ГЛАВА 14

Такие знакомые улочки города казались чужими. Я впервые оказалась здесь после ужасных перемен, и теперь даже воздух ощущался другим — с привкусом одиночества.

Слова Фрая как следует задели крючком рыбы прошлого и вытащили на поверхность. Лекарь умело вернул меня с небес на землю.

Вот булочная, в которой экономка всегда покупала хлеб. А вот любимая шляпная. Элегантная сапожная мастерская. Салон естественной красоты, в котором папа всегда приводил непослушные волнистые волосы в порядок. От бытовой магии они только больше бунтовались, зато после местных фирменных масок вели себя крайне прилежно. Я тоже раньше любила себя побаловать уходовой косметикой отсюда.

Я застыла напротив прозрачной витрины с разноцветными склянками и почувствовала, как в груди защемило от боли.

Вот, правильно, Мия, запомни это чувство и не забывай. Недавно ты сама была как этот товар — под стеклом. Высушенная, спрятанная в спальне Рамзи, оставленная сиротой.

Дверь открылась, зазвонили подвешенные колокольчики, и две молодые девушки вышли на улицу. Воодушевленные, легкие, словно светящиеся изнутри. Они могли носить красивые платья и не думать ни о чем. Как когда-то я.

И все бы было и дальше прекрасно, если бы Гордон не вышвырнул меня из рая. Как он умело упек меня в тюрьму, якобы за покушение на него, чтобы я согласилась на брак. Теперь пора на самом деле посягнуть на жизнь подлеца и низвергнуть его в ад.

Где тут самые простые платья? Если не ошибаюсь, служанки хвастались, что в переулке Сил Земли есть одна недорогая лавочка.

Цвета тканей в хваленом местечке оказались очень кстати неприметные. Темно-зеленый, коричневый, охра, серый. И даже ленты для волос были в тон — такие же блеклые. То, что надо.

Глубокий темно-зеленый, как оказалось, мне тоже идет. Но даже не это заставило меня улыбнуться себе в зеркале — я была в женской одежде, чему была несказанно рада. Наконец я сняла грубую форму академии и ботинки, вместо этого надела платье и легкие туфельки без каблука. Стянула волосы лентой, усмирила выбивающиеся пряди ободком и вышла на улицу. В мешочке монет осталось ровно две трети. Как раз хватит на еду в дороге, а переночевать смогу в Храме.

Внезапно взгляд поймал знакомое лицо. Кажется, это помощник Рамзи! Что это он делает?

Мужчина с носом-крюкой отправил магическую искру к доске объявлений, и в углу загорелся зеленый квадрат новой рекламы. Я еле дождалась, пока помощник Рамзи перепроверит текст магического объявления с написанным на листке и уйдет прочь, подошла ближе и прочитала:

"Ищу чистокровного мага жизни/природы. Непыльная работенка, легкие и большие деньги. Срочно!”

Чтобы откликнуться на объявление, достаточно было дотронуться до него подушечкой большого пальца. Слепок считывался, и заявка отправлялась работодателю. Если кандидат устраивал, то быстро находили исполнителя.

Но мне не нужно было прикладывать палец, чтобы узнать, кто желает найти стихийника. Гордон Рамзи. Его маниакальная нужда все больше наводила на мысли, что он хочет снять свою неудачу с помощью сил природы. Подтверждением тому было желание вырастить семя смерти, а также участие друга лекаря — Элиота — и его внезапная смерть. Один только брак со мной не очень вязался со всей этой историей. Если бы ему нужно было использовать мои силы, он попросил бы, разве не так?

Правда любил? Тогда его страсть больная.

Две служанки в белых фартуках подошли к доске объявлений и зашептались:

— Смотри, господин Разми опять ищет мага. Не попробуешь? — толкнула локотком одна другую.

— Куда мне? Я слабенькая. Вон Урван пытался снять печать неудачи, но даже у него не удалось! — замахала рукой светленькая служанка.

— А ему заплатили? — Темненькая тут же повернулась к подруге.

— Щедро! Даже за попытку! — громко зашептала та.

