Глава 2

Карина.

Я только вернулась с тренировки по тхэквондо. Еле ноженьки свои, стройненькие, длинненькие, домой притащила. Так отлично ими отработала, что не знаю, как завтра шевелиться буду. И на тебе! Нужно обязательно топать на важную репетицию музыкального спектакля первокурсников. Папа требует, чтобы я была там обязательно, хотя моя задача — всего-навсего выпихивать актёров на сцену в нужный момент. Он надеется, что я найду своё призвание и пристраивает к какому-нибудь делу то на одном факультете, то на другом.

Надо тащиться во дворец культуры… Я терпеть не могу эти репетиции! Почему я родилась в семье владельцев процветающей школы искусств? Папа безмерно гордится. Ещё бы! Каждый из наших выпускников сделал отличную карьеру. Конкурс на поступление в нашу школу зашкаливает. Летят на конкурсный отбор со всех концов страны.

Я, естественно, в этом году буду зачислена на первый курс вне конкурса. Займу чьё-то вожделенное место. А что я могу поделать, если оканчиваю гимназию именно в этом году, и папа и слышать не хочет, чтобы я училась где-то ещё? А я не хочу! Мне не нравятся тонкие душевные порывы! Ненавижу эти раскрашенные лица, бесконечную игру на нервах, скрытую за дружескими улыбками жестокую конкуренцию и зависть, такую беспомощную въедливую зависть к тому, кто родился талантливее! Даже, казалось бы, любящие супруги завидуют друг другу! Насмотрелась на всё это за семнадцать лет. Я не хочу иметь с шоу-бизнесом ничего общего! Но разве отец меня слышит? Сейчас, например, заставляет меня участвовать в постановке музыкального спектакля первокурсников его школы, хоть и в качестве простого помощника режиссёра.

Пытаюсь увильнуть, но отец опять на меня сердится. Он грозно хмурит брови, смотрит сурово. Кажется, сейчас я могу остаться без карманных денег на целую неделю, если не приму срочные спасательные меры.

— Ладно, ладно, папуля! Уже прямо сейчас собираюсь и бегу! — мило улыбаюсь родителю и делаю невинное ангельское личико. Мне это не трудно. В свои семнадцать лет я выгляжу на четырнадцать: наивный взгляд, хрупкая с виду фигурка, короткое воздушное платьице, тонкие, хоть длинные и сильные, ножки. Из волос обычно наворачиваю высоко по бокам, две гульки, как рожки, они усиливают эффект образа «безгрешной юности», что мне частенько позарез нужно. Милая немного детская внешность — моё оружие и маскировка номер один. Я давно поняла, как ею пользоваться, в зависимости от ситуации.

— Поторопись, Цыплёнок! — на глазах оттаивает родитель.

Самое смешное, что, ну уж папа-то, знает меня, как облупленную, и всё равно, каждый раз попадается на крючок. Если я и птенец, то не курицы, а не иначе как птеродактиля.

После того, как я три месяца таскала костюмы на танцевальном конкурсе и доставала битые стёкла из танцевальных туфель солисток перед выступлением, помощником режиссёра показалось мне быть гораздо приятнее.

До дворца культуры от нашего элитного многоэтажного дома в центре города нужно пройти всего пару шагов, поэтому водителя я не стала вызывать.

Свежая майская зелень радовала глаз своей пронзительной яркостью. В воздухе вкусно пахло грозой. После прохладного душа усталость отступила, но я решила, что, пожалуй, лучше закажу на ночь расслабляющий массаж на всё тело.

На парковке заметила машину Пашки Таманского. Ему это серебристое чудо родители на совершеннолетие презентовали ещё в самом начале прошлой осени, и он весь учебный год передвигался исключительно на колёсах, скоро совсем ходить разучится.

Скорее всего, сейчас мой одноклассничек на подготовительные курсы прикатил. Пашка несколько раз говорил в классе, что хочет в нашу школу поступать.

Улыбается мне, рукой машет… Ну-ну. Мне эти угодливые улыбки в печёнке сидят, я на них давно не реагирую.

Правда, Таманский уверен, что он особенный. Это отчасти так. Потому, что у нас в гимназии только у Пашки была своя собственная крутая машина. Как же мы все, поголовно, завидовали ему! Все!

