ГЛАВА 15

Мия

Совершенно возмутительно, вульгарно и неприемлемо — так бы непременно сказали о нас, если бы увидели. Мне должно было быть стыдно за свое поведение, за то, что не оттолкнула в полную силу, что не использовала магию. Что оправдывала слабое сопротивление тем, что мне никогда не победить силача Арчи Рейва.

Но я-то знала, как нагло себе вру. Несмотря на допрос с пристрастием, весь мир подернулся романтической поволокой. И почему даже в слове "пристрастие” я вижу один корень со "страстью”? Мне пора лечиться.

Арчи еще спрашивает, люблю ли я другого. Смешно!

Нет, магистр, только ненавижу всем сердцем и хочу стереть его с лица земли. Могу ли я поделиться этим желанием? Не знаю, право слово.

Одной было тяжело. Очень. Но поймет ли меня Рейв?

Я потянулась руками к маске мужчины и спросила, заглядывая в глаза:

— Я могу ее снять? Сложно говорить, когда не видно половину лица.

Арчи застыл на секунду, а потом еле заметно кивнул. Я осторожно подцепила края маски и потянула вверх, открывая лицо в рубцах.

— Вот так-то лучше, — слабо улыбнулась я.

Правда, лучше было только мне. Арчи словно весь превратился в камень. Отпечаток прошлого на его лице до сих пор доставлял ему неприятные ощущения. Что уж говорить о моих чувствах: мне не повредили внешность — мою семью уничтожили. Я тоже каменею при одном упоминании имени Гордона Рамзи.

— Ты отомстил за свою травму? — Я не просто хотела узнать о прошлом мужчины — я хотела прощупать, понимает ли он меня.

Арчи нахмурился от неприятных воспоминаний, но все же ответил:

— Да. Тот, кто сделал это со мной, мертв.

Я видела, что Рейву не хотелось обсуждать прошлое, но он сделал над собой усилие ради меня. Хотел поделиться своей историей, чтобы я раскрыла свою?

— Как он смог этого добиться с твоей невероятной регенерацией? Очень сильный маг? — удивилась я.

— Мне было три месяца, когда маг огня выкрал младенца известного рода Рейв, желая отомстить за всех стихийников. Попытался меня убить, но я выжил. Остался только ожог на память. После этого я долгое время ненавидел стихийников. Даже потерял девушку, в которую был влюблен, из-за того, что не мог перешагнуть через ненависть: она была магом воды.

От последних слов стало так пусто внутри, что я резко вдохнула, стараясь заполнить себя хотя бы воздухом. Спросила, боясь услышать ответ:

— Я тоже стихийник. Ты меня ненавидишь?

— Нет. Ненависть в прошлом. Я перешагнул через это и только после этого смог жить полной жизнью, — признался магистр.

— Ты так стал чувствовать себя только после отмщения? — спросила, затаив дыхание. Для меня это было очень важно — услышать мнение человека, который кого-то ненавидел так же яростно, как я.

— Я понял, что не бывает плохих или хороших сил, бывают плохие или хорошие люди. И это не зависит от дара внутри, — Рейв тяжело вздохнул после этих слов. — Но осознал я это только после того, как враг был мертв. Когда узнал стихийников ближе. Когда понял, что жертвы есть со всех сторон.

Я знала, что Рейв участвовал в примирении между магами суши и стихийниками, но не предполагала, что его история тоже плотно связана с местью. Молодой Арчи был похож на меня.

— А если бы твой враг до сих пор дышал, ты смог бы так легко принять всех стихийников? — хриплым от переполнявших чувств голосом спросила я.

— Мой враг был лидером противостояния. Если бы он был жив, то до сих пор вбивал бы клинья между нами и не давал установиться миру, — не задумываясь, сказала Рейв.

Рядом с Рамзи тоже продолжают гибнуть маги природы. Поймет ли мой порыв Арчи, если я расскажу, как для меня важно остановить Гордона? Можно ли сравнивать наших двух злодеев?

Что важнее — любовь или жизни магов? Если я расскажу Рейву о своих чувствах, он поймет меня? Даст свободу, чтобы я отомстила, или будет промывать мне мозги?