— Эх, жаль, что он не успел потратить деньги и так рано умер, — печально покачала головой темненькая, глядя на зеленое объявление.

— Да, жаль… — согласилась светленькая, взяла подругу под руку, и они медленно пошли прочь по улице.

Значит, Рамзи хочет снять печать неудачи? Что-то такое я и предполагала. Вот только почему все маги после попытки помочь ему гибнут? И почему он ни разу не просил о помощи меня?

Перед глазами ожил день казни.

Как вспомню его горящий взгляд, полный необъяснимой нужды, на эшафоте, так вздрогну. А как угрожал мне, если не соглашусь? Что сделает овощем, бревном бездушным! Нет, он точно не заслуживает никаких оправданий.

Хорошо, что лекарь напомнил мне о цели, а то я что-то слишком смягчилась со всеми этими нежными чувствами.

Вот только одно желание я не могла теперь в себе искоренить — это желание жить. Если раньше мне хотелось отомстить и было неважно, отправимся мы на тот свет вместе с Гордоном или он один, то теперь я мечтала и дальше дышать одним воздухом с Арчи. Попытаться найти счастье. Попытаться объясниться после мести.

Но чтобы уберечь Рейва, нужно развестись.

Я дотронулась до сережки-стрелы и на секунду прикрыла глаза. Скоро ее уже не будет в ухе, а связь будет разорвана. Как отреагирует Арчи? Вздохнет с облегчением?

Я повернула направо и решительно зашагала. Если потороплюсь, то к ночи как раз успею дойти до Храма Справедливости. И никаких больше сомнений. Вперед!

Мрачный зонт сумерек накрыл темные шпили Храма Справедливости ровно в тот момент, как они показались на горизонте. Густая зелень словно сговорилась с мглой и старательно прятала цель моего путешествия.

Зеленый мох жадно поглотил подъездную брусчатку, и я ступала будто не по дороге, а по пушистому ковру. Похоже, гости здесь бывали редко.

Ветерок пронзил уставшее тело насквозь, поиграл с юбкой, растрепал волосы. Казалось, что даже в пустой желудок забрался и заурчал там голодным зовом.

А, нет, это все-таки мой некормленный организм дал о себе знать!

И с чего я решила, что по пути встречу хоть одну таверну? Почему была уверена в популярности маршрута? Да мне на всем пути только лисица встретилась и белый альбинос-лось с красными глазами.

Дикое местечко, скажу я вам!

А Храм точно открыт?

Я остановилась у огромных, в три человеческих роста, ворот и взялась за массивное кольцо.

"Бам-бам-бам!” — застучала я тяжелой ручкой по металлической пластине в двери.

Звук мурашками расползся по коже, и я застыла в напряженной тишине, слыша только свое дыхание. А в ответ ничего: ни шороха, ни поступи, ни слова.

"Бам-бам-бам!” — повторила я уже более настойчиво, оборачиваясь назад. Ночевать в этом мрачном местечке было некомфортно, но оставаться на улице не хотелось еще больше.

Да и не зря же я преодолела весь этот путь. Кто нас с магистром разводить будет?

За воротами стояла кромешная тишина.

"Бам-бам-бам!” — отчаянно застучала я в двери, и те совершенно неожиданно и легко отворились так, словно были картонками.

И моему взгляду открылась невероятная красота: тысячи маленьких огоньков пламени горели прямо внутри бутонов лилий. А сами цветы были везде: очерчивали дорожки к главному Храму и мелким домикам, гнездились в развилках ветвей деревьев, даже забрались на край крыши.

Здесь было сказочно светло, а атмосфера невероятного спокойствия передавалась в медленно порхающих ночных бабочках. Их светящаяся пыльца с каждым взмахом крыла опадала вниз, усеивала дорожки и вызывала у меня задержку дыхания.

Послушники храма в алых одеждах трудились даже в такой поздний час. В одеяниях, больше похожих на халаты, с мелкими косичками на голове, они наводили чистоту до сияющего блеска при помощи бытовой магии и словно не замечали меня.

Теперь стало ясно, что пугающий мрак и тишина в Храме не более чем иллюзия. И то, что меня впустили внутрь, уже можно расценить как добрый знак — почти приглашение.

