряд, так что я всецело спокойна за тебя.

— Ага! — улыбнулась я. Конечно же, Важан подберёт с собой кого посчитает нужным. У него глаз-алмаз, а я так, объект охраны.

Мы выехали на рассвете следующего дня, чтобы какую-то часть дороги проделать в утренней прохладе. Но к счастью, жара немного спала и я не задыхалась от духоты, а мои спутники спокойно ехали верхом. Если бы не это, то меня точно мучила совесть. Я-то в карете, а они верхом. Так настоял папа, а возразить ему я попросту не посмела, да и не видела в этом какой-то причины. До меня иногда доносились короткие фразы, которыми перебрасывались мужчины. Но я особо не прислушивалась. Данко имел славу изрядного бабника, но остепенившегося и женившегося на вдове с двумя детьми. Я то и дело вглядывалась в лицо светловолосого оборотня, пытаясь понять, действительно ли он не интересуется другими женщинами или это просто миф, отговорка. У Данко недавно родился сын, а в такие моменты мужчин многие превозносят, забывая их похождения. Так может быть на самом деле этот оборотень по-прежнему бабник? Но сколько я не бросала украдкой взглядов или не сверлила его затылок, подтверждения каверзной мысли мне не представилось. На остановках в гостиницах на местных девушек он не отвлекаться. На меня этот кошак смотрел исключительно, как на княжну и младшую сестрицу Властика. Да я и не жаловалась, искренне желая его жене счастья в семейной жизни. Но вопрос всё- таки остался… Что такого произошло, что его заставило в один момент стать однолюбом и верным мужем?

Моему приезду как всегда оказались рады. Брат сделал вывод, что я немного подросла и хитро подмигнул. Отчего мне захотелось дать ему подзатыльник, но я сдержалась, так как это не мои друзья детства и подобного себе ещё не позволяла, несмотря на любовь к Властику. И всё-таки это неприлично намекать на фигуристость девушки! Ксюша обвела нас снисходительным взглядом (давно не виделись, что с них возьмёшь?) и пригласила в дом, чем я поскорее пожелала воспользоваться.

— Надеюсь, ты поживёшь у нас подольше? — поинтересовалась сестричка, едва мы перекусили и перешли в уютную гостиную, где пили чай.

— О! У меня грандиозные планы! Меня посетило вдохновение, и я мечтаю сделать несколько набросков в вашем домике, на побережье! — сообщила я, победоносно посмотрев на моих родных. Но они как-то понимающе быстро переглянулись, отчего мне стало слишком подозрительно и неуютно. Но брат развеял мои опасения:

— Оль, с этим есть небольшая загвоздка… Я не смогу тебя туда сопровождать, — сообщил он, — и Ксюша тоже.

— Ерунда! Обойдусь своими силами! В смысле, я же с охраной, — отмахнулась я, совершенно не видя в этом проблему. Но потом встрепенулась, — а что такое? Я не вовремя? Что-то случилось?

— Ты всегда вовремя! — заверила меня сестрица и виновато добавила, — нас пригласили на свадьбу, отказывать не хотелось.

— Да? И кто женится? — тут же поинтересовалась я, натянув милую улыбку. А у самой сердечко упало и замерло. Неужели Рональд?

Но разум подсказал, что папа с мамой ничего мне об этом не говорили, никуда не собирались. Ведь их бы тоже пригласили на такое событие.

Или нет?

— Один мой человек, — «успокоил» меня братик. — Толковый, ответственный. Когда приглашал, так я и не знал, что он краснеть умеет.

— Не преувеличивай, — фыркнула Ксюшка, словно она была кошкой, а не человеком, — жара стояла, вот он и ходил красный, как рак. Но в любом случае, Оль, поехали с нами! Сестра князя — почётная гостья. Везде.

— Нет уж, спасибо! И так с этой «ярмарки одной невесты» еле сбежала, — ответила я, прикрыв глаза. — Если не возражаете, то сегодня я отдохну с вами, а завтра в тишине отправлюсь на море. Как там ваш домик, всё ещё стоит?

— Стоит! — довольно произнесла сестричка. Видно было, что ей действительно понравился подарок брата, и она до сих пор не охладела к этому сказочному месту.

— Эх! Мне кто бы подарил такую красоту! — мечтательно произнесла я, открывая глаза. И тут же встретилась с насмешливым выражением лица сестры и слегка укоряющим взглядом брата.

Эти двое опять понимающе переглянулись, и до меня почти сразу дошёл смысл их подмигивания. Вот же, любящая семейка! Кто о чём, а эти снова об этом лживом Змее! Ну почему, чуть что: «Рональд приезжал и привёз нам откуда-то то-то и то-то, а ещё он у себя сделал то-то и так-то» или «Гарольд должен был куда-то отплыть, оставив сына вместо себя. Рон то, Рон сё…» Просвет на нём сошёлся клином. Ну и пусть говорят! Мне-то какое до этого дело?! Хорошо, хоть не к нему на свадьбу пригласили… я б даже не знаю что… Наверное, я не смогла «удержать лицо», потому что тему Рона не стали развивать.

— Приезжай к нам почаще, хотя бы красоту смотреть, — вздохнула Ксения, намеренно отвлекая меня от моих мыслей. И я за это была ей очень благодарна.

— С удовольствием! А чего переживать-то?! Со мной ведь Важан! Папа не зря его со мной отпустил. Мы завтра полдня на бережку побудем и вернёмся в ваш замок.

— Важан один стоит нескольких, — уважительно заметил Власт. — Мы постараемся вернуться как можно быстрее. Но Оль, может быть всё-таки с нами? Как-то неспокойно мне.

— Нет, уволь! — рассмеялась я, отмахнувшись от предчувствий брата, — ваше море меня всегда пленяет. Поэтому предпочту их, а не дурман от бокала вина и очередные заигрывания.

— Твоё дело, но будь осторожна, — попросила сестрёнка и обняла меня. А я что, я не возражаю!

В назначенное время мы с Важаном выехали в тот самый домик, что братик построил для Ксюши. Погода была чудесная, ничто не предвещало жару, поэтому настроение было на высоте. Я запретила себе грустить, надеясь, что прислушиваясь к шуму волн, побродив на отмелях, мне станет чуточку легче. А как иначе, ведь всегда помогало? Воспоминания о Змее камнем ложились на сердце, оставаясь там насовсем. Но я ведь не старуха?! И мне нужны были радости и позитивные эмоции, которые я намерена была получить, рисуя полоску песка, соприкасающуюся с водной гладью или серую дымку, сливающуюся с горизонтом…

— Спасибо, что никого не взял! — поблагодарила я своего наставника.

— На море спокойно, — пояснил он, придерживая коня, чтобы тот не сорвался в галоп, — да и нападений, как сказал Властислав, давно не было. Хотя…

— Кого-то поймали? — поинтересовалась я, тут же подумав, что возможно, была и не права, настояв на единственном охраннике.

— Говорят, что поймали, но не вчера, — произнёс Важан, и моя подозрительность ушла на задний план. Всё-таки я в этих вещах была не столь сведущая, как мой наставник. Конечно, всегда что-то происходит. Просто в одних местах это не афишируется, а в других наоборот, народ успевает подхватить новости, обставив их все новыми и новыми фактами.

Небольшой домик на три комнаты встретил нас приветливо, сверкая чистотой и радушными белыми окнами. Я обошла его кругом, как собачка, следуя за Важаном. И только убедившись, что все в порядке, зашла в домик, проверила, что изменилось с последнего моего посещения. Ничего, конечно же. А потом направилась на кухню, чтобы поставить погреться чайник. В пути мы были всего два часа, но хотелось передохнуть, чтобы затем снова взяться за карандаши и кисти. И творить, забывая про завтрак, обед и даже ужин. Рисование стало моим способом убежать от себя самой, облегчения боли, а это не так уж и плохо.

Здесь, около домика, я рисовала уже десять раз, если не больше. Поэтому побегав по берегу с мольбертом (Властик позаботился о нём, и теперь эта вещь всегда стояла в уголке при входе), я постановила:

— А не забраться ли нам на вон ту гору! С неё вид замечательный!

Горой я называла высокий каменный холм, у подножия которого плескалось море. До него идти было минут сорок, но разве в этом дело? Когда такая красота пропадает!