Особо приближённым друзьям Пашка изредка давал покататься на водительском месте. Добрая половина девчонок из старших классов нашей гимназии распрощалась с девственностью на заднем сиденье его серебристой красавицы. Лично я только один разок проехала за рулём от гимназии до дома. Наивный Пашка был счастлив выполнить мою маленькую просьбу. Ох, Таманскому тогда здорово досталось, дважды! Сначала от моего отца: у подъезда нашего дома он выволок его с пассажирского сиденья и накостылял прямо возле машины. Потом Пашка получил крупный нагоняй от своего отца, которому позвонил мой, и бедняга месяц приходил в гимназию пешком. Машина была под домашним арестом.

Моё совершеннолетие наступило только три дня тому назад, в первый день мая. Когда папуля торжественно вручил мне нарядную коробочку с бриллиантовым комплектом, я чуть не расплакалась от разочарования. Сколько раз я ему про машину намекала! Но папа, видите ли, считает, что, для того, чтобы водить автомобиль есть водитель, а его драгоценной доченьке достаточно сесть и сказать «поехали». Никакие мои аргументы, про свободу самостоятельного передвижения, большой послушный механизм в руках, и «у всех наших ребят есть или скоро будут», не сработали. Папуля иногда просто непрошибаемый!

Таманский не спеша вышел из машины, оглянулся и заметил меня. Похвально: он успел первым добежать ко входу, чтобы открыть и придержать мне дверь. Мило улыбнулась парню и признательно кивнула. Благодарить вслух — уже слишком много за такую мелочь. Моё «спасибо» дорогого стоит, и я им не разбрасываюсь.

В огромном круглом холле дворца, после короткого, ничего не значащего, по крайней мере, для меня, разговора, мы разошлись в разные стороны: Пашка пошёл на занятия, а я поплелась на сцену.

Отчётный спектакль за первый курс наши студенты всегда ставили в стиле мюзикла, поскольку в этом разноплановом жанре переплетаются и диалоги, и песни, и музыка, и шоу, и хореография. Вместе с актёрами, певцами, танцорами и музыкантами отец одновременно экзаменует первогодок всех факультетов школы: в качестве художников, декораторов, пиарщиков и так далее.

С момента поступления и весь первый год в нашем заведении студенты считают подготовкой к самому ответственному дню — дню, когда на всеобщий суд будет представлен отчётный спектакль школы искусств Цапликова.

Мой папуля учитывал и то, что жанр мюзикла лучше всего подходит не только для экзамена за первый курс, но и, заодно, для удачной презентации молодых талантов. На просмотр приглашались все потенциальные работодатели. Треть, проучившихся у нас всего лишь один год, студентов после этого представления уже начинают участвовать в различных проектах и шоу, подписывают свои первые контракты, их приглашают на пробы или сразу для участия в сьёмках рекламы, фильмов, сериалов и клипов.

Для мюзикла характерны острая драматическая коллизия, большая динамичность действия, разнообразие песенных музыкальных форм. Отдельные сцены, номера и танцы уже были хорошо отрепетированы в аудиториях или репетиционных залах. Теперь же, на большой сцене дворца культуры шли прогоны полной версии спектакля, от начала до конца. Поэтому присутствовали и принимали участие все многочисленные первокурсники с разных факультетов. Художники и дизайнеры ещё работали с задним планом, реквизитом и декорациями, стилисты занимались внешним видом участников действа, хореографы и вокалисты отрабатывали свои вставки, музыканты — свои.

Вокруг все суетились и творили, среди артистов кипели страсти, кто-то с кем-то спорил, кто-то кому-то доказывал своё видение роли или обсуждал тональность. Режиссёр — студент выпускного четвёртого курса постоянно останавливал действие, противным, как для меня, голосом делал замечания и визгливо требовал повторить.

Я держала в руках подробный сценарий с рабочими пометками, и просто подзывала в нужное время участников перед их выходом на сцену. Надо честно признать, что я — единственная могла подойти к кому попало в этой творческой толпе, при этом, не выбирая момент, и только меня одну в запале никто не посмеет послать куда подальше или отмахнуться, как от пустого места. Никто не желал рисковать своим будущим. Каким-то образом, все узнали, что восходящую звезду одного из молодёжных сериалов заменили после того, как он нахамил мне. Я никому не жаловалась, папе доложили о неприятном инциденте доброжелатели восходящей звезды.