— Простите, — обратилась я к сосредоточенно колдующему над пламенем лилии послушнику.

— Туда! — шепнул он, показав на открытые двери Храма.

Туда так туда, спорить не буду. Какие все здесь таинственные.

Про Храм Справедливости было слышно так мало, что я не представляла, что меня ждет. Единственный слух, которых доходил до меня, был о том, что сюда стараются лишний раз не ходить, чтобы не наслать справедливость себе на жизнь. Говорили, что если ты придешь в поисках счастья, то можешь получить еще большую неудачу. Придешь в поисках материальных благ, станешь нищим. И лишь редкий везунчик могу уйти отсюда с улыбкой.

Интересно, с каким выражением лица я выйду отсюда?

Теперь я начала сомневаться в том, смогу ли я остаться здесь на ночь: слишком загадочным выглядело это место.

Я поднялась по ступеням, но не успела войти в сам Храм Справедливости, как дорогу мне преградил мужчина с красными волосами.

— Желаешь справедливости? — проникновенный шепот слетел с его едва приоткрытых губ.

— Желаю развода.

— Это мирские дела, — уже отвернулся было мужчина.

— Мне нужно разорвать брак Лучника Любви! — крикнула я.

И казалось, что на мой крик замерли не только послушники, но и бабочки в воздухе, огни пламени в цветах. Застыл вполоборота и мужчина с алыми волосами. Заинтересованно скосил на меня глаза и остановился взглядом на стреле в ухе.

— Так ли и нужно? — все тем же проникновенным шепотом спросил он.

— Очень! — горячо подтвердила я. — Пожалуйста, разведите нас. Я слышала, что для расторжения брака достаточно желания одного.

— Верно… — шепотом, растягивая слово, ответил мужчина.

Ну вот она я! Разводите! Как сказать-то это все спокойно, когда он такой тихо лепечущий?

— Я готова! — не выдержала я молчаливого взгляда мужчины.

— Молодец, — тем же шепотом, который начинал раздражать, похвалил меня красноволосый.

— И как это сделать?

— Все просто: надо захотеть.

— Просто захотеть?

— Искренне захотеть развода и снять с супруга сережку, — прошептал мужчина и еле заметно улыбнулся, спросив: — Всего-то, правда?

И, зашуршав одеждами, ушел внутрь храма, оставляя меня снаружи в растерянности.

Снять сережку? Да пустяк же, правда? Я же смогу?

Заночевала я в дальней беседке на территории Храма: уж больно стало страшно ночью выходить в лесистую местность. Понадеялась, что не сильно нарушу покой, и проскользнула в открытый павильон за спинами послушников. Прилегла на скамью и уснула сразу же, словно кто-то помог. Проснулась на рассвете с таким зарядом бодрости и сил, что с удивлением вскочила на пружинящие ноги.

Вот это да! Вот эта сила у здешней земли — не зря тут храм построили.

Рядом дружелюбно устроилась корзинка, накрытая платком. Что там? Это мне? Похоже, никто не разозлился, что я осталась здесь на ночь.

Ух ты, две свежие булочки! Какая прелесть. И почему все так боятся этого храма и редко посещают? Очень гостеприимно тут.

Булочки исчезли во мне так же быстро, как роса на траве. Вокруг — ни души, двери закрыты, а поблагодарить хочется. Как же быть? Что, если помешаю какому-то обряду, если постучусь?

Я прошлась по дорожкам и заметила безжизненное деревце в самой середине сада. Может, смогу отблагодарить такой малостью, как возродить жизнь в растении?

Я дотронулась до тонюсенького стволика и прикрыла глаза. Дерево отозвалось едва-едва, дышало через раз. Корни почти сгнили, лишь центровой держался из последних сил.

Я пустила в дерево силу тоненьким ручейком, но неожиданно растение так жадно впитало мою магию, что у меня потемнело в глазах. Крона над головой раскрылась алыми листьями, заполыхала, словно пожар. В руки мне спланировал белоснежный цветок.