Я задумчиво подняла руку к следам ожога на лице Арчи и провела пальцем по рубцам. Рейв дернулся от прикосновения, но быстро восстановил над собой контроль и застыл, позволяя прикоснуться к шрамам прошлого.

Арчи смог жить дальше после смерти врага, но у меня может не быть этого шанса. Если дам черную горошину Гордону, сама стану одичалой.

Готова ли я отказаться от возможной любви и забыть о боли, которую причинил враг? Смотреть на новые смерти магов природы?

Нет, не смогу.

Но ведь есть же еще красная горошина перерождения. Что тогда произойдет с Рамзи? Он доживет свой век или тут же умрет? Или его душа тотчас отправится в другой мир?

Могу ли я сделать Гордону такое одолжение?

И тут мне стало действительно интересно понять себя: если бы черная горошина не сделала из меня одичалую, покончила бы я с Рамзи без зазрения совести?

Неожиданно Арчи спросил:

— Ты хочешь убить своего врага или остановить?

И мое сердце пропустило удар.

Так привычно, когда тебя не понимают. Когда идешь сквозь ненастья, словно ледокол через лед, а все считают, что это не вечная мерзлота обстоятельств, а лепестки роз на воде. И когда неожиданно кто-то с легкостью озвучивает, что у тебя на душе, то первое, что только и можешь транслировать, — немое удивление.

Как Арчи так легко догадался? Как с меткостью боевого мага попал точно в сердцевину вопроса?

Чего я хочу: чтобы враг умер или остановился?

Прислушалась к себе и поняла, что я — совсем не положительный герой. Выпуталась из рук Рейва, встала на землю и сделала шаг назад, чтобы почувствовать твердую почву под ногами.

Арчи откровенно поделился со мной прошлым, поэтому я тоже не стала лгать:

— Хочу его смерти.

Сказала, а сама с опаской посмотрела в глаза мужчине и с облегчением заметила, что Рейв не осуждает меня. Смотрит так участливо, так понимающе, что комок в горле.

— Почему? — лишь спросил магистр, и я почувствовала, что с радостью готова объясниться. Что, пусть он принял мой ответ, я не хочу показаться ему плохим человеком.

— Потому что никогда не буду спокойна, пока враг ходит по этой земле. Где гарантии, что он остановится? — поделилась я.

— Есть много способов лишить мага возможности вредить. Думала ли ты, что для некоторых смерть — это слишком легко и просто? Что ответить в полной мере за свои поступки куда сложнее? — сказал Арчи то, что больше всего я не хотела услышать.

— Ты про законное наказание? Про тюрьму? — с сомнением протянула я, горько усмехнувшись.

Проходили, знаем. Одно слово Гордона — и меня осудили и почти погубили без доказательств вины. Никто не посмел заступиться. Никто.

— Да. Есть такие пытки, которые в сто раз хуже смерти, — продолжал Арчи, нахмурившись, потому что видел, что я закрылась.

Пытки? А иссушение до состояния гербария считается? Тогда проходили, знаем. И повтора не хотим. Поэтому я эмоционально спросила, пообещав, что это последняя попытка найти понимание:

— А что, если маг может подкупить всех? Сможет избежать наказания или устроить себе курорт там, где для других каторга?

— Кто он? — совершенно неожиданным вопросом обрубил мое возмущение Арчи.

Я закусила губу, чувствуя себя на распутье. Если Арчи сторонник справедливых мер, то он никогда не поймет меня. Будет пытаться уговорить меня на суд, официальное расследование и прочую чушь, от которой я невероятно взбрыкну. А я не хочу видеть осуждение в его глазах, не хочу удариться о стену разочарования во мне. Это будет слишком больно. Тогда лучше обрубить все здесь и сейчас и пойти разными дорогами.

Но что, если он поймет? Такое может быть? Ведь он тоже хорошо знаком со вкусом жгучего желания мести.

— Не скажешь? — Арчи внимательно смотрел мне в глаза. — Враг настолько влиятелен, что ты не веришь в его наказание, так?

Я отвела глаза, дыша на эмоциях глубоко и часто. Мои легкие словно горели огнем. Чтобы заглушить пожар, я даже приоткрыла рот. На глазах навернулись слезы.

Мия, держи себя в руках. Ты что? Столько времени была тверже камня, а сейчас превратилась в жидкость?