— Мы там были пять месяцев назад, — заметил Важан, срывая травинку и наматывая её на палец. Я зачарованно наблюдала за его действиями, а затем тряхнула головой…

— Тогда была весна! А теперь лето! Чувствуешь разницу? Картина-то получится совсем другая!

— Если только зелени намажешь гуще, да убавишь холодных красок, — попробовал поучить меня наставник, но в этот раз я не прониклась идеей прислушаться к его советам. Если бы во время стрельбы или метания ножей, это одно. А когда мне говорят, что не тот колер, то, извините, попрошу не соваться.

— Так и сделаю! — заявила я, подхватывая мольберт.

Но Важан отобрал его у меня и зашагал рядом. А я и не сомневалась, всё-таки этот кошак до сих пор считает своей обязанностью опекать меня во всём. Похоже, оборотень снова во мне видит девчонку. Немного обидно, но, в принципе-то, всё равно. Для меня он, конечно же, мужчина, но не такой, как Рональд Чёрный.

Тропа, ведущая на вершину, поросла смелой травой, пытающейся прорваться сквозь плотные камни. Солнце спряталось за набежавшую серую тучку, поэтому подниматься было не так жарко. Но мне приходилось прилагать усилия, чтобы поспевать за Важаном, который словно летел на крыльях, а не передвигался на своих двоих.

Преодолев несколько поворотов и тенистых сосновых аллей, мы оказались на самой вершине. Здесь тоже росли деревья, но не везде. И вид открывался просто чудесный. Небольшой ветерок касался поверхности воды, заставляя ту волноваться. И она, словно пытаясь стряхнуть с себя чужую волю, как кошка ластилась к берегу, ища защиты.

Мой спутник сразу же осмотрелся, особенно уделив внимание небольшому мысу, выдававшемуся в море, словно утюг в шелковый отрез.

— Кажется, все спокойно? — спросила я, устанавливая мольберт в тени.

— Твой брат с той стороны установил сторожевой пост, так что можем не волноваться, — просветил меня оборотень, устраиваясь в тени.

Так и трудились мы, отвлекаясь исключительно для того, чтобы выпрямить спину или полюбоваться белоснежными чайками, планирующими над водной гладью.

— Яблоко хочешь? — прервал меня Важан. Я взглянула на его раскрытую ладонь и улыбнулась. Маленькие плоды с яблоньки-дичка красовались на его широкой ладони. Во рту сразу же возникло непреодолимое ощущение кислоты, желание откусить яркий бочок фрукта.

— Спасибо! — произнесла я, положив яблочко на ладонь и повертев его со всех сторон, — красота!

Но Важан только усмехнулся и разлёгся на траве, закинув руки за голову… Он думал, что мы здесь ещё долго пробудем. Однако через час пошёл мелкий дождик, и мы решили спуститься, чтобы спрятаться в домике.

Спрятались, но не мы.

Едва было принято решение покинуть этот каменный холм, я собрала все свои принадлежности в специальную сумку, не забыв прикрыть листы бумаги, на которых уже красовались наброски. Важан подхватил мольберт, и мы быстро начали спускаться. Шум капель дождя, становившихся все тяжелее с каждой секундой, усиливался. Я нахмурилась, неготовая к тому, чтобы мои работы были испорчены.

— Стой! — приказал Важан, резко задвинув меня за свою спину. Интуитивно я начала осматриваться по сторонам, стирая капли дождя с лица. Но никого не увидела, а вот мой наставник явно заметил предмет опасности. — Смотри туда, — шепнул мне оборотень и ткнул пальцем в сторону подножья нашего холма. Какой-то мужчина шел мимо, не торопясь, словно не ухудшилась погода, а по-прежнему светило ласковое солнышко.

— Кто это? — поинтересовалась я, шепнув слова прямо на ухо Важану. И тут мне показалось, что напряжённая, просто хищная фигура моего сопровождающего начала понемножку расслабляться. Я заглянула в лицо мужчины и поняла, что так и есть. И пусть он все ещё наблюдал за незнакомцем, но, похоже, беда прошла стороной.

— Мне кажется, это постовой твоего брата. Оттуда, из-за мыса. Я точно видел его в прошлый наш приезд, — шепнул мне оборотень.

— Ну, тогда пошли, раз он? — произнесла я, пытаясь присмотреться. И едва этот чужак повернул голову в нашу сторону, как мне его лицо тоже показалось знакомым — Ну, точно! Он! — вспомнила я — Тот самый, который в прошлый раз принёс брату весть про корабли, которым он запретил причаливать. Помнишь?

Моряне везли контрабанду, очень много пороха, как сказал брат. Но беда была в что он ненадлежащего качества. Стояла невыносимая жара. Князь отдал приказ не приближаться к причалу таким суднам, чтобы в случае неосторожности избежать беды. Но никто не препятствовал команде перебраться на берег и отдохнуть.

— Он самый, — согласился со мной Важан, и мы продолжили спускаться дальше. — Наверно осматривает береговую линию, как положено.

Тот малознакомый оборотень нас уже не интересовал, все-таки погода была не самой удачной. А ещё дорожка из камней, ставшая скользкой…

Позднее я десятки раз припоминала всю эту ситуацию, как поскользнулась, падая рыбкой вперёд. Как Важан, потеряв интерес к мольберту, успел ухватить меня за плечо, не дав проехать дальше на животе по камням…

Доли секунды, великое дело. Именно в этот момент несколько огромных змей появились буквально из-под земли. Они накинулись на нас, пытаясь разделить и обезвредить. Важан дрался, как грозный бог. Я ещё никогда не видела, чтобы мой наставник был везде и нигде одновременно. Ножи, пара револьверов, всё шло в ход. И казалось бы, скользкая каменистая тропа не была ему помехой.

Я ошибалась…

Важан сильнейший воин. Самый лучший из тех, кого я знала. Да только и у врагов оружием был не только хвост и раскрытая пасть.

Кто-то из нападавших был в человеческом виде. И я насчитала пять выстрелов, прежде чем уловила замедлившиеся действия наставника.

— Беги! — прохрипел он, обращаясь ко мне и мощно обрушиваясь на врага.

Наставник был силен, я быстра. Мысленно повторяя: «Скоро вернусь, выживи, Важанчик!», я рванула в гору, пытаясь убежать от преследования и все ещё слыша лязг за спиной… С радостью заметила, что на том самом месте, где я рисовала, сейчас сидел тот самый оборотень-дозорный. Дождь пошёл на убыль, и мужчине не нужно прятаться.

— Помогите! — крикнула я ему.

…И застыла, осенённая догадкой.

Этот охранник повернул своё лицо в мою сторону и засмеялся, нагло и беспардонно.

Предатель.

И я, немедля, рванула в сторону, уже прикидывая, удастся ли обернуться, чтобы хоть как-то спрятаться… Но сырые камни сегодня были явно не на моей стороне.

Я в очередной раз поскользнулась, покатившись вниз…. Скрюченная сосна попалась на моём пути, и я упёрлась в неё руками… чтобы немедленно быть пойманной… и это точно был не Важан.

Отбивалась я, как могла, несмотря на боль в рёбрах и содранных ладонях. Но разве девушка способна справиться с несколькими мужчинами, каждый из которых гораздо сильнее её? Нет, конечно же. Меня стащили с этого проклятого холма, словно я была самым ценным призом, с которым церемонились, но как-то не особо. В конце концов, какой-то полуголый хам взвалил меня на своё плечо и понёс в сторону мыса. И как я не старалась приподняться, чтобы увидеть, где Важан и что с ним, но ничего так и не увидела. Только несколько незнакомцев шли позади нас, а ещё кто-то впереди…

— А кошечка-то сильна, — рассмеялся кто-то из нападавших, кого я не видела. — С характером! Жалко, что она не в платье!

Похоже, именно ладонь того, кто меня нёс, коснулась моей пятой точки. Страх присущ всем и мне тоже. Но, не желая быть покорной обстоятельствам, я укусила мужчину прямо за спину, пытаясь сделать ему больно и лишить всяких глупых мыслей на мой счёт.