Я с минуту любовалась резными краями лепестков, а потом наклонилась, чтобы положить его на землю у ствола. Страшно было забирать что-то из Храма Справедливости. Мало ли.

Внезапно позади раздался знакомый шепот:

— Дерево поблагодарило тебя. Когда бутон завянет, останутся две горошины. Черная убьет любого. Красная заставит любого переродиться со счастливой судьбой.

Я обернулась, но красноволосый уже уходил, оставив меня наедине с подарком. А я повторила про себя его слова, чтобы запомнить: черная горошина убьет любого, красная заставит переродиться с новой судьбой.

Так это же то, что надо! Я скормлю черную горошину Рамзи, и дело с концом. Вот это подарок так подарок.

— Спасибо! — поблагодарила дерево, низко поклонившись, и услышала, как мужчина остановился.

— Ты же понимаешь, что маг жизни не может убить просто так, без последствий? — спросил он все так же тихо и даже не обернулся.

Я лишь крепче сжала цветок в ладони. Ох, как жить-то хочется!

— Но я же не использую свою силу… — я попыталась выяснить, что же меня ждет. Фрай ведь уверял, что мне ничего не будет, если я использую знания, а не силу. А тут? Это же тоже не моя магия.

— Как это не использовала силу? Ты с помощью нее помогла дереву, без этого не было бы подарка. И использовать ты его собралась сознательно. Это ли не убийство? — спросил красноволосый.

Кажется, красный — цвет Храма Справедливости. И даже горошина новой жизни алого цвета. Вряд ли это совпадение. Но я не могу даже подумать о том, чтобы простить этого негодяя.

— Вы не знаете, что сделал мой враг. Он заслуживает этого, — сказала хриплым от воспоминаний голосом.

— А ты заслуживаешь быть убийцей? Задай себе этот вопрос. Храм Справедливости не просто так зовется подобным образом. Теперь у тебя есть выбор.

Я посмотрела на едва помятые лепестки белоснежного цветка.

— Не могу же я отправить убийцу моей семьи на счастливое перерождение? Разве это месть? Это ли справедливо?

Красноволосый ничего не ответил — просто пошел дальше, оставляя меня наедине с мыслями.

Все же не зря в народе этот Храм обходили стороной. Результат нахождения здесь действительно непредсказуем.

Я убрала бутон в карман платья и с сожалением оценила свой внешний вид. Одежда на мне снова болталась, как на вешалке. Все силы дерево взяло себе, а это значит, что…

Портал открылся у ворот Храма справедливости с вызывающим хлопком. Мощная фигура выскочила из него, словно создание ада и бездны. Магистр Рейв мгновенно нашел меня взглядом.

— Что я говорил тебе о формах? — спросил Арчи, с опаской переступая порог Храма и внимательно оглядываясь по сторонам. Кажется, мой временный супруг уже стал привыкать, что силы я сбрасываю на растительность, а не на врагов. Достаточно быстро воинственный вид мужчины преобразился в провокационный.

Я посмотрела в лицо магистра и сглотнула. Что он спросил? Что-то о формах… Арчи повел челюстью так, будто разминался перед поцелуем.

Точно! Он же говорил, что будет долго и со вкусом возвращать мои достоинства.

— Что ты тут делаешь? — Мои ноги словно прилипли к дорожке.

Арчи подошел ближе и внимательно посмотрел на то ухо, где была серьга. Ухмыльнулся, а потом еще раз окинул взглядом Храм Справедливости и спросил:

— Что, не вышло развестись или ты передумал?

Я обратила внимание, что он обращался ко мне в мужском роде. Неужели я зря паниковала, что магистр догадался? Или же он подыгрывает мне? Этого Арчи Рейва не поймешь!

— А вы здесь за разводом или по другому поводу? — В нашем общении отвечать вопросом на вопрос стало традицией.

Что-то не верится, что магистр мне поможет. Смотрит в сторону Храма так, будто готов в любой момент взять меня в охапку и открыть портал, чтобы унести отсюда ноги.