Но мне так хотелось, чтобы хотя бы Арчи понял меня до конца. Пусть весь мир осуждает, но не он.

— Он убил моего отца и брата, чтобы не мешали жениться на мне. А когда я и тогда не согласилась, то запер в тюрьме. Месяц на крошках еды и каплях воды в темнице не заставил меня передумать, и тогда он высушил меня почти досуха. А потом забрал с эшафота и положил в стеклянный гроб у себя в спальне, — хрипло поделилась я, а потом закончила, сипло крикнув: — И ему ничего за это не было!

Хорошо, что я сняла маску с Арчи, иначе бы не видела, как с каждым моим словом меняется выражение его лица. Твердеют очертания, каменеет мимика, а во взгляде открывается бездна.

На последних словах от магистра так шарахнуло волной энергии, что я чуть не свалилась с ног.

— Имя, — абсолютно безэмоциональным голосом спросил Рейв, глядя словно сквозь меня.

Не нужно было окрашивать слово в тона, чтобы понять настрой магистра. От него несло жаждой убийства за версту. Глазами он уже убивал негодяя тысячами изощренных способов.

Яркое небезразличие Арчи поразило меня в самое сердце. Он так яро был готов противостоять любому, что это дарило крылья. Отец тоже защищал меня от всего мира, а когда его не стало, больше некому было остановить произвол Гордона. И вот появился человек, которому не все равно ни на мое прошлое, ни на настоящее, ни на будущее.

По моим щекам потекли даже не капли слез — ручьи.

— Мия? — Арчи медленно и удивленно моргнул, неловко протянул руки ко мне, а потом быстро обнял. — Т-ш-ш, ну ты чего, маленькая? Теперь ты не одна.

Лучше бы он такого не говорил: плотину прорвало.

— Ты столько держала это в себе. — Арчи гладил меня по голове своей большой ладонью. — Плачь, пока не станет легче.

И я плакала навзрыд, как в детстве, прижавшись щекой к мужской груди. Слушала успокаивающие слова, то, как они эхом отдавали в грудной клетке Арчи и достигали моих ушей.

Кажется, мои слезы слегка погасили убийственный пыл мужчины, и я была этому рада. Потому что помимо облегчения я испугалась решительного настроя Рейва. Все его хваленое самообладание как ветром сдуло после моих откровений. Будто и не он говорил слова о законном наказании, а кто-то другой.

Когда мои рыдания стихли, Арчи еще раз спросил:

— Кто он?

Но разве Рейв не понял? Он совсем недавно сам спросил, не пришла ли я к Гордону Рамзи. Почему спрашивает снова?

Я подняла голову, чтобы взглянуть в лицо Арчи. Увидела, с каким напряжением он ждет ответа, и задумалась: почему магистр не сложил два и два?

— Что такое? — Рейв заметил смену выражения моего лица.

— Т-ты сам назвал его имя, — сбивчивым голосом объяснила я свое недопонимание.

Арчи повернул голову вбок, задумчиво сощурился, а потом с неподдельным удивлением спросил:

— Рамзи?

Прозвучало так, будто это был последний человек, на которого Рейв мог подумать.

Я кивнула, не желая произносить имя главгада вслух.

— Гордон Рамзи? — еще раз переспросил Арчи, будто не верил своим ушам.

— Да, — еще раз подтвердила я.

— Этот неудачник провернул с тобой все это? — Рейв пристально смотрел мне в лицо, будто силился залезть в голову и увидеть, не перепутала ли я чего.

— Да, — мой тон стал возмущенным. Я не понимала, почему Рейва так удивляет причастность Рамзи. — Это он убил мою семью и чуть не сгубил меня.

— Ты уверена? — еще раз переспросил Арчи.

— Уверенней быть не может, — твердо воскликнула в ответ. — Это он смотрел в мои глаза на эшафоте с похотью. Угрожал мне самой худшей участью!

— И держал тебя в тюрьме в заключении? — уточнил Рейв.

— Да. Почему ты так удивлен? — спросила я.

— Потому что у неудачника Гордона Разми ничего не удается так, как он запланировал. Это знают все.

— Но при этом он успешен и популярен среди адептов. По нему вздыхают сотни, им восхищаются! — парировала я.