— Дура! — заорал он, отбросив меня в сторону, как мешок с мусором. Я перевернулась, тут же ощутив удар ногой в бок… застонала, прикрыв глаза…

Это я недавно жаловалась на рёбра? Забудьте! Теперь у меня болело всё тело. Не сдержав стон, не сразу обратила внимание на произнесённые кем-то слова. Но я точно услышала мужской вскрик… Раскрыла глаза, не понимая, что происходит и даже удивилась, заметив, как какой-то незнакомый чернявый оборотень, явно главарь, избивал полуголого маньяка, нёсшего меня…

— Запомни, ты! — прошипел он, обращаясь к маньяку, а после зло обвёл взглядом присутствующих здесь незнакомцев. — И все… запомните! С пленницы глаз не с-с-сводить, руками не прикас-с-саться. Не дай Бог, кто только подумает рас-с-спус-с-стить с-с-свои руки, пожалеет. А ты, — на сей раз «предводитель» обратился ко мне, — только посмей повысить голос-с-с или позвать на помощь, пожалееш-ш-шь. Запомни мои с-с-слова!

Поникшие головы, вероятно, обозначали исключительно согласие. Меня же в данный момент интересовал вопрос спасения. Причём этого я хотела даже больше, чем унять свою боль. Только грозный «спаситель» даже не поинтересовался, хочу ли я с ними идти. Он как пушинку приподнял меня и тоже закинул на плечо…Живот, грудь скрутило от боли… Неужели я сломала ребро?!

С шумным свистом выпустив воздух, я закусила губу, чтобы не расплакаться перед этими чужаками. Моряне все до одного, безусловно. Наверное, брат и Чёрные были правы? Это дело рук жителей Скалистых островов? Или они из какой-то другой местности? Я видела огромных змей, пытающихся напасть на Важана.

Важан.

При мыслях о наставнике захотелось заплакать, вырваться и рвануть к нему, невзирая на тех, кто сейчас рядом и безотрывно следит за каждым моим жестом… Вдруг он выжил и нуждался в моей помощи?!

Я, морщась от боли, пыталась смотреть по сторонам, но то и дело натыкалась лицом на спину морянина. Вертеться было тяжело и больно, наверное, поэтому я не усмотрела, откуда вдруг появилась лодчонка, в которую сгрузили меня. Снова судорожно вздохнув, я попыталась вырвать руки в тот момент, когда их связывали… А после слегка толкнули, чтобы я оказалась лежащей на дне лодки.

— Хозяин, кажется, с ней что-то не так, — услышала я, но повернуться не могла, потому что именно в этот момент раздался всплеск воды…

— После посмотрим, — тихо ответил главарь.

Я не видела никого и ничего. Даже в тот момент, когда открыла глаза. И мне вдруг представилась картина, видение маленькой лодочки, сиротливо плывущей в море. А вокруг неё моряне, принявшие своё второе обличье.

Гарольд Чёрный

Корабль уверенно разрезал водную гладь, и оборотень блаженно закрыл глаза, стоя на корме. Это всё-таки правильно, отправиться в путь самому, а не посылать в который раз Рональда. Нужно развеяться, сменить обстановку. Когда-то он дня не мыслил, чтобы не ступить на палубу. А теперь все дела земные, заботы о собственном княжестве. Придирчивые моряне Скалистых островов зачастую останавливали корабли, если те казались им подозрительными. И в этот раз едва быстроходный драккар слуг Орма приблизился к кораблю, на котором плыл Гарольд. Но едва моряне завидели Князя, как развернулись, не имея претензий. Да и какие претензии, если каждый гад островов ещё помнил, кто такой Чёрный и отчего долгое время никто не мог занять его место. Не хватало силёнок и это жило в памяти морян.

— Князь внушает опасение врагу, — уважительно заметил капитан Морс, глядя вслед уплывающему драккару единственным правым глазом. Второй, как поговаривали, он потерял в бою. Правда, у Гарольда как-то промелькнула мысль, а не виноват ли в этом попугай, который никогда не расставался с Морсом и сидел у него на левом плече, как раз рядом с повязкой. Капитан иногда позволял себе напиться (исключительно после выполненного дела), а как известно, животные и птицы не любят слишком пьяных… Но, вероятно, дело действительно в стычках с врагом, почему бы и нет.

— Вероятно, боятся за свою жизнь, — довольно отозвался Гарольд, считавший, что имеет на это полное право.

Шёл четвёртый день путешествия. Закат, окрашенный в серо-розовые тона, не предвещал никаких изменений в погоде. Гарольд потянулся, с удовольствием взглянув на приближающуюся полоску берега. К палубе он привык с детства, даже реальный факт— он родился в море. Но в последнее время земные дела отвлекали, скрадывая время, а хотелось отдохнуть. Душа желала чего-то непонятного, а ещё и эта история с пропавшей Вербой. Как тупая боль она присутствовала в его сердце, хотелось извиниться перед ней, да и просто увидеть. Поэтому снарядив очередной торговый корабль, Гарольд поплыл вместе с ним, чтобы развеяться, и посетить те места, где был когда-то.

— Причалим? Или завтра с утра? — поинтересовался возникший рядом капитан. Он постоянно курил длинную трубку, пускал кольца дыма, но птице это нисколько не мешало.

— Спустишь лодку, я хочу прогуляться, — ответил Гарольд. — Команде разрешишь ступить на берег только завтра. У нас завтра разгрузка, а ребята захотят отметить.

— Захотят, — согласился Морс, пыхнув трубкой. И птица, словно понимая, о чём идёт речь, также склонила свою голову.

— Значит, делай, как я сказал. И вот ещё что, можешь пойти со мной, а можешь отправить своего помощника, смотри сам.

— Пожалуй, я не против размять свои кости, — заметил Морс и ушёл, чтобы отдать команду спустить лодку на воду.

Матросы слаженно гребли вёслами, а Гарольд на какой-то миг задумался, смотря на людей, суетящихся на причале, на корабли, покачивающиеся, словно гигантские киты. Сколько прошло лет с того дня, как он тут побывал? Много.

— Ну что, Князь, куда пойдём? — поинтересовался Морс, который мог звать Гарольда по имени из-за старой дружбы, но отчего-то предпочитал называть Чёрного титулом.

— Сначала перекусим чего-нибудь земного, послушаем, что нынче здесь делается, чем дышит городок. И на сытый желудок решим, — ответил Чёрный, проворно выбираясь из лодки, причалившей к берегу. На следующий день по плану было посещение двух контор, в которых уже ждали привезённый товар, а сегодня можно никуда не торопиться.

— Может быть женщины, а? — задорно подмигнул капитан и затрясся от смеха со свистом. Пёстрая птица, взмахивая крыльями, выражала полное согласие со своим хозяином.

— Посмотрим, — передёрнул плечами Гарольд, не удостоив этой мысли особого внимания.

Он привык доверять своему внутреннему чутью, а оно твердило, что что-то здесь не так. И это было ещё одной причиной, отчего корабль не причалил прямо к берегу, а бросив якорь, так и остался на приличном расстоянии. Внешне спокойный портовый городок мог таить в себе опасности, способные вынырнуть из ниоткуда. Поэтому Чёрный решил все выяснить сам. Ну а Морс для сопровождения, все равно ведь не усидел бы в своей каюте, смотался к тем же женщинам из притона. Он хоть и отличный капитан, но бабник ещё тот, да и чем развлекаться в мирное время?

Несколько местных трактиров, как братья-близнецы расположились на их пути. И Чёрный, недолго думая, вошёл в тот, над входом которого красовался потёртый штурвал и подзорная труба. Капитан кивнул, словно соглашаясь, птица в свою очередь разумно промолчала, доверяясь своим спутникам.

Привычные столы и лавки, на которых восседали посетители… Всё как и везде, включая морскую атрибутику, развешанную по стенам. Вполне узнаваемая обстановка, ставшая родной морякам, перебиравшимся из одного порта в другой. К спутникам, усевшимся на чистых (плюс хозяину) лавках, тут же подбежал расторопный подросток. Узнав, что господа желают мяса и вина, умчался исполнять заказ.

Разговаривали мало, всё больше прислушивались, надеясь узнать что-то полезное для себя. И к чести посетителей можно сказать, что пока ещё никто не буянил и не повышал голоса, крича, что пиво разбавлено водой или требуя немедленно женщин и веселья. Что касается последнего, то тощий скрипач, отчаянно напоминавший кузнечика, стоял на возвышении и играл, извлекая протяжные звуки из своего потрепанного инструмента. Однако музыка была даже как-то уместна, создавая некий фон к задушевным и не очень беседам.