— Я-то? Да вот спал себе мирно, верил, что лекарь не врет и ты действительно трудишься в поте лица, а тут ты за связь дернул. — Арчи подошел совсем близко, почти вплотную, и уверенно произнес, глядя сверху вниз: — Теперь-то я знаю, что Фрай Дай врет.

Мне показалось или звучало очень двусмысленно?

Арчи снова повел челюстью, и я, словно зачарованная, проследила за твердой линией подбородка, четким очертанием мужских губ. Я знала их вкус и напористость и машинально прикусила свою нижнюю губу, чтобы не растечься лужицей от предвкушения.

Мия, помни о мести, о цели, о разводе. Все остальное потом, если получится. Где там моя колкость? Где острый язык?

— Магистр, челюсть вывихнули? Зачем вы так ей двигаете? — поинтересовалась я.

И только по довольному взгляду поняла, что Рейв только и ждал вопроса, провокации.

— Разминаю, — подмигнул он в прорезь маски.

Самое страшное, что мне нравились эти наши перепалки. Нравилась его живая реакция на мои слова. Я не смогла остановиться:

— Зачем? — спросила, напустив на себя непонимающий вид.

— Готовлюсь тебе формы возвращать. А там, может, и вывихну челюсть, если сопротивляться будешь. — Магистр поиграл бровями, а я не к месту вспомнила, что целоваться в маске не больно-то удобно. Особенно жестко упирается нос в щеку.

Боги, о чем я думаю? Дурею от магистра, как от дурмана.

— Не надо. Я поем, посплю, все само и вернется, — заверила я, решив больше не провоцировать мужчину.

— Это долго, — несогласно покачал головой Арчи. — А я наконец-то тебя в платье вижу, а насладиться не могу.

Ай, зачем же по больному? Самой обидно!

Я судорожно размышляла, как же быть. Может, убить сразу двух зайцев? Поцелуй не только вернет силы и формы, но и позволит подобраться к сережке, ведь так? Надо попробовать. Там и близко, и руками можно шею оплести, и к замку подобраться.

Я опустила голову вниз, повернулась полубоком и потрогала свою серьгу. Где же там застежка? Нужно узнать сразу, чтобы не тратить время даром.

— Ты что, смущаешься? — не поверил своим глазам Арчи.

— Давайте уйдем отсюда. Нельзя злить богов! — нашла что ответить я.

— С удовольствием. Не думаю, что они оценят наш поцелуй. — Рейв посмотрел по сторонам так, словно ему было в этом месте не по себе. А потом предложил взяться за его локоть, словно это было в порядке вещей.

Вот зачем он так? Нравится меня дразнить?

— Я сам! — пробасила я в ответ, чем заслужила насмешливый взгляд.

Нет, ну он точно что-то подозревает!

Я хотела попрощаться с обитателями Храма Справедливости, но все послушники словно растворились в воздухе. Даже бабочки не порхали, будто пережидали, когда же мы покинем двор.

Когда мы вышли из храма, ворота с грохотом закрылись за нами.

— Это намек? — Магистр со смешком обернулся к входу, а потом посмотрел на меня. — Кажется, нам там не рады.

Рады или не рады, а рецепт развода дали. Осталось только претворить его в жизнь.

Вот забракованный магистр — одна штука. Я — одна штука. И сережка, которую нужно снять. Все предельно просто.

Ах, да! Еще же желание развода. А этого у меня хоть отбавляй. Да и повод серьезный имеется: даже при всей симпатии к Арчи я не хочу погубить его из-за связи потенциалов.

Полная решимости, я повернулась к Арчи. Пришлось задирать голову вверх, чтобы встретиться взглядом с магистром. А он в ответ смотрел так покровительственно-насмешливо, что досадно стало.

Внутри меня скребла чисто женская обида. Впервые перед Рейвом выгляжу пусть и скромно, но женственно: в платье, с лентой в волосах, в туфельках, а не грубых ботинках. Но смотрюсь отвратной шваброй в зеленом мешке из-за нулевого резерва, а не девушкой.

Как же хотелось увидеть восхищенный взгляд Арчи Рейва, удивление, да что скрывать — лучше сразу приятный шок. А тут магистр прекрасно держал себя в руках.