Здесь что-то не так. Либо я чего-то не понимаю.

— Гордон панически боится лишнего внимания. Судьба к нему жестока во всем. У него фобия преследования, он не получает от восхищения своей персоной никакого удовольствия, хоть и не показывает этого. Поэтому я и удивлен. Даже задумай он зверства, у него все пошло бы прахом. Кому Разми желает здоровья — те заболеют. Кому счастья — погрязнут в неприятностях. Его горячо любимая семья настрадалась в свое время, а теперь он и вовсе остался один.

Я задумалась: могло ли моих родных убить "случайно”? Из-за его ауры невезения? Разве так бывает?

Стоп, о чем я думаю? Пытаюсь оправдать убийцу? Все равно не изменить того факта, как он упек меня, морил голодом и морально истязал, а потом почти высушил.

— Даже если предположить, что из-за его внимания ко мне пострадали мои близкие, то что ты скажешь на то, что он вытянул из меня все силы до состояния сухофрукта? А то, что поместил в стеклянный гроб? — спросила я.

— Что скажу? Что хочу снести ему голову, но умом понимаю, что нужно разобраться. Я обещаю тебе, что Городон ответит за все, что сделал тебе и твоей семье. Законными методами или нет — неважно, но мы вернем ему все сполна. Я только попрошу: стой за моей спиной. Ты же знаешь, что магам природы нельзя убивать? Знаешь, чем тебе это грозит?

Конечно, знаю! Именно поэтому так и торопилась с разводом.

Я смотрела на Арчи со странным чувством. С одной стороны, я была рада разделить свою боль и проблемы с кем-то, с другой — чувствовала себя оставленной с пустыми руками. Как я могу позволить мстить за меня, а сама остаться в стороне?

— Я хочу стоять не позади тебя, а рядом. Только так я согласна. Иначе… — Я поманила пальцем Арчи к себе, и мужчина настороженно сделал шаг ко мне. Я дотронулась до его сережки и шутливо пригрозила: — Иначе развод, магистр. Не отодвигайте меня за спину.

Рейв с минуту пытливо смотрел в мои глаза, а потом понятливо улыбнулся и кивнул, будто принимая мою позицию. Взял меня за руку и открыл портал.

— Пошли?

— Куда? — Мысли сразу потекли от мести в направлении горизонтали подтверждения брака. И это были очень плохие мысли. Очень.

— В академию. Я должен кое-что показать тебе, чтобы ты узнала побольше о враге, — сообщил Арчи.

А-а-а, вот оно что! Это я пожалуйста. Это я с удовольствием.

Перед тем как шагнуть в портал, я обернулась и с удивлением заметила, что изумрудный мох зацвел розовыми цветами. Волшебно и завораживающе. Жаль, что нужно было покидать это место.

После эмоционального слезного срыва я ощущала бессилие. Поэтому, когда мы оказались в кабинете Арчи, я сразу же присела на диван. Внутри меня царил полный хаос. Я еще не осознала все, что произошло сегодня, и не понимала, радоваться мне или расстраиваться. Боялась поверить в чудо.

Арчи же выглядел таким собранным и спокойным, словно ничего не произошло. Лишь легкая улыбка, спрятавшаяся в уголках губ, выдала его мысли.

Магистр уверенно подошел к своему столу и вдруг нахмурился. Шипящий выскочил словно из воздушного кармана и процитировал послание:

— Магистр Рейв, нужна ваша помощь. Старшекурсники устроили вечеринку, а потом пошли на одичалых. Уже есть две жертвы, трое ранены. Координаты скинул Шипящему.

— Мия. — Арчи поднял на меня серьезный взгляд.

— Иди, — без слов поняла я.

— Подожди меня здесь, никуда не уходи, — попросил Рейв.

— Куда можно пойти в платье в мужской академии? — усмехнулась я, поясняя: — Я спрятала кулек с формой недалеко от МАМ, поэтому не высуну отсюда и носа, — сказала я, и тут вспомнила о малышке. — А где Ева?

— Напросилась на ночевку к бабушке. Сказала: дело жизни и смерти.

Ева после нашего разговора унеслась на выходные к бабуле? С рюкзаком знаний, что я девушка, и мыслью о том, что надо устроить нам с Арчи любовь? Я уже боюсь последствий этой командировки!