— Завтра с утра мы… может быть… Верба согласится, — отрывочные фразы донеслись до слуха Чёрного и он тут же напрягся, уловив знакомое имя. Сердце тут же замерло, а потом оборотня окатило жаром. И до сего момента Змей даже не думал, что испытает что-то подобное. Мало ли кого и как зовут. Вот только имя-то редкое!

— Согласится ли она? — продолжил он вслушиваться чужой разговор.

Теперь Чёрный уже точно знал, что ни к каким бабам в бордель он сегодня не пойдёт. Он и раньше не был любителем подобных мест. Женщин другого сорта всегда было много рядом, не до проституток.

Сейчас же его интересовал предмет разговора двух незнакомцев, сидящих неподалёку. Хотелось рассмотреть их в лицо, но и по дорогой добротной одежде Змей видел, что это не местное население. Оно понятно, ведь это портовый городок. Приезжих больше, чем местных.

— Не знаю, буду уговаривать, — вздохнул второй собеседник и допил вино. И мужчина обернулся, чтобы подозвать сновавшего туда-сюда с заказами подростка.

В этот момент Гарольд увидел профиль этого человека и нахмурился. Незнакомец показался ему как-то слишком знакомым. Но кто он?

Собственный мозг тут же сделал подсказку, ткнув носом в первую фразу, оброненную этими людьми. Хотя нет, это не люди. Даже при приглушённом свете Чёрный был уверен в этом. Но отчего же лицо этого оборотня кого-то смутно напоминало…

Верба?!

Да, незнакомец очень сильно напоминал пропавшую экономку. Прямо брат родной или кто-то из близких родственников! Несмотря на странные обстоятельства этой встречи, внутренний голос шептал, что у него появился шанс найти свою пропажу. Не пообщаешься, не узнаешь… А что спросить? Если вдруг Верба рассказала, что сбежала от него? Ведь много раз сам Чёрный обижал её, насмехался. Был, как «собака на сене», то приближая к себе экономку, то вновь отталкивая. Разве он сам на месте этого родственника выложил бы карты подобному обидчику? Да никогда! И рыло начистил, чтобы неповадно было впредь заниматься подобным, а то и шею свернул. И привставший было Гарольд присел на место, соображая, как прояснить этот момент, пока тебя не послали далеко и надолго. А ещё существовал вариант, что все это сходство чужака с Вербой — результат его поисков, больного воображения, когда желаемое выдаёшь за действительное.

Но ответ возник в голове сам собой. Эти незнакомцы завтра собирались навестить «Вербу», а значит, был шанс увидеть женщину, даже не приближаясь к ней.

— Ну что, Князь, — почти счастливо произнёс капитан, ставя свою опустевшую кружку на стол, — пойдём, проверим, так ли откормлены местные женщины, как те тучные стада, мимо которых проплывали ещё утром.

— А ты не пробовал прикупить себе корову? — усмехнулся Гарольд, посмотрев в единственный глаз Морса.

— Зачем? — не понял моряк, но судя по подрагивающим уголкам губ, он ждал от Чёрного какую-нибудь шутку.

— А сравнивать её со всеми бабами будешь. Худее ли они твоей Бурёнки или нет. И записывай в книгу, вдруг не раз встречаться с этими дамами будешь. Произведёшь повторный замер всех составляющих частей тела. Ну и размер копыт на своём лбу будешь сверять периодически.

Смех Морса был похож на скрип несмазанного колеса, а попугай поддержал своего хозяина, передразнивая его и хлопая крыльями.

Кое-кто из посетителей с любопытством обернулся, а вдруг и им придётся поучаствовать в чем-то весёлом. Но парочка быстро замолчала, предпочитая не вмешивать в свой разговор кого-то третьего.

— Морс, можешь валить на все четыре стороны, — благодушно произнёс Гарольд, когда посетители таверны потеряли к ним всякий интерес.

— А ты, Князь?

— А у меня сегодня ностальгическое настроение, — заявил Чёрный и заказал себе ещё вина. Напиваться он не собирался, но нужен был повод остаться здесь, чтобы затем проследить, куда направится тот, кто отчаянно напоминал сбежавшую экономку.

— Ну, как знаешь. А я, пожалуй, пойду, проверю местный ассортимент, — приглушённо хохотнул Морс, ласково пощекотав кривым пальцем брюшко пернатого- Буду, как всегда, под утро. Часовой пусть пришлёт лодку, как меня заметит.

— Как обычно, — кивнул Гарольд, знавший, насколько выучены матросы у Морса.

Спутники попрощались, и оборотень заказал себе ещё еды, хоть не хотелось есть и вовсе. Но сидеть просто так, пытаясь уловить хоть словечко, он не мог. Пальцами теребя прядки сочного мяса, Змей по-прежнему прислушивался, но на сей раз уловить хоть что-то вразумительное не удалось. Разве можно было хоть как-то определить, к чему относились слова «развод» и «герцог»?

Где-то глубоко за полночь, когда посетители стали смелее, а их песни более громкими и откровенными, незнакомцы поднялись и отправились на выход, не замечая, что за ними следом отправился и Змей. Гарольд, ещё недавно казавшийся пьяным, как-то слишком быстро протрезвел и слился с темнотой, стараясь не попадаться на глаза мужчинам. В порту ещё кипела какая-то жизнь. Подвыпивший народ возвращался, кто домой, кто на корабли, а кто-то и вовсе ещё не спешил угомониться и менял одно заведение на другое. Идя в сторону заполненного судами причала, Чёрный даже не догадывался, кем могли быть те, за кем он увязался. Пока не подошёл к высокому фрегату и не встал, как вкопанный. Подобное строение не могло принадлежать простому, даже очень богатому купцу, а название «Снежная герцогиня» говорило само за себя. Фрегат являлся собственностью какой-то обеспеченной и знатной семьи. Герцогу? Почему бы и нет. Гораздо севернее Белогории простиралось герцогство, да и оно было не одно на белом свете…

Но отчего-то про другие Гарольд и думать не хотел. Северянка? Его Верба.

Пожалуй, чем не вариант. Те, кто говорил о ней в таверне, не выглядели простыми матросами или пассажирами, а значит… Что?

Чёрный давно подозревал, что его экономка Верба Мороз вовсе не простолюдинка. К ней никто в замке не обращался иначе, только «Госпожа». Вот и его нынешняя экономка такой чести не удостоилась… Сейчас же перед ним отчётливо проступало подтверждение.

Едва незнакомцы скрылись, Гарольд застыл в нерешительности. Что же делать? Стоять до утра и караулить, не видел смысла, кто знает, когда оборотни направятся к Вербе. Но и уйти он не мог. Чёрный принял решение выставить своего часового, чтобы тот, в случае чего, дал ему знать… И совесть от этого приказа Змея не мучила, кто-то да должен исполнять княжескую волю. А если ждать придётся долго, так часовой и днём отоспится, Чёрный распорядится. А лучше — выставить двух, мало ли.

Он не думал, что удастся сомкнуть глаза, но всё-таки провалился в какое-то короткое забытье, оказавшееся действительно нормальным полноценным сном (судя по времени). И приведя себя в порядок, Гарольд узнал, во сколько вернулся капитан. Оставив тому распоряжение встать на причал и начать разгрузку, Чёрный покинул корабль. Как оказалось, очень даже вовремя. Часовой спешил оповестить князя о тех, кто по описанию очень даже походил на «задание». И Змей, воспользовавшись моментом, сам лично последовал за вчерашними оборотнями. Ожившие утром улочки пестрили народом, и несложно было затеряться в разношёрстной толпе и остаться незамеченным.

Ещё ночью Гарольдом овладело то ощущение, которое зовётся волнением. Он осознавал, что виноват перед НЕЙ. Какие же слова подобрать, чтобы простила и, главное, поверила? Как уговорить эту белую заразу вернуться, ведь ему и собственный замок без неё стал не мил?! Какие там бордели с капитаном, когда он разогнал почти всех своих наложниц! И кто бы мог подумать, что он сам, добровольно, признает такое?!

Небольшой белый домик стоял как кусок сахара, увитый пышными цветущими растениями. Красота. И Гарольд затаил дыхание, когда оборотни открыли калитку, прошли дорожкой к двери. Тот, похожий на экономку мужчина потянул шнурок и тут же раздался звон колокольчика…

Распахнулась дверь и на пороге вдруг появилась ОНА.

В персиковом платье и косой, уложенной вокруг головы, словно это не простые волосы, а корона. Знакомые черты озарила искренняя улыбка и руки девушки (женщиной Вербу он попросту больше считать не мог, настолько она была хороша) сложились на груди, придерживая тонкий узорный платок.