Как же горько от этого, как же неприятно!

Если мне сейчас удастся снять сережку, это может быть нашим последним поцелуем. Кто знает, как жизнь дальше повернется? Может, я стану одичалой, за которой однажды придет Арчи Рейв, чтобы вырвать мое черное сердце?

От этих мыслей мороз пошел по коже. А ведь это возможная реальность, если я скормлю Гордону черную горошину.

В горле встал вязкий ком. Я сделала шаг к Арчи и неловко положила руки на широкие мужские плечи.

— Это намек или предложение? — Рейв приятно удивился моим действиям, положил одну руку поверх моей и сжал ее, словно боясь, что я убегу.

Боги, как дышать-то?

Я остановила взгляд на нижней половине лица Арчи и стала медленно пробираться рукой к сережке. Ближе, еще ближе, еще.

— Как тебя зовут? — приглушенно спросил магистр.

Я подняла взгляд к его глазам ровно в тот момент, когда нащупала сережку. Дыхание снова перехватило. Он спрашивает меня о мужском имени или о женском? Знает ли он?

Хотелось назвать настоящее имя хотя бы перед разводом.

Я осторожно выпутала руку из пальцев Арчи и обвила его шею. Судя по ошеломленному лицу магистра, меньше всего он ожидал от меня такой прыти.

Арчи принял затянувшуюся паузу за нежелание раскрывать имя и хрипло переспросил:

— Это намек или предложение?

В этот момент я как раз добралась двумя руками до сережки и потянулась за поцелуем, чтобы вернуть формы и силы до разрыва связи.

Прошептала у самых губ:

— Это развод, магистр.

И дернула замок сережки-стрелы.

Арчи Рейв

Сколько раз меня выручало предчувствие беды. Оно холодом дышало в шею, заставляя волоски вставать дыбом. Когда в схватке с одичалыми уворачивался в последний момент и когти вспарывали спину, а не живот. Когда отводил ногу от шаткого камня и не проваливался в бездну. Когда молния разила в то место, откуда только отошел.

И вот сейчас, глядя в фиолетовые глаза, я ощутил не только нежную руку на шее, но и необъяснимое напряжение. Будто неприятность подкрадывалась ко мне, скользя змеей по позвоночнику.

— Это развод, магистр! — шепнула девушка и сама коснулась моих губ своими.

Тонкие пальцы крепко вцепились в ухо. Раздался щелчок, и я действовал быстрее, чем успел что-либо понять. Крепко сжал кисти девушки, но не разорвал поцелуй.

Развод, значит? Через снятие сережки? Да сейчас!

Я убедился, что сережка на месте, застежка тоже, а сам крепко прижал руки девушки к себе, не разрывая поцелуй.

Подкралась ко мне, такая сладко податливая, чтобы я слабину дал и остался с носом? Решила оставить в дураках?

Что ж, я должен как следует проучить ее. Я едва прикусил нижнюю губу обманщицы в наказание и в ответ на "ох” девушки резко приподнял ее за бедра и посадил на себя. Чтобы не завалиться назад, ей пришлось крепко обхватить меня за плечи. Подол платья поднялся вверх, оголяя колени, а я крепко держал одной рукой под бедра, а другой — голову, чтобы у нее не было и шанса оторвать свои губы от моих.

— Что… ты… делаешь? — пыталась спросить нахалка, прервать поцелуй.

Размечталась. Не отпущу.

Я продолжал идти, чувствуя, как приятно под рукой худенькие косточки наливаются плотью, как распускаются формы.

Черт.

Я поудобней взял девушку, на секунду прерывая поцелуй, и опустил взгляд вниз в скромный вырез нескромных форм.

— Пусти! — дрыгалась в руках девушка.

— Ни за что. Ты только что не спросила меня и решила развестись, а я не спрошу и подтвержу наш брак. Справедливо? — спросил я.

— Не надо, — прозвучало так отчаянно, что я даже покосился на испуганное лицо девушки.

— Надо, — невозмутимо заметил в ответ. — Ты же не уважаешь мое мнение. Захотела — обманула. Захотела — женила.