Мой отец — негласный безжалостный повелитель шоу-мира, а я — единственная царица его холодного сердца. Он не допустит, чтобы меня обижали безнаказанно. Папуля очень любил маму и, когда её не стало, других женщин в нашем доме никогда не было. Я прекрасно знаю, что любая, понравившаяся ему, студентка с надеждой и радостью отдавалась папуле там, где он того пожелает. Слышала разговоры… Только надежды этих девиц так и не оправдались. А мне давно надоели до оскомины угодливые улыбочки и фальшивые льстивые речи о моём уме и красоте. Больше всего на свете хотелось бы оказаться подальше от всего этого, в нормальной человеческой обстановке. Поступить бы учиться в другом городе…

Да разве папуля отпустит?!

Жаль, что следующий день — выходной, и я не могу уйти с репетиции под предлогом «завтра рано вставать». Уже начинаю тихо ненавидеть всех вместе и каждого по отдельности. Ну за что мне такие страдания?

«Не хо-чу!!! Не хочу! Не хочу! Надоели! Да когда же вы уже закончите выть и дрыгать ногами?!» — постоянно возмущается и кричит мой внутренний голос, но на лице держу равнодушное безмятежное выражение.

Подошёл Таманский. Курсы закончились и он, пришёл смотреть прогон.

— Карина, тебе не холодно? — заботливо накрывает он мои плечи своей кофтой.

Я не тепличное растение. Хоть поздний вечер и на мне невесомое розовое платьице из натурального шёлка, прохлады не чувствую. Но кофту не сбрасываю. Мне скучно, а Таманский вполне подойдёт, как развлечение.

— Ты на какой факультет будешь поступать? — начал он разговор.

— Ещё не определилась. А ты? — от нечего делать поддерживаю беседу.

— А я на актёрский хочу попробовать! — как ребёнок радуется он моему вежливому интересу.

— Хочешь сниматься в кино? — оценивающе смотрю на его внешность.

Таманский заметил мой взгляд, подтянулся, выпрямил плечи, спрашивает взглядом «ну, как?».

— Хочу.

— Ты красавчик. Поработай с прессом и…

— Что?! Да в порядке у меня пресс! — Пашка задрал футболку и показал кубики на животе.

Я протянула руку и потрогала. А что? Давно хотелось, но случая не представлялось. Девчонки в классе про эти его кубики часто шепчутся. Меня иногда любопытство разбирало посмотреть, что там такого особенного. А тут случай такой удобный, Таманского на демонстрацию этих самых кубиков развести! Я — гений. И кубики ничего так.

— Ты, Пашка — настоящий мачо!

Мы болтали за первой кулисой, а режиссёр сидел на первом ряду в зале. Когда над моей головой раздался его визгливый голос, я от неожиданности испуганно вскочила и заехала ему макушкой в челюсть.

— Карина! А-а-у-у… — схватился за нижнюю часть лица мой, как бы, начальник.

— Прости, Олег, я не ожидала, — видимо, сильно заехала, молчит, в себя приходит.

— Кто это? — кивает режиссёр на Пашку.

Смотрю на Таманского, а тот с восторгом на Олега вытаращился.

— Я в этом году на актёрский поступать собираюсь, — поторопился сам представиться он, пользуясь малейшей возможностью. И тут же подлизался с перспективой, — я видел Ваш клип для Ляли Тор. Это невероятно круто!

Как же мне это знакомо!

— Мой друг — Павел Таманский, — поставила я точку в этом расшаркивании.

Такая рекомендация сменила раздражённое выражение лица Олега на заинтересованное.

— Если хочешь, можешь выйти сейчас в массовке, — предложил режиссёр Пашке и, уже мне, добавил, — Кариночка, это последняя сцена на сегодня, позови участников.

Едва Олег ушёл, Таманский схватил мои руки и поцеловал.

— Спасибо! — его глаза светились благодарным восторгом.

— В расчёте за машину. Не люблю быть должна, — пожала я плечами.

Уже поздно ночью, после расслабляющего массажа, я всё ещё не могла уснуть и думала о том, как Пашка был счастлив потолкаться в толпе на сцене. Радовался потому, что был уверен — это приближало его к заветной мечте.

А я? Я тоже хочу заниматься тем, что мне нравится. Только какое занятие сделает меня такой же счастливой? Впервые в жизни мне было… завидно.

Завтра опять прогон…