Гарольд сглотнул, осознавая, как что-то колет в сердце. Словно льдинка застряла и никак не желала покидать такой жизненно важный орган. И он даже не знал, как назвать то, что он сейчас чувствовал, ведь любимой и единственной парой по-прежнему оставалась первая жена.

Но что же тогда с ним случилось?

— Доброе утро, родная! — донеслось до Змея, спрятавшегося за пышной зелёной растительностью соседнего дома.

Это сказано было с такой любовь и нежностью, что Чёрный понял, он завидует. По-хорошему, без ненависти и злобы. Он сейчас хотел бы оказаться на месте того оборотня, которого Верба поцеловала, подарив улыбку…

— Заходите скорее, я с утра вас жду! — весело ответила она, а Змей вдруг подумал, что даже будучи у него в замке, как часто он слышал смех экономки? Особенно в последнее время её пребывания…

— Мы боялись тебя разбудить, — пояснил второй спутник, который вовсе не был похож на первого, и от этого в душе Гарольда образовалось тёмное пятно. Кто он для неё?

— Молочник очень рано приносит молоко, — послышались её пояснения и оборотни скрылись в глубине дома.

Гарольд прикрыл глаза и тяжко вздохнул, осознав, наконец-то, что только сейчас огромная гора свалилась с его плеч. Верба жива и здорова, а это главное. Он ещё не знает, какой путь, длиной в два года пришлось ей преодолеть, но на душе стало легче. Жива. У дома, возле которого притаился Чёрный, вдруг скрипнула калитка, и Змей обернулся, чтобы потом с улыбкой случайного прохожего подойти к пожилому мужчине и поинтересоваться:

— Подскажите, будьте добры, не этот ли дом продаётся на вашей улице? — без каких- либо политесов Чёрный ткнул пальцем в сторону домика Вербы.

— Нет, что вы! — усмехнулся седой мужчина, — этот дом точно не на продажу. Я бы знал.

— Жаль, — отозвался Гарольд, — а не подскажете, кто хозяин этого строения. Вдруг он уступит это жильё? Я редко бываю в вашем городе, и именно этот дом мне приглянулся.

— Сомневаюсь, — со знанием дела важно произнёс старик, — хозяйка очень умная женщина, она и к моему мнению прислушивается. А я такого ей точно не посоветую. Так что ступайте, молодой человек, не теряйте зря времени. Ищите другое место, поверьте, их немало.

— Но разве женщина решает, продать дом или купить? — воспылал «наивностью» Змей, не забыв сделать извиняющееся лицо. — Может быть, стоит поговорить с её мужем?

— Молодой человек, раскиньте мозгами! — нахмурился старик и как-то жалостливо взглянул на Гарольда, который от этого только опешил, даже не подумав рассмеяться. — Разве женщина будет спрашивать совета при живом муже у старика? Совершенно ей чужого?

— Извините, — ретировался Чёрный, которому бальзамом на сердце легли слова мужчины о муже, — действительно глупость спросил. Просто я только что видел, как в дом зашли двое мужчин. Вот и решил сначала, что это покупатели пришли жилье осматривать, а потом подумал, что это хозяин вернулся.

— Это все объясняет, — согласно кивнул старик и вдруг вспомнив что-то очень важное, вернулся в свой дом, попрощавшись с чудным незнакомцем.

Она не замужем!

Гарольд думал об этом, направившись в близлежащую чайную, где он слегка позавтракал и запил всё вовсе не алкоголем. Но беспокойство, а не покинет ли Верба свой дом, всё-таки одолевала оборотня. И он, поёрзав полчаса на резной скамейке, снова устремился по знакомому маршруту, надеясь, что девушка все ещё дома. Главное, чтобы она не уплыла на большом белоснежном фрегате вместе со своим родственником, ведь он так и не успел извиниться перед ней, сказав: «Прости меня, гада чешуйчатого, за всё».

Счастье, что эта улица была не глухой, и народ ходил туда-сюда, а присевший в тени зелени около чьего-то забора Змей не притягивал к себе внимание.

Дверь из дома Вербы отворилась, выпуская и хозяйку и её гостей на улицу. Гарольд постарался слиться с зеленью, надеясь, что эти знакомцы уйдут, а его кошка останется. Так и произошло. Попрощавшись с мужчинами и обняв каждого (Змей скрипел зубами, осознавая, что именно чужие прикосновения к его бывшей экономке — это неправильно), красавица быстро стёрла слезы и улыбнулась оборотням.

— Не грусти, сестрёнка! — подбодрил Вербу тот, кто был похож на неё. Не зря Чёрный подумал, что это родственник! — Скоро встретимся!

— Буду ждать! — крикнула она и стояла у своей калиточки до тех пор, пока оборотни не скрылись из вида.

Они уходили, а Чёрный приближался, искренне желая не испугать девушку, не оттолкнуть. Она пока ещё не видела Гарольда, и это давало ему шанс подобрать слова. Но нет! Ничего разумного так в голову и не пришло. Кошки существа осторожные, но видать встреча с родственниками чем-то разволновала Вербу, раз она так и не услышала его приближения.

* * *

Верба Зимняя

Мысли разбегались, и хотелось плакать от счастья, а ещё лучше — смеяться. Разве так бывает? Вчера утром Вербочка отправилась, прогуляться на пристань, а заодно прикупить свежих продуктов. И встретила брата, который, увидев её, застыл, приоткрыв рот.

Но потом быстро справился с собой и тут схватил сестрицу, прижал её к себе… Сколько пролилось слез, не описать.

Дочь герцога…

Верба и не думала, что она по-прежнему нужна своим родным. Она, конечно, подозревала, что отец прикажет её разыскивать, возможно, не месяц и не два. Но чтобы спустя столько лет родные любили её, искали, а главное, ждали каждое случайное письмо… Как оказалось, отец был разгневан поступком дочери, но быстро остыл. А когда вскрылась история с её беременностью, то и вовсе рвал и метал…

Бран все честно рассказал (брат не удержался и скривил рот, когда это вспоминал, а его голубые глаза потемнели от ярости), каялся, что упустил своё счастье. Муж заявлял, что понесёт любое наказание, но отец расторг этот брак, приказав выметаться его семейству из столицы (родные Брана были в курсе помыслов сына). Она-то столько лет думала, что замужем, а оказалось, нет. Наверное, это хорошо, ведь быть женой вероломного кота она больше не хотела, ни за что. Но известие о разводе не затронуло струны измученной души белой кошки. Гораздо важнее было узнать, что родители очень ждут свою девочку, любят. Каждое письмо мама бережно хранила в своей шкатулочке и порой перечитывала. А уж если приходило известие, так и вовсе семья замирала, вскрывая потрепанный от дорог конвертик.

— Прости меня, — вдруг раздался голос за спиной. Голос, который она никак не ожидала здесь услышать. И тут же тёплые ладони легли ей на плечи, вызывая забытые ощущения.

Забытые ли? Дрожь пробежала по телу ангоры. Леди на миг прикрыла глаза, сглотнула, пытаясь сдержать свою радость, сдобренную толикой горечи…

Верба обернулась, не приближаясь, но и не отдаляясь от оборотня. Мужские руки лежали на её плечах, согревая в этот тёплый день.

— Гарольд? — только и произнесла Верба, рассматривая мужчину. По-прежнему гладко выбрит и ухожен, что, несомненно, притягивает не только женские взоры. От Змея несло мужественностью, силой, и этого было не скрыть. Но что-то в чёрных глазах оборотня светилось такое, непонятное. Словно он болен, только пока неясно чем. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — выдохнул с облегчением оборотень и сделал шаг навстречу, привлекая девушку к себе.

Секунда, две, три… Ангора замерла, вдыхая такой дорогой сердцу запах, не смея пошевелиться и вспоминая, что она должна быть сильной… А потом всё-таки отступила, с горечью ощутив, как ослабла хватка оборотня и поцелуя не случилось.

— Я нашёл тебя и больше не отпущу, — произнёс Гарольд, не сводя с неё своего пронзительного Чёрного взгляда. И сердце Вербы обрадовалось, несомненно! Она ведь так скучала по этому несносному Змею. Но его нескончаемые женщины…

— Пойдём в дом, на нас смотрят, — только и произнесла Леди, замечая, как дёрнулась занавеска у соседей.