— Поняла, — улыбнулась я, стараясь не выдать мимикой мысли. — Береги себя. Удачи с одичалыми.

Пожелав это, почувствовала себя немного неловко и отвела взгляд.

— Лучше пожелай удачи с пьяными адептами — вот где настоящая беда. Их чувство самосохранения тонет в алкоголе. — Арчи подошел ко мне, наклонился и быстро поцеловал в губы, будто это было обычным делом.

К щекам прилила кровь. Боже, ко мне опять вернулся стыд. Где он был около Храма Справедливости, когда был так нужен?

Портал открылся и закрылся, забирая с собой Рейва, а я все продолжала смотреть в пустое пространство, где только что стоял мужчина. Неужели это мне не снится? У меня на самом деле наступила белая полоса в жизни? Я нашла любовь и семью?

Я несмело улыбнулась, позволив себе немного помечтать. О том, как мы с Арчи отомстим за родных, а потом будем вместе. О малышке Еве и о том, как она отнесется к тому, что мы с ее папой так быстро нашли общий язык.

А мама Рейва? Как примет она меня? Как отнесется к обману?

Я свернулась калачиком для удобства, положила голову на подлокотник и не заметила, как уснула.

Во сне меня гладил по голове папа, приговаривая:

— Мия, это правда ты? Моя Мия…

И заправлял прядь волос за ушко. Мне было так хорошо, будто я оказалась в далеком детстве. Меня лелеяли, любили, оставляли на щеках тысячи поцелуев.

Я улыбалась, нежась от отцовской ласки, и не хотела открывать глаза. Тогда отец исчез бы, растворился, а я хотела еще немного побаловать себя родительской любовью.

— Мия, как же ты меня испугала. Как хорошо, что ты жива. Теперь все будет хорошо, обещаю. У меня все получилось.

И еще один поцелуй на щеке, теплое дыхание по коже…

Стоп.

Что за теплое дыхание?

Я сонно открыла глаза и тут же отшатнулась к спинке дивана, вжалась в мягкость мебели, желая раствориться в ней.

Мне с нежностью улыбался Гордон Рамзи.

От ужаса язык прилип к небу, а по телу пошел озноб. Отнекиваться, что это не я, было бесполезно. Если раньше я еще могла одурить Гордона при помощи магии и ужасного состояния тела, то сейчас мои шансы равны нулю.

Столько прятаться, пройти тернии в мужском обличье Сворски — и так глупо попасться. Обидно до слез.

— Ты жива. Я так рад! — Рамзи резко подался вперед, собираясь заключить меня в объятия.

Мысль, что этот гад снова прикоснется ко мне, придала невероятную скорость — я слетела с дивана, отбежав к двери.

— Рад? Как же! — мои слова были пропитаны ненавистью, голос дрожал. — Не подходи. Пожалеешь.

Иначе скормлю ему еще не высохший цветок из Храма Справедливости сразу с двумя горошинами, и будь что будет.

— Мия, радость моя, я все объясню. — Гордон выглядел таким счастливым, что я чувствовала смыкающиеся пальцы у себя на шее.

"Мия, ты уже не просто бесправная сирота, которую можно обидеть. Ты замужем за Арчи Рейвом, он не даст тебя в обиду”, - говорила я сама себе, чтобы как-то унять начинающуюся паническую атаку.

Я жадно заглатывала воздух, контролировала медленные выдохи. Помогало слабо, но хоть немного отвлекало.

Тем временем Рамзи не переставал восхищаться:

— Ты выжила — и это главное! Теперь нам все по плечу, Мия, понимаешь? Мы обманули судьбу.

Я меня даже глаз дернулся. Пораженная, я смотрела на блондина и не верила своим ушам: радуется он, что я выжила. Судьбу, видите ли, обманул.

— Мои отец и брат умерли из-за тебя, — с комком в горле напомнила я. — И мне неважно, по злому року или ты сам приложил к этому руку. Я тебя не прощу. Не подходи.

— Мия, твой брат жив! — раскрыл руки словно для объятий Гордон.

— Что? — Я замерла. — Что ты сказал?