— Это не я, это Лучник! — сопротивлялась молодая супруга.

— Даже имя не говоришь! — делая вид, что не слышал ее протест, напирал я. Я выведу ее на чистую воду. Кажется, в этой позе из нее легче всего вытянуть правду.

— Если я назову имя, ты остановишься? — умоляюще спросила девушка.

— Я подумаю над этим. — Я старался скрыть усмешку.

Потихоньку, маленькими шажками, я приближался к цели.

— Мия, — кхек, — меня зовут Мия, — сказала девушка так, словно у нее першило горло.

Я не смог сдержать улыбку. Да-а-а. Ми-и-и-ия.

— А род? Или ты простолюдинка? — Я окинул беглым взглядом скромное платье.

Речь у нее была как у аристократки. Да и образование на уровне, иначе бы не задержалась в МАМ и дня. Так кто же она?

Мия тяжело и нервно дышала. Ее грудь поднималась и опускалась, гипнотизируя меня, словно дудочка заклинателя змею.

Нельзя мне смотреть вниз. Нельзя. А то правда сделаю брак реальным прямо на густом мху у Храма Справедливости. И кто знает, что нам потом оттуда подарком прилетит за оскорбление святой земли.

Мия, кажется, собралась с духом, раз произнесла:

— Поставь меня на землю. Давай поговорим.

— Поговорим так. Мне все нравится, — несогласно покачал головой я, любуясь замешательством девушки.

Сейчас, когда впалые щеки прекратили быть таковыми, когда нежный румянец окрасил щеки, а глаза блестели, она выглядела очень вкусно. Хотелось попробовать спелый и манящий фрукт прямо сейчас.

Но Мия не прекращала возвращать меня из фантазий:

— Ты же был согласен на развод.

— Был. А теперь задумался: вдруг это судьба? Ты нравишься Еве, нравишься моей маме, которая раскусила тебя с полувзгляда. Но, главное, ты интересна мне.

— Интересна, а не нравлюсь? — зацепилась девушка за слова.

Я только этого и добивался.

— А как бы ты хотела? — спросил и залюбовался смятением.

Поймал! Я ей далеко не безразличен.

— Магистр… — Девушка явно собиралась защищаться до последнего.

— Арчи, — поправил я.

— Арчи. — Мия не знала, куда девать глаза от смущения. — Опустите меня на землю. Это неприлично.

— Мы женаты. У нас нет неприличных поз, — невозмутимо ответил, наслаждаясь реакцией.

— Боги! — Мия так моляще посмотрела на небеса, что я засмеялся.

— Боги нас связали браком, а ты хочешь развода. Говори. Попытайся уговорить меня, почему я должен это сделать. У тебя есть причины? Ты преступница?

Глаза Мии широко распахнулись. Неужели я угадал?

— У меня есть причина. Я не могу сказать вам… тебе, — исправилась она, поймав мой укоризненный взгляд.

— Теперь твои дела — мои дела. Я не смогу иметь дело только со смертью, с остальными смогу договориться. Скажи, в чем твоя проблема, и я помогу, — я старался вселить в девушку уверенность словами и говорил только то, в чем был уверен.

Мия долго не моргая смотрела мне в лицо. Мне даже казалось, что не дышала. А потом моргнула, мотнула головой и бескомпромиссно сообщила:

— С этим делом могу справиться только я.

— Хм… Хорошо… А развод зачем? Давай попробуем узнать друг друга поближе, раз нас свела судьба? — продолжал я.

— Нет, — Мия так решительно отрезала, что я от удивления забыл, что хотел сказать дальше.

Так позарез нужен развод? Зачем? В чем причина?

Может, ответ лежит на поверхности? Я спросил, стараясь держать себя в руках и контролировать тон, потому что предположение злило:

— Ты любишь другого? Пришла в академию за ним?

— Нет, не люблю, — запинаясь, сказала Мия.

Но глаза отвела. И как-то странно запнулась, будто была в вопросе правда.

Я прокрутил в голове все, что видел до этого, и напряженно спросил:

— Ты пришла к Гордону Рамзи?

Мия вскинула на меня испуганный взгляд.

В точку.