Самое большее через два месяца она точно уедет отсюда. Но её брат обещал вернуться к этому времени. Он звал её уехать прямо сейчас, но ей необходимо уладить финансовые дела. Спиной ощущая идущего за ней Гарольда, Верба горела в огне собственных страстей, вспыхнувших с его приездом. Она-то думала, что успокоилась?! Нет! И ещё раз нет! И чтобы суметь выдержать дистанцию, она отодвинулась от Гарольда, едва попала в дом и закрыла за собой дверь. Но разве от такого спрячешься? Он ведь и слова не дал сказать, захватив её в плен своих сильных рук:

— Верба! Отыскалась пропажа! — выдохнул мужчина ей в волосы, стиснув в объятиях так сильно, что она уткнулась ему в грудь. Притягивающий и такой родной запах мужчины сводил Леди с ума, и она прикрыла глаза от нахлынувших чувств. Пытаясь не потерять себя, не раствориться в нём и… чтобы прямо сейчас не наброситься на него с поцелуями и не только… — Нашёл! Зачем ты сбежала от меня? Зачем? — спрашивал Гарольд, запустив руку в её волосы, оттягивая их назад. Голова закружилась, и она едва не упала. Змей удержал.

Он хотел посмотреть в её глаза?

Зачем? Что двигало этим мужчиной?

— Ты же не нуждался во мне, забыл? — напомнила ангора, пытаясь справиться с собой, со своими желаниями. Но покоряться его силе, это так приятно. Позволить себе хотя бы немного, буквально пару минут побыть слабой. Поверить, что нужна ему только она, что он искал её все это время, не находил себе места.

— Я был идиотом, — признание Гарольда прозвучало весьма кстати, но было все же так неожиданно, что Верба распахнула свои голубые глаза от удивления. Чтобы Князь морян говорил о себе такое? Никто в княжестве даже подумать не смел о подобном, не то, что произнести это вслух, да ещё белым днём. — Места себе не находил все это время… Я искал тебя.

— Со свечами, — прошептала зачем-то Вербочка, почувствовав, как оборотень оставил её волосы в покое. Но теперь он находился в такой опасной близости от её лица… А ещё эти сильные руки, что никак не хотели её отпускать. Теперь они ослабили хватку и поглаживали её спину, спускаясь все ниже.

— Прости! — выдохнул Чёрный, приблизив своё лицо так близко, что ещё минимальное движение и их губы соприкоснутся. — Это невыносимо быть так долго без тебя! — Гарольд снова резко прижал к себе и без того с трудом сдерживающую себя Леди.

Горячая лава желания пробежала по её венам, наполняя собой и заставляя гореть в его руках, цепляться за тонкую чёрную рубашку, словно это он, Змей, может сбежать от неё. Губы оборотня словно ждали именно этого и накрыли ротик Вербы. Она забыла, как дышать. Да что там! Она и о себе самой забыла, обнимая его так, словно это их последняя встреча.

— Сумасшедшая моя, — шептал оборотень, выкладывая дорожку из поцелуев по лицу распалившейся кошечки, спускаясь на шею, а затем на обнажившиеся вдруг плечи — Думала, не найду?

— Твоя ли? — с сомнением повторила Вербочка, пытаясь вытащить из брюк рубашку Змея и запустить под неё свои ручки. Ей было очень важно услышать ещё раз его голос, подтвердить только что случайно вырвавшиеся слова у Гара, услышать ещё раз. Ей так хотелось поверить в то, что он прибыл сюда исключительно ради неё, а не по случайному совпадению.

— Моя! Только моя! — произнёс Чёрный, слегка отстранившись от задыхающейся от нахлынувших чувств Леди. Он повторил это категорическим тоном, не терпящим возражений. А ей очень захотелось, чтобы он продолжил говорить, доказывая, почему пришёл к такому решению.

— Нет, — вдруг смело заявила Верба и вздрогнула, отчего-то вспомнив, что именно так когда-то говорил ей и Бран. Тот всегда твердил, что она самая, самая, самая… и непременно добавлял: «Моя!». — Не твоя. И ты сам об этом знаешь, Змей. Признайся!

— Что ж, я докажу тебе обратное! — пообещал Гарольд, подхватывая Леди на руки и оглядывая её дом в поисках спальни, мечтая поскорее донести в целости и сохранности свою драгоценную ношу до кровати, а не наброситься на неё прямо тут у дверей. — Я так устал без тебя быть, зараза моя пушистая! — прошептал он, продолжая целовать её шейку и плечи.

Можно было бы оттолкнуть оборотня, вырваться из его рук, заявив, что большей заразы, чем леди Агата, с которой так любил миловаться Чёрный, она отродясь не видела. Но именно в этот момент губы Гара ласково коснулись обнажившейся вершинки одной груди, а затем мужская рука помогла показаться и второй. И Змей не преминул воспользоваться этим подарком, тут же осторожно лизнув её языком, а затем тихонько подул…

Наслаждение… Огонь желания вновь помчался по её венам…

И вместе с тем откуда-то поднявшаяся волна протеста заставила Вербу распахнуть глаза, упереться руками в грудь оборотня в попытке его оттолкнуть… Бесполезное занятие, конечно, и совершенно не выполнимое. Это можно было сравнить с глупой попыткой сдвинуть с места скалу. А вот очередная волна поцелуев… Она обрушилась на Леди с новой силой и ангора не понимала, когда, в какой момент она вдруг осталась без платья. Гарольд же оказался между её ног, с восхищением рассматривая то, что не видел уже так долго. Год? Два? Нет, кажется, вечность! И этот его голодный темнеющий взгляд был очень приятен ей. Он тешил женское самолюбие.

Кажется, прошло не две минуты, больше. Впрочем, кто засекал время? Никто!

— Убирайся! — вдруг прошипела кошка, пытаясь собрать остатки собственной гордости. — Я не скучала по тебе! Ни капельки! Уходи! Зачем ты приехал? Я не твоя!

— Моя! Ты только моя! — не возразил, а подтвердил своё право на неё Змей, не отрывая взгляда от лежащей перед ним обнажённой Вербы. — Наконец-то я нашёл тебя! И теперь никуда не отпущу…

Он словно не слышал её слов, которыми она хотела его уколоть, и не видел сжимающихся пальчиков, цеплявшихся за покрывало. У неё же пропали все заготовленные доводы, стоило только мужчине взяться за ремень на собственных штанах. Пусть! Ведь это будет всего один раз. Только один! Больше она не позволит. Ведь она так соскучилась по нему… Ведь он всё-таки нашёл её… Он здесь… С ней… Рядом…

Так уговаривала себя Верба, глядя на покачивающееся восставшее естество оборотня. Мужская гордость? Пожалуй. Такого внушительного размера у Брана не было, это точно.

— Надолго? На одну ночь или пока не сгорит свеча? — не удержалась и поддела Вербочка, наблюдая, как Гарольд приближается к ней.

Она старательно отводила глаза от паха Змея, замечая, как все темнеют его глаза. Взгляд, наполненный желанием, тёмной страстью…

Как давно он не был направлен в её сторону!

Пожалуй, всего один лишь разочек она может себе позволить разделить с ним постель. Чтобы потом, вернувшись к своей семье, доставать из глубин собственной памяти, запрятанные в душе воспоминания о встречах с ним. Разве сможет она забыть, как Гарольд пытлся сдержать себя, чтобы немедленно не наброситься на неё? Как смотрел на нее, так страстно, и так нежно. Будто до сих пор не верил, что нашёл и действительно рад этому? Похоже, что-то в Змее действительно изменилось. Конечно, оборотень никогда не был в постели с ней деревянным или невнимательным, но сейчас выглядело всё иначе. Эти прикосновения, наполненные трепетом и нежностью, словно они юные любовники и это их первый раз… И дело вовсе не в отсутствии интимных связей с мужчинами на протяжении этих двух лет у самой Вербы. Нет, конечно же. Хотя следует признать, что этот факт тоже имеет большое значение. Однако ещё никогда Леди не видела подобного взгляда в свой адрес у Чёрного. Ни единого разика.

— Можно? — спросил он, нависая над ней и удерживая свой вес на руках.