— Твой брат жив. Я не смог спасти твоего отца, но уберег брата, — широко улыбнулся это светловолосый гад.

— Ты сумасшедший! — поняла я. — Я была на похоронах. Мой брат в земле. Зачем ты так со мной?

— Ты же не видела тело? — Гордон продолжал улыбаться с расставленными в стороны руками. Ждал, что я брошусь его благодарить.

— Сказали, что тело слишком пострадало, — выдавила я из себя.

— Нет! Это был другой мальчишка. В последний момент я поменял их местами. — Гордон, казалось, совершенно не понимал, что рвет мое сердце в клочья, давая шаткую надежду. Улыбался полоумно, выглядел так, будто удивлялся, как я еще не кинулась его благодарить.

Сердечко билось надеждой, но я старалась не верить главгаду.

— Чем докажешь? — вырвался вопрос прежде, чем я смогла остановить себя.

Сколько бы ни говорила, что Гордону веры нет, ничего не могла с собой поделать.

— Я не смог спасти твоего отца, но я выучил урок. Не держи на меня зла, что спрятал твоего брата и что тебе пришлось потерпеть. Мы обманули смерть! — будто не слышал меня Рамзи.

— Ты безумный, — выдавила я. — Мой брат мертв.

Только этим объяснялись его жуткие перемены чувств и настроений. То сам почти свел в могилу, то рад до безумия, что я жива.

Раскаялся, что ли? Да только поздно.

Скорее всего, он врет. Нагло врет. То, как он себя вел перед эшафотом, стараясь добиться свадьбы, было поведением зверя. И от прямого вопроса насчет брата он ушел.

— Да, я выжила, но не твоими стараниями, — решила внести ясность я.

— Как это не моими? Если бы я не пошел на крайние меры, ты была бы мертва, не понимаешь? — говорил Рамзи.

— То есть ты мучил меня для меня же? — Точно больной!

— Иначе ты умерла бы! — воскликнул Гордон.

— Ты высушил меня на эшафоте и не собирался останавливаться. Не ври. Во мне чудом осталось чуть-чуть силы. — Меня затрясло от его наглости. Надо же такое говорить с такой непрошибаемо счастливой физиономией!

— Конечно! Потому что, что бы я ни задумал, ничего не сбывается. Я обманул судьбу и даже сам поверил, что хочу тебя убить, если ты ответишь "нет". — Казалось, Гордон гордится своей уникальностью.

— А если бы я согласилась на брак с тобой? — горько усмехнулась я, поймав его на нестыковке.

— Как ты могла согласиться на брак после смерти брата и догадок? Я все тщательно продумал. Знаешь, в каком отчаянии я был, когда ты не подавала признаков жизни? Я даже магический стеклянный артефакт заказал, лишь бы помочь тебе прийти в себя.

Это он про стеклянный гроб? Как вспомню — так вздрогну. Это артефакт? Он серьезно? Или бредит?

— Но моя неудача снова сыграла злую шутку: я не смог тебе объяснить все, ты очнулась без меня. — Гордон с упреком посмотрел на меня. — И ты подстроила свою смерть. Зачем, Мия?

Мороз пошел по коже. Я сделала шаг назад. Гордон продолжал:

— Ты столько настрадалась из-за меня. Но теперь все в прошлом. Ты жива, я переломил судьбу, и теперь мы можем спокойно пожениться.

Мои легкие будто слиплись — я не могла сделать вдох.

— Я знал, что мне опасно любить. Все, кто мен важен, погибают или страдают. И когда умер твой отец, я понял, что должен спасти тебя любой ценой. Что я и сделал! Смотри — ты жива. — Рамзи распирало от гордости, но он запнулся, нахмурившись: — Кстати, как ты здесь оказалась?

Я пятилась к двери.

— Ты куда? Не хочешь увидеть брата?

Ноги словно прилипли к полу.

— Чем докажешь, что он жив?

— Выйдешь за меня замуж и сама убедишься в этом, — хитро улыбнулся Гордон.

Тьфу! Бредни.

— Я уже замужем. — Я спряталась за брак, как за щит.

— Что? — голос блондина сел от удивления. Гордон глаза вытаращил, голову вперед вытянул.

Нужно внести ясность до конца:

— Я замужем за Арчи Рейвом.