Это князь Гарольд Чёрный спрашивает у неё позволения? Он? Тот, кто имеет несколько наложниц? Тот, чью постель мечтают разделить многие женщины его княжества и прилегающих к нему территорий? Его мужское достоинство коснулось живота Вербы, словно и оно спрашивало разрешения. Она же и без того дрожала от нетерпения. Однако подобных вопросов Гар ещё никогда не задавал, а значит, она права, что-то произошло со Змеем за это время. — Прошу тебя, позволь… Ты не пожалеешь! — пообещал он, с надеждой смотря в её глаза.

И Верба решилась. В конце концов, она не девочка и этот мужчина ей действительно дорог. Когда же он уйдёт, она снова будет разбита и начнёт зализывать свои раны. Этому она научилась в совершенстве. Учителя были хорошие. Но этот раз того стоит.

— Да-а-а! — только и произнесла Леди, ощущая, как Гар медленно входит, заполняя собой все внутри.

— Ммммм… У тебя никого не было! И не говори, что я не прав. Не поверю, — удовлетворенно выдохнул он ей в губы и начал двигаться. Медленно, а после ускоряя темп…

А она и не собиралась отрицать. Как не собиралась и признаваться Змею в том, что помнила его все эти годы, тосковала. Что её подушка очень часто была мокрой от слёз. А в последние месяцы очень боялась забыть его лицо. И часто вспоминала эту складку, залёгшую между бровей, и родинку, красующуюся на… Ах…

— Га-а-ар! — вскрикнула Вербочка, выгибаясь от его движений, поддаваясь навстречу его мощным толчкам, нарастающим с каждой секундой. И вот уже непонятно, кто именно задаёт здесь темп. Она ли, вцепившаяся ноготками в плечи мужчины, или сам оборотень, решивший таким образом заклеймить свою беглянку.

— Котёнок, мой белый, вредный и такой желанный котёнок! — прохрипел Змей, чем тоже удивил Леди. Ведь столько нежности прозвучало в этих его словах. А ещё он прихватил зубами нижнюю губку Вербочки…

Горячие тела соприкасались друг о друга до тех пор, пока очередной толчок не заставил Леди снова прогнуться, вскрикнуть и задрожать, растворяясь в забытых ощущениях… И Змей тоже не заставил себя ждать, присоединяясь к ней в едином порыве…

А потом, когда накал страстей от встречи улёгся, мужчина и женщина лежали лицом к лицу на кровати. Они не замечали ни смятой простыни, ни одеяла, скинутого на пол в порыве страсти. Гарольд все никак не мог оторвать своего взгляда от Леди. Это давало ей надежду, что он всё-таки действительно скучал по ней. Да и сама встреча наверняка произошла неслучайно. Вопрос вертелся на языке, а значит, его стоило задать вслух:

— Как ты меня нашёл?

— В порту я встретил мужчину, очень похожего на тебя и пошёл за ним, — ответил Змей, прикоснувшись подушечками пальцев к щеке Вербочки — На моё счастье, он шёл именно к тебе.

— Счастье? — тут же переспросила она.

— Я искал тебя, долго, — Гар притянул к себе ангору и прижался своим лбом к её лбу.

Возможно, кто-то считает, что чёрный цвет это тёмное пятно без оттенков. Но Верба видела, насколько глаза Змея глубоки и как они меняют свой оттенок в зависимости от чувств, которые он испытывает. Злость, задумчивость, а теперь она видела и нежность… В них, как в бездонном море, можно утонуть и никогда не выплыть. Это те омуты, что утягивают навсегда, не важно, сама ты туда попала или тебя прельстили сладкие мечты. Вот и у неё не было сил оттолкнуть этого мужчину, сказав ему, что пора бы и честь знать. А ещё почему-то очень хотелось добавить: «Не заждались ли наложницы?».

— Зачем? — тут же ответила она, а перед глазами пронеслись картины, где Чёрный ласкал и вовсе не её.

— Ты нужна мне, — признался Гарольд и, вздохнув, добавил, — возвращайся, пожалуйста!

— Что, место экономки до сих пор вакантно? — сорвалось с языка, а губы скривились в усмешке.

— Занято, — нахмурился Чёрный. И Верба почувствовала, как напряглась рука мужчины, удерживая девушку и не позволяя отодвинуться от него ни на малейший миллиметр. — Но ты нужна мне в другом качестве.

— Позволь поинтересоваться, в каком же? — спросила Леди, пытаясь встать и скинуть тяжёлую руку оборотня, но не преуспела. Гарольд Чёрный своим никогда не делился. А уж сколько раз за последний час он повторял и ей, и себе: «Моя!»? Она даже не считала. Не до того было. Чтобы сохранить каплю собственного достоинства и выразить протест на подобное обращение (хотя было приятно, что скрывать), ангора всё-таки упёрлась руками в грудь мужчины.

— Моей женщины! И ни в каком другом! — ответил, как отрезал оборотень.

— Понимаешь, есть одна проблема, — произнесла она, сдерживая себя из последних сил от того, чтобы не начать ласкать оборотня. Боясь тем самым перечеркнуть все свои достижения в стремлении быть независимой… особенно сейчас, лёжа рядом с ним… голышом. — У тебя слишком много женщин. И для меня это сомнительная честь быть одной из них. Боюсь затеряться в толпе!

— Прости, я не так выразился! — сокрушенно вздохнул Чёрный, — я имел в виду — МОЕЙ женщины, ЕДИНСТВЕННОЙ.

— Не поняла, — растерянно пробормотала Вербочка, даже перестала упираться в так её манящую мужскую грудь. Теперь ей хотелось воткнуть в неё свои коготки. Но Леди протянула руку, положив её на лоб Змея и вглядываясь в его глаза.

— Я в порядке. Хотя и болен… тобой… — усмехнулся оборотень, поймав тонкую ручку Леди и поцеловав каждый пальчик. — Без тебя мне так плохо… совсем тяжело… — пожаловался он, — я прошу тебя вернуться в мой замок. В качестве моей жены.

Вот таких слов Верба точно не ожидала от этого мужчины! И сразу поняла — дались они ему нелегко. Но зачем ему это? У Змея уже была пара и другой не будет. Ей же очень хотелось малышей. Лучше маленьких котят, мальчика и девочку. И чтобы один был белым с чёрными пятнышками, а другой — чёрный с белыми. Но мечтать о ком-то ином Вербочка не желала. Да и толку-то?! Когда неразумное сердце слушалось людей или оборотней?

— В каком качестве? — с сомнением переспросила ангора, за что тут же была придвинута к горячему мужскому телу.

Поразительно, даже сейчас, когда можно сказать решалась её судьба, она думала не о глобальной проблеме, а о глупостях. А ещё ей хотелось намотать на пальчик тот самый волос на его груди, который щекотал её шейку.

— Женщина! — пророкотал оборотень, резким движением перевернув Вербу на спину и нависнув над ней. Он выглядел грозным и прекрасным одновременно, — мое предложение означает только то, что я сказал! ЖЕНОЙ и только ЖЕНОЙ! А вовсе не какой-то любовницей…

Тонкая ладошка Вербочки прикрыла рот мужчины. Он замолчал, ожидая её решения на своё признание. А Леди наслаждалась моментом, потому что животы мужчины и женщины соприкасались, а возрастающее желание Змея, упирающееся ей в живот, изрядно отвлекало от такого важного решения в её жизни.

— Но Гар, — тихо произнесла она, — у тебя уже была жена. И как говорят, она была твоей Парой.

— Была, — подтвердил Чёрный, приблизив своё лицо к Вербе. Он словно что-то пытался найти в её чертах такое, чего ещё не видел и не заметил. Но это «что-то» должно было быть обязательно… — Только не знаю почему, но без тебя мне очень плохо. Так плохо, что просто жизни нет! Когда ты пропала, меня скрутило так, что думал, сопьюсь. Свет стал не мил!

Верба фыркнула, услышав подобные слова, но не вмешалась, предпочитая послушать.

— Конечно, я преувеличиваю насчёт пьянства. Но на душе было так гадко и тоскливо. Ты сбежала. А я приказал запереть твою комнату на ключ и никого туда не пускал, даже новую экономку. А когда становилось совсем невмоготу, я там спал, на твоей постели.

— Она молодая? — поинтересовалась Вербочка. Отчего-то наличие другого человека на её месте не обрадовало. Коготки ревности сжали сердечко и не желали отпускать.

— Не то чтобы очень, — усмехнулся Чёрный, почувствовавший реакцию Леди. И что сказать? Кажется, это ему понравилось, ведь Верба его ревнует! — но она человек. Ты её прекрасно знаешь. Сама всему обучила. Твоя помощница! Кого же я ещё могу взять? Только ту, кому ты доверяешь, — усмехнулся Гарольд, явно довольный таким представлением.

У! Гад ползучий! Не мог сразу об этом сказать?!

— И я хотел, — продолжил Змей, словно этот вопрос был уже решённый, — чтобы ты поехала со мной через несколько дней.

— Ты приехал сюда с товаром? — поинтересовалась Вербочка. У неё и до этого мелькали мысли о том, что рано или поздно их пути с Гарольдом пересекутся. Чёрные никогда не сидели на месте и если не торговали, то заботились о собственном княжестве.

— Да, пробуду здесь несколько дней, — подтвердил оборотень, не отводя глаз от Леди, — а потом возвращаюсь. Сама понимаешь, надолго княжество оставлять нельзя. И я хочу, чтобы ты поплыла домой вместе со мной.

Это было, конечно же, заманчивое предложение. Змей, которого она, несомненно, любила и не смогла забыть за время разлуки, звал её замуж. Случись все это неделей раньше, Зимняя непременно приняла его, а теперь лишь отрицательно покачала головой.

— Почему? — хрипло произнёс Гарольд и крепче прижал её к себе. Жёсткие губы коснулись её ушка, немного щекоча. Но ангоре было не смешно, потому как слова, произносимые оборотнем, шуток не содержали, — я виноват перед тобой, очень. Я это прекрасно понимаю. А про ту растреклятую свечу буду помнить всю жизнь. Но прошу тебя, очень прошу, давай вместе вернёмся! Если хочешь, давай поженимся прямо здесь! Или вернёмся домой, и отпразднуем свадьбу там. Тогда и мой сын порадуется вместе с нами. Закажешь себе все, что надо. Свезу тебе портних со всего княжества. Не понравятся те, столичных умельцев пригласим. Только согласись, скажи «ДА»! — объятия стали ещё крепче и Леди пришлось сопротивляться, пытаясь отвоевать себе право свободно дышать. Гарольд спохватился и ослабил хватку, но не отпустил, по-прежнему ожидая ответа. — Или тут дело в другом? У тебя кто-то есть?

— Нет, у меня никого нет, если ты про мужчин, — грустно усмехнулась ангора. Она ведь действительно могла бы завести отношения, создать семью. И ведь была мысль когда-нибудь так поступить и все ради того, чтобы у неё появились котята, минимум двое.

— Всё гораздо проще. Через два месяца за мной должен приехать брат и мы…

— Счастье, что я успел! — прервал Змей, запустив свою руку в волосы Леди и фиксируя её голову так, чтобы можно было прижаться губами к губам, коснуться носа, щёк и век…

— Успел, — шёпотом согласилась ангора.

— Знаешь, когда я искал тебя, то вдруг понял, что слишком мало о тебе знаю. А точнее — вообще ничего не знаю. Ведь вспомни… В постели у нас с тобой все было шикарно. А выбираясь из неё, я уже думал о другом. О насущных делах или планах на будущее. Все было размерено, накатано. И вдруг ты пропала… и все перевернулось с ног на голову. Скажи, ты действительно носишь фамилию Зимняя?

— Да, а как ты узнал? — поинтересовалась Леди. Он в курсе, значит одним объяснением меньше.

— В порту стоит фрегат, принадлежащий герцогу Зимнему, — «поделился» сведениями Гарольд.

— Когда-то папа подарил его маме, — мечтательно произнесла Вербочка и прикрыла глаза, вспоминая. — Но потом герцогиня попросила судно поменьше, полегче и комфортнее. И папа приказал выстроить для неё новый кораблик, а этот…

— Папа? — удивлённый возглас Гарольда заставил ангору открыть глаза, — так ты действительно дочь герцога? Родная?

— А почему тебя это удивляет? Лицом не вышла или манеры подкачали? — улыбнулась Верба, придерживая своё мнение при себе. Ей хотелось услышать умозаключения Чёрного, но он медлил. А что касаемо воспитания, так оно у неё гораздо аристократичнее.

Гарольд ответил только спустя несколько минут, отвлёкшись на очередную порцию нежных и откровенных поцелуев, от которых на ум шли исключительно глупости. Но ведь они ещё недоговорили. И Вербочка отстранилась.

— Ну вот! Лишили Змейчика сладкого, — разочарованно протянул Чёрный в этот момент. Но она не обиделась, понимая, что мужчина сильно соскучился и не хотел прерываться. Однако им необходимо поговорить, а потому он продолжил, — знаешь, твои манеры всегда приводили меня к мысли о том, что экономка вовсе не простолюдинка. И умение строить слуг, и также руководить ими, и управлять целым замком… Ночью я узнал, кому принадлежит фрегат, но как-то был слишком отвлечён мыслями о тебе. Видел дорогую одежду твоих родных. Но только сейчас осознал, что может быть…

— Да, мой папа герцог, — подтвердила Вербочка, потираясь головой о плечо Гара, как большая и довольная кошка. На самом деле это волосы попали ей в глаз. По лицу мужчины было видно, что этот процесс ему понравился. — А видел ты моего старшего брата Изяслава. Торговые дела, как у тебя.

— Я случайно услышал ваш разговор, — продолжил Чёрный, умолчав о намеренном подслушивании. — Твой брат должен вернуться?

— Вернётся. Именно поэтому я не могу сейчас уехать. Мы договорились с Изяславом, что он заберёт меня с собой. Я несколько лет не видела своих родных. А теперь, когда появилась возможность встретиться с ними и все исправить, я не могу уехать, снова исчезнуть, не повидавшись с близкими.

— Ты так и не ответила на моё предложение, но я не гордый, повторю. Выходи за меня замуж, — Чёрный внимательно смотрел ей в глаза, — и я обещаю, в ближайшее время мы посетим твоих. К тому же путь в ваши земли лежит как раз мимо Белогории, мимо моего княжества. К тому же ты мне ничего не рассказала, почему столько лет жила вдалеке? Поссорились?

Вербочка закусила губу, пытаясь сосредоточиться. Столько лет держать всю боль в себе. Но Гарольд… Между ними не должно быть тайн. Хотелось, чтобы он знал всю правду. Да и что скрывать-то? В её родном герцогстве любой знает эту историю, да ещё и с такими подробностями, о которых она и не подозревает.

— Это очень грустная история, — вздохнула Леди, ощущая успокаивающие поглаживания спины. — Когда-то, начитавшись книг о пылких влюблённых…

Она рассказывала ему свою грустную историю, а Змей ни разу не перебил и не смеялся над наивностью юной девушки. Он все внимательно выслушал, а затем ласково уточнил, как звали первого мужа Вербы. Однако в этот момент Леди насторожилась, почувствовала, что Гарольд вот-вот зашипит. Она и сама до сих пор была готова выцарапать Брану глаза. Но не из мести или злопамятности. Вовсе нет.

Дело в котятах, о которых молодая красавица очень мечтала. И если уж выходить замуж за любимого оборотня…

— Помнишь оружейную комнату в моём замке? — хрипло поинтересовался Гарольд после того, как грустное повествование было закончено. Одинокая слеза успела скатиться до того, как Змей увидел её.

— Да, прекрасное место, — кивнула Леди, — у нас в замке тоже есть такая. Мы с сестрой часто приходили смотреть, как папа занимался с Изяславом.

— Так вот! Если я ещё раз тебя обижу, то можешь выбрать любое оружие и всадить его мне в сердце! — заявил Гарольд, взяв Вербу за руку и слегка прикусив подушечку пальчика. — А все… прочие… те, о которых ты не спрашиваешь, но я точно знаю, что думаешь… Они покинут НАШ дом едва приедем в замок. Как оказалось, количество женщин не влияет на моё личное счастье. Ну что ты решила, поедешь со мной?

Через несколько дней Гарольд Чёрный уехал, обещав приплыть за своей невестой к тому же времени, когда прибудет и её брат.

Змей хотел обязательно познакомиться с её родными, а потом забрать свою кошку и никуда больше не отпускать. Он, конечно, отвезёт свою жену к её родственникам. Потом. Но сначала женится на ней, чтобы никуда больше не убежала! И он был полон решимости это сделать. А заодно запланировал прихватить сюда новую партию товара, совместить, приятное дело с полезным.